Осенью 2022 года Дениса Николина мобилизовали на СВО. Перед отправкой на фронт он придумал себе позывной «Танк» – высокому, сильному, тренированному молодому мужчине он очень подходил. А его супруга Регина стала женой Танка, с тех пор так и повелось.
В январе 2023-его Денис был тяжело ранен: взрывом ему буквально снесло полголовы, а от гибели спас только шлем, заботливо купленный женой. В ужас приходили даже бывалые хирурги, прогнозы звучали неутешительно.
Регина не испугалась. Она нашла мужа в военном госпитале в Санкт-Петербурге, добилась ежедневного доступа в реанимацию и включилась в борьбу за любимого. «Я не сдамся и ему не позволю», – повторяла она.
Денис пришел в себя, затем был жесточайший откат и крайне мрачные прогнозы, самые разные проблемы со здоровьем, борьба за то, чтобы врачи продолжали лечение.
Портал «Милосердие.ru» записал историю Дениса и Регины одним из первых. Мы оставили наших героев в момент, когда появилась лишь хрупкая, призрачная надежда на успех.
Сегодня Денис в Москве, продолжает реабилитацию, со второй попытки ему смогли провести операцию по реконструкции черепа с помощью титановой пластины, он вернулся в сознание. Он разговаривает, шутит, учится обслуживать себя, встречается с родными и друзьями, ежедневно делает упражнения, чтобы встать на ноги и вернуться к привычной жизни. Регина все время рядом.
Историю их удивительной любви и побед вопреки всем прогнозам мы записали от ее лица.
Говорили: «желаний не будет, эмоций не будет»
Если сравнивать Дениса сейчас и полгода назад, когда мы только приехали в ФМБА (Федеральное медико-биологическое агентство – Ред.) – это вообще другой человек. Мы приехали сюда уже в ясном сознании, и это было результатом очень долгой работы, потому что ясное сознание – это не просто открыть глаза. Самое главное, что не удается дальше у многих, – восстановить когнитивные функции мозга. У нас получилось.
Под когнитивными функциями я имею в виду не просто речь или понимание команд. Это чувства, эмоции, желания, осознание ситуации, в которой ты находишься, понимание себя и мира вокруг. В книгах о черепно-мозговой травме часто пишут: «желаний не будет», «эмоций не будет». У Дениса все это восстановилось.
Я много искала похожие случаи, и не нашла. Может быть, какие-то истории есть, но именно такого формата, как у нас, с полутора годами реанимации, тяжелейшим ранением, огромным количеством операций, инфекций, откатов – нет. Бывают случаи, когда человек выходит в ясное сознание и в нем остается. Но выйти в ясное сознание не значит вернуться к жизни. Дальше начинается самое сложное: вернуть эмоции, желания, юмор, боль, страх.
Одно дело – читать стихотворение. Другое – понимать его смысл и плакать, потому что оно тебя задевает. У Дениса это вернулось. Врачи говорят: «вернулась душа». Что там за душу отвечает, я не знаю, но это факт.
Какие таблетки возвращают чувства?
Медики утверждают, что такие случаи в истории медицины почти не описаны. Нас включили в учебные материалы, снимают о Денисе документальный фильм. Но я никогда за славой не гналась, просто делала все, чтоб он жил.
Очень многие жены пишут мне: это что за таблетки такие, что у него вернулись чувства? Что он хочет обниматься, тянется ко мне, говорит комплименты?
Это не таблетки. Это восстановление когнитивных функций мозга.
Восстановление не было резким. Были этапы агрессии, мат. Были моменты, когда он мог поднять на меня руку. Не потому, что он плохой. Это особенность черепно-мозговой травмы: контроль эмоций – функция мозга, но, когда она повреждена, тормозов нет. Человек не понимает границ, не чувствует, где нужно остановиться. Это пугает – особенно близких, которые рядом.
Я это знала и понимала. И именно поэтому мы сразу подключили психиатра, медикаментозную коррекцию. Здесь нельзя стыдить, нельзя кричать, воспринимать это как личное. Это нужно лечить.
Со временем, когда мозг начал восстанавливаться, вернулись тормоза и появилась осознанность, это ушло. Он сам говорит: «Господи, как это вообще могло быть». Я очень хочу, чтобы о таком говорили честно. Потому что многие семьи с этим сталкиваются и молчат – им стыдно, страшно, они думают, что это конец, что человек стал другим навсегда. Но это просто такой этап: тяжелый, неприятный, но этап восстановления мозга.
Сейчас его характер – это прежний Денис. Тот самый Денис, который был до 2022 года. Я могу точно сказать — он вернулся.
«Я хочу ухаживать за тобой»
Для Дениса сейчас глобально важно быть нужным – мне, семье, близким, миру. Он скучает по дому, по животным (у Регины и Дениса 4 собаки, две кошки и рыбки). Я показываю ему фото и видео, он каждый раз оживает. Сейчас пытаюсь добиться, чтобы нам разрешили хотя бы привозить собак на первый этаж или на общую территорию лечебного центра, просто чтобы он их увидел. Это не прихоть: после каждого контакта с близкими, с гостями, он прямо расцветает. С животными эффект был бы еще сильнее.
Денис все время говорит: «Я встану и пойду, я буду гулять с собаками». Для него это не просто прогулка. Это про нормальную жизнь. Про то, что он снова мужчина, хозяин дома, человек, который может быть полезным. Каждый день он говорит, что встанет и пойдет. Главный травматолог ФМБА, когда увидел его, сказал: «Давайте попробуем без операции. У него есть шанс пойти самому».
Тренировки жутко болезненные. Он орет, плачет, умоляет остановиться. Но Денис очень хочет быть самостоятельным. Говорит: «Я хочу ухаживать за тобой. Я хочу тебе помогать». Он видит, как мне тяжело его ворочать.
Пока же мы учимся самостоятельности в быту: чай заварить, зубы почистить, побриться, управлять коляской. Я всегда говорю: пусть получится с сотого раза, главное, чтобы получилось.
Любая бытовая самостоятельность – это колоссально важно. Объясняю тем, кто этого не проходил: попробуйте сами целый день походить в памперсе. Тогда станет понятно, что это такое, когда ты не можешь сам сходить в туалет. А ты взрослый мужчина. Ты все понимаешь. И все чувствуешь. Здесь нет мелочей, это про достоинство. Про ощущение себя человеком.
Поэтому для меня все эти вещи: туалет, умыться, почистить зубы, побриться – это этапы возвращения. Я ставлю ему зеркало и говорю: «Брейся, сколько сможешь». Он бреется коряво, неровно, я потом добриваю. Но он должен сделать это сам. Все эти бытовые вещи кажутся мелочами только тем, кто с этим не сталкивался. А для нас каждая такая мелочь – шаг к тому, чтобы он снова жил, а не существовал.
«Я заплакала вместе с ним»
Ночью Денис просыпается, будит меня и говорит, говорит… Планы, мысли, воспоминания, мечты. Говорит, что хочет выйти на работу, много зарабатывать, чтобы я не работала. Хочет дочерей. Хочет гулять с животными. Для меня это чудо. Полгода назад я могла только мечтать, чтобы он просто осознанно посмотрел на меня.
Вспоминаю, как он начинал говорить, но еще очень слабо. Я ушла, а он оставался ненадолго с сиделкой. Голос был тихий, рваный, как будто не его. И когда он брал трубку, он сначала просто молчал. Слушал. А потом говорил самые простые вещи.
«Ты где?»
«Ты скоро?»
«Ты рядом?»
Иногда просто повторял мое имя. Иногда говорил: «Мне страшно». Иногда – «Я здесь».
Он мог спросить что-то совсем бытовое, нелепое:
«У нас кошки дома?»
«Собаки как?»
«Ты ела?»
Бывало, когда я уезжала по делам, он звонил и произносил почти шепотом: «Лапуль, ты не уходи».
И это было самое страшное и самое важное одновременно. А вдруг – совершенно осознанно: «Я тебя люблю». И я понимала: вот он. Он здесь. Он борется. Даже если голос слабый, даже если слова путаются, это он. Мой муж.
Однажды он при мне заплакал, и это был самый важный момент. Последняя эмоция. Полное возвращение когнитивных функций. Мы этого ждали. Когда он заплакал осознанно, я заплакала вместе с ним.
Я не люблю слово «жертва». Но поняла, что жертва – это не про уничтожение себя. Это про выбор. Когда ты любишь, ты в любом случае в чем-то себя меняешь, ограничиваешь, контролируешь.
Он вернулся и стал прежним. А я стала другой. И сейчас мы учимся встречаться заново – уже в этой новой жизни, через все, что мы прошли.
Я конечно, очень изменилась. Стала гораздо жестче внутри, собраннее. Научилась контролировать эмоции. Не реагировать сразу, не взрываться, не идти в конфликт. Потому что, если бы я этому не научилась, наша семья бы не выдержала. За три года с момента ранения я привыкла быть двигателем. Что все нужно выбивать, решать, тащить, договариваться. Привыкла, что в тебя никто не верит, что каждый этап лечения считают последним, а мы все равно идем дальше.
Но сейчас происходит самое сложное – мне нужно научиться отпускать. Перестать быть командиром. Перестать отвечать за него. Потому что он возвращается, и я уже не должна быть «женой Танка», не должна тащить все на себе. Я должна снова стать женщиной рядом с мужчиной.
Он начал заботиться обо мне. «Так, у нас ваза пустая, нужны цветы». Просит друзей привезти не только вкусняшки, но и цветочки, чтобы у меня стояли. Так мы учимся заново быть мужем и женой.
«Боюсь, что ты устанешь»
Денис иногда говорит: «Я боюсь, что ты устанешь». Боится, что я не выдержу, что мне надоест бороться, ухаживать, ждать. Я за это время видела слишком много случаев, когда мужчин с тяжелой черепно-мозговой травмой просто оставляли. Не в первый день. Сначала все рядом, «мы вместе». А потом – постоянные больницы, памперсы, агрессия, отсутствие прогнозов, и женщина уходит.
Я не называю этих женщин плохими. ЧМТ – это не месяц и не два, это годы. Дорого, тяжело и без гарантий. И не каждая готова жить в этом. Мужчины боятся этого больше всего. Не боли и не инвалидности, а того, что их бросят. Поэтому мне так часто в ТГ пишут именно мужчины, офицеры, и говорят «спасибо» не за подвиг, а за то, что я осталась.
Конечно, есть моменты, которые еще в процессе. Это страхи, тревога, переживания за будущее. Он снова мужчина, который хочет быть нужным, сильным. Вы знаете, он ведь звал меня венчаться почти сразу после свадьбы. А я все время отвечала: «Давай постареем – и тогда пойдем».
Мне казалось, что венчание – это что-то на спокойную, длинную жизнь, когда все уже случилось и никуда не спешишь. Не из неверия – из ощущения, что времени еще очень много.
А когда все произошло – ранение, кома, реанимация, страх, что он может никогда не открыть глаза, это ощущение «потом» исчезло. И когда Денис вышел в сознание, он снова сказал мне, что хочет венчаться.
Но уже по-другому. Он сказал:
«Я хочу венчаться на своих ногах. А ты – в платье». Не в больнице. Не лежа. Не «пригласив батюшку». Не «как получится».
А так, как он задумал раньше.
Поэтому мы ждем…
Коллажи Татьяны СОКОЛОВОЙ на основе личного архива Регины и Дениса НИКОЛИНЫХ
