Актеров Владимира Заманского и Наталью Климову называли одной и самых красивых пар советского кинематографа. У них была известность, успех, квартира в центре Москвы. Беды, которые пришлось пережить, оставались за кадром: последствия тяжелого военного ранения у Заманского, перенесенный туберкулез – у его супруги. И у обоих – огромная боль от невозможности стать родителями.
В середине 70-х супруги пришли к Богу, крестились, затем венчались. А в 1998-ом – бросили столицу и уехали жить в Муром. С тех пор Владимир Заманский стал самым известным актером-затворником. За ним в надежде на интервью охотились журналисты. Коллеги по театру и кино были уверены, что супруги одумаются и вернутся.
Но в уединении, простых трудах и молитве Владимир Заманский с женой живет в глубинке уже почти 30 лет. В 2026 году народному артисту исполнилось 100 лет. Его историю любят рассказывать как экзотическую сказку о человеке, у которого было все, но он добровольно отгородился от мира. На самом же деле она – о сложном, но интересном пути к Богу, глубоком духовном опыте и удивительной любви. Мы постарались найти в ней такие сюжеты, о которых пока никто и никогда не говорил.
При рождении назвали «Владлен»
Владимир Петрович Заманский родился 6 февраля 1926 года в Кременчуге. Его мать Голда Исаевна Заманская, была швеей, а отец, Петр Иванович Батрак, крестьянином. Отец ушел из семьи еще до рождения сына, но Заманский впоследствии вспоминал, что мать не позволяла себе в его адрес ни одного дурного слова.
Друзья и знакомые обращались к нему коротко – Влад. Дело в том, что при рождении Заманский получил имя «Владлен» (Владимир Ленин). Популярное в то время, указывавшее на то, что родители были рьяными коммунистами. И, разумеется, атеистами: мальчик был не крещен, и о Боге с ним никто и никогда не заговаривал.
«Я помню, как я бегал в 37 году читать газету «Правда», где сообщалось о войне в Испании. Это было то, за что можно было умирать – вот такое ощущение у меня тогда было», – вспоминал Владимир Петрович свое детство. И добавлял, что слово «душа» он впервые услышал только во время войны от своего сослуживца, доставлявшего на передовую письма. Тот передавал бойцам заветные «уголки» с весточками из дома, обращаясь к ним «Душа моя». До этого Заманский ни с чем подобным даже не сталкивался и не задумывался.
В самом начале войны ему было 15. В первые месяцы от бомбежки погибла мать, а вскоре в Кременчуг вошли немцы. Судьба, учитывая происхождение, вырисовывалась вполне понятная, но мальчика спасла тетка, с которой они успели уехать в эвакуацию в Узбекистан. Там Заманский учился в техникуме, а к 1943 году, прибавив себе лишний год к возрасту, убедил военкомат отправить его на фронт. Мотивация была, как и у всех тогдашних мальчишек: трудно оставаться в стороне, когда другие бьют фашистов. А еще хотелось отомстить за мать.
Проучившись какое-то время у «учебке» на радиста, в 1944 году он отправился воевать. Заманскому было 18 лет.
«Когда я вернулся к своим, там никого не было»
Боевое крещение Владимир Заманский принял в Белоруссии. Воевал на самоходном орудии, сначала радистом, а затем, когда немцы разбомбили тяжелые орудия, полученные по лендлизу, стал заряжающим – тем, кто подает снаряды.
При наступлении в Прибалтике рядовой Заманский был тяжело ранен. Он вспоминал об этом так: «Где-то около Паланги под утро, на рассвете, пройдя по лощине и подымаясь на взгорок, мы нарвались на танковый заслон, который оставили немцы. Я успел забить один снаряд, второй. А после я ничего не помню. Помню, что я лежу в этой лощине, и в 20 метрах от меня страшно кричит мой командир. Нас подобрали, после этого был полевой госпиталь».
Несмотря на то, что ранение было серьезным, Заманский после выздоровления смог догнать свою часть – редкая удача в суматохе войны. «Для меня это было просто замечательно. Я надеялся, что встречу там ребят, кого я знаю. Но когда я вернулся – никого там не было», – рассказывал он. За время, что он лечился, все погибли, и набрали новых бойцов. Победу Владимир встретил в Померании, на подходе к Одеру.
Рассказов о войне в интервью Владимира Заманского не так много, он не любил вспоминать об этом и смаковать детали. Только повторял все время: на войне случается разное. Может совершать подвиг и гибнуть герой, а рядом с ним может быть человек, который трусит и предает. Именно эту военную правду он гениально сыграет потом в фильме «Проверка на дорогах» Алексея Германа-старшего.
«Говорят, что лагерь человека делает хуже. Но его все знали, как гуманиста»
После войны рядового Заманского оставили служить в Польше, в Северной группе войск. Обычное для того времени дело: демобилизовали прежде всего мужчин, которые к моменту окончания войны были уже в зрелых годах. Молодых парней, родившихся в 1923–1925 годах и годных к строевой службе, задерживали еще на несколько лет. Заманский прослужил до 1950-ого, и уже готовился к дембелю, но случилось непоправимое.
Позже он говорил об этом как о самой страшной ошибке и тяжелом грехе, замаливать который приходится всю жизнь. Военный трибунал судил Заманского за драку и избиение командира взвода. «Мне, как фронтовику, казалось диким, что он – мальчишка, только что окончивший школу сержантскую, качает нам права, наводит дисциплину», – объяснял Заманский причины своего поступка.
Приговор – девять лет лагерей. Вместе с зеками – настоящими, беспримесными, а вовсе не с политическими преступниками Владимир Петрович работал на тяжелых стройках: восстанавливал разрушенный войной Харьков, потом трудился на строительстве МГУ в Москве. Не раз был бит и затем всю жизнь мучился из-за отбитых почек.
Отсидка его не ожесточила. «Говорят, что лагерь человека ломает, развращает, делает хуже. Но Владика после всех его бед в «Современнике» звали не иначе, как гуманистом. Он был и остался замечательным и нравственным человеком», – говорил позже о Заманском актер Игорь Кваша.
Выйдя в 1954 году досрочно (ему засчитали фронтовые заслуги, а также то, что Владимир Петрович, рискуя жизнью, трудился на высотных работах), Заманский внезапно принял решение стать актером и подал документы в Школу-студию МХАТ.
«Единственная картина, где я высказал себя сокровенно»
Владимир Заманский вспоминал, что при поступлении в театральный в автобиографии описал все честно, в том числе не скрыл и тюремный опыт. Его поначалу не взяли, и Владимир, отчаявшись, уехал из Москвы в Харьков. Но там его догнал вызов: приезжайте, но вольнослушателем, без стипендии.
Однокурсники отзывались о Владимире как о чрезвычайно честном, принципиальном и очень добром человеке. Вспоминали, как однажды в сильный мороз он отдал свою единственную теплую шапку котятам, которые родились у кошки в студенческом общежитии.
Во время учебы он встретил свою будущую жену, Наталью Климову. Совершенно нищий, даже без собственного угла, Заманский тогда ночевал в одном из помещений театра «Современник». Незадолго до свадьбы выяснилось, что Наталья беременна. Будущая актриса сделала аборт, опасаясь, что ребенок повредит карьере: в ближайшем будущем у нее был выпускной спектакль, просмотры в театрах. Решение оказалось роковым, больше детей они иметь не смогли. Говорили, что все дело в резус-конфликте: в случае, если у матери и плода разный резус-фактор крови, аборт создает опасную ситуацию – последующие беременности организм начинает воспринимать как нечто чужеродное, и отторгает плод.
Несмотря на семейную трагедию, супруги оставались вместе. У Заманского были роли в театре, Климова сыграла свои звездные роли – Снежную королеву в фильме-сказке по сценарию Евгения Шварца и Зою Монроз в ленте «Гиперболоид инженера Гарина». Снимался и Владимир Петрович: его первой работой стала лента «Колыбельная», затем он появился в дипломной работе Андрея Тарковского «Каток и скрипка».
Звездная (и лучшая, по его собственной оценке) работа – «Проверка на дорогах» – случилась в 1971 году, когда Заманскому было 45 лет. «Я думаю об этой картине как о единственной, где я высказал себя сокровенно», – говорит он о роли предателя Александра Лазарева, который служил у немцев полицаем, а затем, прорвавшись к партизанам, хочет кровью искупить свое предательство. Картина получила известность лишь спустя 15 лет, пролежав на полке. К тому моменту Владимир Заманский был уже глубоко верующим, церковным человеком.
«Я к Православию шел по-пластунски»
В своих и без того немногочисленных интервью Владимир Заманский не говорит о своем пути к Богу подробно: «Если образно сказать, я к Православию шел по-пластунски. Медленно сбрасывая с себя одежды прошлого».
Он крестился в 1975 году, вслед за супругой. Наталья Климова тяжело болела туберкулезом, прошла через мучительное лечение и несколько операций. Как бы между делом ее уволили из театра «Современник», где они с мужем работали, причем руководство театра даже не удосужилось поставить Наталью об этом в известность. Оглушенная свалившимися на нее бедами женщина нашла спасение только в Церкви. Постепенно болезнь отступила, а семья стала воцерковляться.
Духовником Владимира Заманского и его жены стал протоиерей Геннадий Огрызков – московский священник, который в то время в том числе окормлял творческую интеллигенцию. Служил отец Геннадий в храме Воскресения Словущего на Успенском вражке, а затем был поставлен настоятелем в храм Вознесения Господня (в народе «Малое Вознесение) на Никитской улице.
Храм был только что передан церкви и находился в ужасающем состоянии: не было отопления, молились прихожане стоя на земляном полу. Но было счастье от пребывания в общине и от общения с глубоким, по-настоящему духовным наставником. «Я – безотцовщина. Отца в жизни не знал, и он, мой духовный отец, человек намного моложе меня, внес в мою жизнь (и это чувство часто у меня возникало!) ощущение, что теперь у меня есть отец – отец не только духовный, но и по крови и плоти. Такое сердце было у нашего пастыря…», – вспоминал позднее о своем духовнике Владимир Заманский.
Кстати, Владимиром он окончательно стал именно в святом крещении, отказавшись от данного ему при рождении коммунистического имени «Владлен». Спустя шесть лет после крещения, в 1981 году Владимир Заманский с супругой обвенчались
«Слушай, бросай ты это все! И уезжай»
По мере того, как супруги воцерковлялись, все ярче и острее перед ними становился вопрос, что делать с профессией, допустимо ли продолжать играть в театре и кино, если веришь в Бога, а профессия содержит в себе столько сложных и спорных нюансов? Наталья Климова со сцены ушла по состоянию здоровья, а Владимир Заманский какое-то время продолжал выступать и ездил на гастроли с собственной программой, в которой читал произведения классиков. «Театр – это химера!» – скажет он позже, когда окончательное решение уже будет принято. А в другой раз еще жестче: «Я скажу так: современный театр отводит русского человека от Христа».
А пока Владимир Петрович колебался, судьба свела его с архимандритом Павлом (Груздевым) – старцем, к которому со всех городов специально приезжали люди за духовной поддержкой. С батюшкой он случайно встретился, когда приехал на съемки в Тутаев.
«Захожу я в соборный храм и вижу большую очередь. Спрашиваю: «Это чего?» – «А вот – к батюшке». Ну, и я тоже встал, – вспоминал об этой встрече Заманский.
Когда подошла его очередь, Владимир Петрович испугался – ему показалось, что старец, выслушав его исповедь, прогонит прочь. «Подхожу. Он смотрит на меня. Ну, как смотрит – к тому времени он уже почти ослеп. Но он смотрел нутром – ему этого достаточно было, не обязательно различать черты лица. Спрашивает: «Ты кто?» Я отвечаю: «Актер. Вот приехали кино снимать». – «Откуда?» – «Из Москвы». – «Слушай, – говорит… (а у него была удивительная способность сразу сблизиться с человеком, встать к нему вплотную, независимо от того, каков человек, какое у него звание) «Слушай, – говорит, – бросай ты это все! И уезжай…»
Завет получилось исполнить лишь спустя 15 лет.
«Если бы я остался в Москве, мы бы сейчас не говорили»
В 1998 году супруги оставили свою московскую квартиру и переехали в Муром. «Я думаю, что если бы я остался в Москве с Наташей, то мы бы сегодня с тобой не говорили вообще, – говорил он пять лет назад своему коллеге и товарищу, актеру Николаю Бурляеву. – В этом смысле жизнь уже не могла заполняться ни театром, ни кинематографом. Надо было уходить. В сущности, это побег был. Побег из Москвы. Но я не жалею. Это же поиск истины. Истину не найдешь ни в театре, ни в кино. Истину искать надо свыше».
Пока были в силах Владимир Петрович и Наталья работали в собственном небольшом огороде. Для радио «Радонеж» артист записывал чтение русской классики, святых отцов. Евангелия. Супруги стали прихожанами Свято-Воскресенского женского монастыря в Муроме, помогали в его восстановлении. От контактов с внешним миром они уклонялись, лишь изредка общаясь с узким кругом блики друзей – да то, говорят, обычно коротко и по телефону. Вежливый, но твердый отказ обычно ждал и журналистов, приезжавших поначалу снимать Заманского и добивавшихся интервью.
Сейчас Владимиру Заманскому 100 лет, его жене – 88. Дает знать о себе слабое здоровье. «Просто… мы с Володей вдвоем. Мы каждый вечер перекрестим друг друга, попросим прощения. Мы вместе. И ничего другого и быть не могло», – говорит о секрете их долгого и счастливого брака Наталья Климова. Те, кто знает эту семью. Уверяют: Владимир Петрович жив только стараниями супруги.
«Я думаю что я вступаю в это самое главное, и дай Бог мне помнить свои грехи и никого не осуждать, – говорил сам Владимир Заманский в интервью по случаю своего 95-летия. – . Это настолько трудно. Падаешь, поднимаешься, опять падаешь. Последнее время я, подходя к священнику, говорю: «Батюшка, я не буду много говорить, но я все чаще и чаще говорю: «Дай мне зрети моя пригрешения и не осуждати брата моего».
И добавлял, отвечая на вопрос о том, как же научиться не осуждать ближнего: «Молиться. Это самое трудное. Преподобный Серафим сказал: спасись сам, и вокруг тебя спасутся. Но оказывается, что спасти себя самого – задача высокая, неимоверная, до самого неба. Ну дай Бог нам, чтобы мы как-то приблизились к этому смыслу жизни».
Источники:
Интервью порталу Православие.ру
Беседа с Владимиром Заманским и Наталией Климовой для портала Азбука.ру
