Виноват ли я, что в Рождество мне одиноко?

В Рождество «неловко» чувствовать одиночество. Но многие чувствуют, а ведь «надо» радоваться – в мир пришел Спаситель – и втайне винят себя за несоответствие. Правда ли, что здесь есть повод для самообвинений?

«Рождество Христово», авторство неизвестно, итальянский художник XVI века. Смоленская художественная галерея (поступила из собрания Барышниковых)
Игумен Пантелеимон (Королев) – настоятель Свято-Троицкого Данилова мужского монастыря Переславля-Залесского

В 2001 году закончил мехмат МГУ. Во время учебы планировал уехать жить в Америку к родителям, но после окончания университета поступил в Московскую духовную семинарию (в которой сегодня преподает), потом в академию. Участвовал в издании студенческого журнала МДА «Встреча», с 2005 года – в должности главного редактора. После смерти лучшего друга принял постриг (2011) с именем великомученика и целителя Пантелеимона; в 2014 рукоположен во иеромонаха. В 2019 назначен на должность игумена Свято-Троицкого Данилова мужского монастыря Переславля. Занимается исследовательской работой и переводом: вместе с командой магистрантов Высшей школы экономики и с помощью современных цифровых технологий анализирует церковные тексты.

«До меня вам нет никакого дела»

– У вас есть ощущение, что рядом с темой Рождества Христова часто возникает тема одиночества? Отчего так происходит?

– Рождество Христово соседствует с новогодними праздниками, вокруг которых много ажиотажа, возбуждения, иногда наигранной радости. Все это может усилить в сердце жажду настоящей радости.

Часто повторяемые слова о том, что одиночество может ярче всего возникнуть в толпе, не так уж и банальны. Однажды я был в преддверии Рождества на Таймс-Сквер (Times Square) в Нью-Йорке – мои родители живут в США, поэтому я часто там бываю, и вот, какой-то мужчина посреди площади кричал мимоидущей плотной толпе: тут вас много, но все вы в этой толпе одиноки, и до меня вам нет никакого дела, и я тут стою и ору в одиночестве.

Не знаю, был ли он ментально здоров, но его слова вполне правдивы. И они усилили мое ощущение пустоты среди вроде как радостного хаоса.

Тема одиночества появляется рядом с праздником Рождества еще и из-за инаковости Спасителя, пришедшего «не от мира сего» ради того, чтобы спасти этот мир.

Эти смыслы ведут нас к Страстям Христовым, которые Он должен был претерпеть в одиночестве. Эти параллели между приходом в мир и исходом из него видны в иконографии: спеленатый ребенок в пещере — и обвитое плащаницей тело Спасителя в гробнице; Иосиф Обручник, склоняющийся над яслями — и Иосиф Аримафейский, снимающий тело Господа с Креста; путеводная звезда Рождества — и помраченное солнце Страстной Пятницы.

И во время проскомидии, когда приготовляются хлеб и вино для совершения Литургии, рядом произносятся слова: «И прише́дши звезда́, ста верху́, иде́же бе отроча́» и: «Жре́тся А́гнец Бо́жий, взе́мляй грехи́ ми́ра, за мирски́й живо́т и спасе́ние».

Святые отцы, отшельники и пустынники нередко свидетельствуют о чувстве одиночества, покинутости, уныния. Преподобный Силуан Афонский молился Богу, но ощущая, что молитва как бы упирается в стену, восклицал Богу: «Ты неумолим». Многие из очень достойных молитвенников и подвижников говорили о состоянии темноты, помрачения, которое приходит без повода и которое неясно, как перебороть.

Авва Евагрий Понтийский утверждает, что единственный способ пережить их – перетерпеть. И в конце концов на другой стороне ощущения никчемности и бессмысленности своей жизни, невозможности отношений с кем бы то ни было, открываются радость, свобода и свет.

Сложно заподозрить святых и подвижников, что они делали что-то не так. Таинственная божественная педагогика ведет их по пути возрастания в молитвенном делании, чтобы они научались переживать не только, когда молитва окрыляет, но и когда становится сухой и бесплодной. Такое моление превращается в акт веры и верности: я не вижу никаких знаков, что Ты, Господи, меня слышишь, но я продолжаю взывать и благодарить. Даже когда не получаю ответы, я верю, что Ты слышишь и хочешь, чтобы я продолжал свое дело.

– Это же распространяется и на мирян? Они тоже могут испытывать чувство одиночества не по своей вине?

– Да, просто у отшельников, подвижников этот опыт ярче, он словно дистиллированный. Поэтому и у мирянина такое состояние может быть не только в следствие греховности.

Когда нет необходимости разговаривать

«Рождество». Джон Синглтон Копли, 1776. Бостонский музей изящных искусств, Бостон

– После Боговоплощения у нас всегда есть Тот, Кто знает, как может быть плохо, потому что Сам это пережил. А тогда получается – одиночество, где твое жало? Отвержение – где твоя победа! Христос родился – и у человека всегда есть Второй! Но тогда почему мы так слабо чувствуем эту сторону праздника Боговоплощения? Ведь не все могут быть мистиками-созерцателями, чтобы пребывать в общении с Богом непосредственно. 

– После Боговоплощения мы можем прикоснуться ко Христу, принять в себя самого Бога в Таинстве Евхаристии. Это близость была недоступна в Ветхом Завете.

Марина Михайлова в своей книге «Эстетика молчания» сравнивает молчание одиночества и противоположное ему молчание глубокого радостного сопребывания, когда любящие сидят в обнимку, и им нет необходимости разговаривать.

Продолжая этот образ, она сопоставляет с поцелуем молчаливое приобщение Христу, когда мы вкушаем Его Тело и Его кровь.

– Бездомному человеку или оставленному, или болящему правильно ли сказать: «ты не один, Бог рядом»? Или лучше купить еды, или посидеть вместе, что-то конкретное сделать?

– Апостол Иаков укоряет таких, кто говорит людям: Идите, грейтесь и питайтесь, но не дает, чем согреться и напитаться (Иак 2:16). Если мы хотим понимать, что Бог с нами, мы можем стать устами и руками Божиим. Мы к этому и призваны, об этом с нас будет спрашиваться на Страшном Суде.

Кроме того, мы должны в этом человеке увидеть Христа, не отмахнуться «иди отсюда, Бог с тобой», а «я вижу в тебе Бога и хочу послужить тебе».

Крик души

«Христос в Гефсиманском саду». Василий Перов, 1878. Государственная Третьяковская галерея

– В Гефсиманском саду Христос просит Бога избавить Его от крестного страдания, и одновременно решает идти до конца: «Впрочем не как Я хочу, но как Ты» (Мф. 26:39). Когда Его схватили, Он с уверенностью говорит Петру, что мог бы умолить Отца послать ему на помощь 12 легионов ангелов, что равно 120 тысячам (Мф.26:53). А на кресте Он говорит Богу-Отцу: Почему Ты меня оставил? (Мф.27:46). Как это понимать?

– Христос – и Бог, и человек. При этом Его Божество не поглощает и не разрушает человеческую природу, происходит ее обожение – человек научается хотеть того, что хочет Бог.

Когда учитель учит ученика писать, он вставляет ему в руку перо, крепко держит ее и водит своей рукой, чтобы получались буквы. Потом ослабляет нажим, потом просто сидит рядом и дает советы. Но придет время, когда ученику нужно будет написать что-то самому и учителя не будет рядом. Логично, что ученик может воскликнуть: «Учитель, учитель, почему ты ушел? Подскажи!».

И Господь, не чувствуя поддержки Отца, непоколебим в своем решении — но для души в случае тоски и оставленности естественно вопить, точно так же как телу естественно кричать при боли.

– Когда говорят страдающему человеку «Христос прошел через все это», как это помогает?

– Если мы стараемся быть со Христом близки, как с другом, как с любимым – и в горе и в радости, – значит, наш путь сквозь страдания и смерть будет в воскресение со Христом.

Если бы Христос был неуязвимым триумфатором, мы бы смотрели на Него и думали: «Где Он! — а где я?». Но Христос в Своем уничижении оказывается очень близок к нам, Он среди тех, кого предают, среди тех, над кем злорадствует толпа…

Пошли мне, Господь, второго

«Поклонение пастухов». Жорж Дюмениль де Латур, ок. 1644. Лувр, Париж

– Адам в Раю был с Богом и всем творением, но именно тогда Господь сказал: «Не хорошо быть человеку одному, сотворим ему помощника, соответственного ему» (Быт. 2:20)

– Да, из Писания следует, что именно Бог решил создать Адаму подобного ему. Человеку нужен тот, с кем можно быть на равных, «спарринг-партнер». Забег на 60 метров в школе устраивают не для одного, а выбирают тех, кто бегает с одинаковой скоростью — чтобы, состязаясь друг с другом, они максимально выкладывались.

Важно иметь собеседника, который не будет подавлять авторитетом и смотреть свысока — но и не будет глупцом и недотепой.

Нужен равный, но и непонятный собеседник, который мыслит по-другому и иначе смотрит на ситуацию. Этот человек – иной соразмерный мир, с которым ты сталкиваешься и в котором как в зеркале отражаешься.

Ты взаимодействуешь с этим миром не как хозяин и не как раб, а как трепетный исследователь и себя, и мира.

– А потом, создав человеку подобного ему, Бог призывает «оставить жену, детей, родителей»…

– Пустынники уходили от людей, но не уходили из Церкви – Тела Христова, от истинных отношений с Богом и ближним. Архимандрит Емилиан (Вафидис), игумен монастыря Симонопетра на Афоне, говорил, что монах должен встать на молитву в своей келье до того, как придет на богослужение. Он должен прийти на общую молитву не с пустыми руками, а с согретым сердцем.

Когда каждый приходит со своим зернышком, то составляется общий хлеб совместной молитвы. Одно подкрепляет другое. Невозможно внимательно молиться в Церкви, если ты не молишься в келье или дома.

Единение – важный аспект. Одно дело, когда я один обращаюсь к Богу «Отче», другое дело, когда люди, которые стоят рядом со мной, так же молятся – они становятся моими братьями и сестрами.

Одно дело разговор с отцом тет-а-тет, другое дело семейный обед, трапеза. Среди житейской суеты мудрый отец будет уделять какое-то время каждому из детей, но ощущение единства всей семьи возникает именно за общей трапезой.

– Христосродился-в-хлеву-на-задворках мира-в-бедности-беззащитности – сколько можно на этом делать акцент? Почему нельзя посмотреть на Рождество Христа как на рождение Младенца в любящей семье, у заботливых родителей, делавших все, чтобы Младенцу было тепло, безопасно? К нему с поклоном пришли мудрецы Востока и принесли, между прочим, мешок золота, обеспечив материальный достаток (это кроме символического значения). Пришли пастухи и сказали о славе, которую Младенцу уже воздали ангелы на Небесах.

Почему мы в Православии во всем видим больше грустного, чем радостного? Чтобы пережить ужас вины, что мы верим поверхностно и совсем почти не христиане? Почему мы не можем пережить радость утверждения в благом, представляя себя пастухами и волхвами? 

– Конечно, Церковь радуется о Рождестве Христовом.

Но какой же русский не испустит скорбного вздоха – как трудно жизнь? Не вообразит пургу над пещерой-вертепом, завывающие ветры и лютый холод? Проглядывают трагические нотки в нашем русском православном мировоззрении.

Но ведь и пещера Рождества потом все-таки преобразуется в гроб, и Царь вместо почитания получает страдания. И все же победа остается за Богом, потому что заканчивается Его Воскресением, преодолением смерти, а значит и страданий, одиночества, боли, в чем и мы, если захотим, найдем, по Божией любви, свою часть.

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.

Читайте наши новости в Телеграме

Подписаться