«Ты как-то причастен к тому, чтобы все исправить»

За последние три-четыре недели Европа приняла больше трех миллионов беженцев с Украины. В разных городах им помогают живущие там выходцы из России. «Милосердие.ru» записало их монологи

Дуня Молчанова, филолог, журналист, Берлин:

«В первые несколько дней мы были в панике и оцепенении. А потом узнали, что в город приезжают беженцы и на вокзале нужны добровольцы. С этого началось волонтерское движение.

Беженцы, которые к нам приезжали, рассказывали, что в Киеве они сели в поезд, и в тот момент, когда они уже были внутри, а состав еще стоял на платформе, в него попали осколки от ракеты. Потом они ехали в этом поезде еще почти сутки.

В купе, где обычно четыре человека, набивается 10 и больше. Люди спят на полу. В электричках пытаются обустроиться между сиденьями или под ними. У одних вместо туалета была дыра в полу. У других туалета не было вовсе. Поезд обычно едет ночью и без света, чтобы его нельзя было засечь. И людям запрещают использовать телефоны. В туалет не сходишь, еды нет, ехать 20 часов, а у тебя дети маленькие и животное в диком стрессе. Холодно. А потом бешеное количество часов на границе. А потом неизвестность – а пустят ли? А куда поселят?

У меня нет ни одних знакомых в Берлине, которые бы не участвовали в помощи. Мне пишут из других городов Германии и даже из Москвы – как мы можем помочь?»

Берлин переполнен, поэтому беженцев направляют в другие города Германии

«Самые разные люди приезжали на вокзал с картонными табличками, на которых было написано, что они готовы разместить у себя одного беженца или семью. Другие волонтеры создавали чаты в телеграме и распределяли людей. Через несколько дней подключились компании, которые официально занимаются сдачей жилья, и это вывело качество помощи на новый уровень.

Когда человека расселили (во временное жилье или к кому-то), он должен зарегистрироваться в городе как беженец. После этого он получает денежное пособие, медстраховку, право на работу в течение года. Сейчас в Берлине уже не осталось свободного жилья для приехавших с Украины, город переполнен, поэтому беженцев направляют в другие города Германии. Там тоже готовы оказывать помощь, и мест гораздо больше, и квартиры дешевле, а жизнь там может быть даже комфортнее».

«Я ищу, как устроить ребенка в школу или найти лекарства»

«У нас жили две семьи. 19-летняя девушка, которая на Украине училась на медсестру и планировала продолжить обучение в Германии, приехала сюда с мамой, бабушкой и маленькой собакой. А на прошлой неделе у нас останавливалась семья – бабушка, мама, двое детей-подростков, мальчик и девочка, и кошка. Они переночевали, а потом поехали в Эрфурт. И первые, и вторые ехали к дальним родственникам.

В первые дни мы с моим мужем Тимом собрали пять коробок одежды (в основном детской) и отвезли по адресу, куда приехал автобус с детьми-сиротами. Еще мы покупали памперсы, прокладки, мюсли, пюре для детей и отвозили на вокзал.

Также я помогаю информационно. Мне пишут знакомые из разных мест, и я ищу, как устроить ребенка в немецкую школу или найти лекарства. Моя подруга сделала группу «Адресная помощь беженцам», там появляются конкретные запросы.

Допустим, приехала молодая мама, ей нужно с бумагами разбираться, а у нее двухлетняя дочка, надо с ней посидеть. Я написала, что готова с девочкой остаться. Я и так бываю дома со своими детьми и могу взять кого-то еще. Студия керамики, куда мы ходим, готова принимать бесплатно детей беженцев. Детские сады, школы, университеты, бассейн, психотерапевты для детей и взрослых, ветеринары и передержка для животных – огромное количество организаций и людей подключилось. Все помогают».

«В первые дни я сидела и беспрерывно читала новости. Это очень истощало»

«Невозможно было ни на чем сконцентрироваться, заниматься рутиной, к которой мы привыкли. Когда началось волонтерское движение, стало как будто проще, потому что действие, активность очень сильно помогают.

Пока ты сидишь в телефоне и бесконечно пролистываешь новостную ленту, кажется, что вокруг все ужасно и бессмысленно. И ты никак не можешь повлиять на развитие событий. Когда ты что-то делаешь, то переключаешься.

По-прежнему от происходящего мне чудовищно тревожно и страшно, но, выполняя конкретные запросы, я помогаю и себе, и тем людям, которые в помощи нуждаются. Кроме того, видишь, как много прекрасных и добрых людей объединяется, чтобы поддерживать других. Это вдохновляет и придает сил».

Анастасия Чуковская, продюсер, блогер, Будапешт:

«В первые три недели в Венгрию приезжали те, кто едет дальше. Сейчас начали приезжать люди, которые готовы оставаться – украинцы с венгерскими корнями или те, чьи родственники здесь давно живут. Все-таки Венгрия – страна с очень сложным языком, бедная. И не факт, что здесь будут хорошие условия для беженцев.

Сперва мы с моим мужем Алешей расчистили его музыкальную студию. Люди из интернета привезли туда постельное белье, все необходимые вещи. Получилось минимум 4 спальных места для взрослых и еще 4-5 спальных мест для детей разного возраста. Мы оборудовали квартиру так, чтобы она могла принять большую семью или несколько семей. И двери этой квартиры не закрываются.

Позже мы составили Excel-табличку с контактами всех наших друзей и знакомых, родителей одноклассников нашего сына, которые готовы принимать хотя бы по 2-3 человека на ночь или на несколько ночей. Мы распределяем людей по всем этим домам. Пошла цепная реакция, меня находят украинцы через соцсети, те, кто у нас ночевал, передает наши контакты дальше, и люди находят нас напрямую. Но, несмотря на это, я хожу на вокзал к прибытию поезда, потому что туда приезжает самая незащищенная и уязвимая публика.

«Город сплотился и старается помогать. Все русскоязычное население стоит на ушах»

«Через соцсети меня нашла Елена из Лондона. Я ее записала у себя в телефоне как «Елена решает вопросы по-взрослому». Она забукировала 2* отель неподалеку от вокзала, как я и мечтала. Это отличный вариант для тех, кто валится с ног от усталости. Я таких людей ловлю и отправляю туда.

Людмила из Америки, которая читает мой блог про детские книги, тоже собрала деньги и сняла нам просторную квартиру на Airbnb, которое мы продлили благодаря ей на три недели. Однако семьи с кошками и собаками мы можем брать только к себе, потому что Airbnb и отели не разрешают животных.

Тем, кто останавливается на ночь, наша помощь практически не нужна. Разве что помочь с направлением, где им взять бесплатный билет. О тех, кто остается хотя бы на несколько дней, мы стараемся позаботиться. Кому-то нужно к педиатру, кому-то получить одежду, кому-то прочитать памятки про переезд в Швейцарию.

Здесь город сплотился и старается помогать. Все русскоязычное население стоит на ушах. У нас уже организовалась собственная сеть, мы передаем людей из рук в руки. Я отправляю семьи в Вену, в Италию, Германию, моя подруга очень активно занимается беженцами в Брно».

«Сейчас мои эмоции никому не нужны»

«Какая реакция, когда узнают, что я из России? Бывает, что повисает пауза, которую я не могу расшифровать, потому что во всем этом много горечи. Иногда мои украинские друзья мне пишут: я читаю твои посты, и только это позволяет мне не скатиться в слепую ненависть. Я отвечаю, что я не могу обижаться на это. То, что сейчас происходит, это вообще не обо мне, это о других людях.

Для меня самой то, что я сейчас могу быть занята очень много и интенсивно другими людьми, – спасение. Я знаю, что мне придется годами думать о том, что здесь сейчас происходит, как мы здесь оказались и что мы все будем делать дальше. Поэтому я очень различаю то, что я сейчас делаю, и то, что я сейчас испытываю. Сейчас мои эмоции никому не нужны. Я не собираюсь рассказывать людям, как мне тяжело и больно от того, что происходит. Я думаю, что мои поступки говорят об этом больше.

Кто приезжает? Самые разные люди – от пианистки с двумя котами, папой филологом и мамой доктором философских наук до нянечки в детском саду из города Николаева. Конечно, большинство – это женщины, потому что мужчинам не выехать. Но были у нас два беглеца, которые переплыли реку Тису в минус 10 – отец и 18-летний сын, которого он так вытащил из страны.

Конечно, мы разговариваем с людьми, но только если они хотят сами говорить. Я пытаюсь дать как можно больше личного пространства, если это необходимо. Выгорания у меня нет и не будет, пока это все не закончится. Как только это закончится, я, скорее всего, рухну. Надеюсь, я смогу потом поднять себя».

Дарья Серес, исследовательница, Институт славистики Берлинского университета им. Гумбольдта:

«Вопроса помогать или не помогать у меня не было. В первые дни я работала в отеле на 400 человек. Люди постоянно приезжали, их нужно было размещать и кормить 24 часа в сутки. Я работала на рецепции, где занималась регистрацией и расселением, а также приемом и раздачей гуманитарной помощи, на кухне, в столовой, а также на раздаче еды людям с коронавирусом, которые сидят на карантине в комнатах.

Сейчас я работаю в другом отеле в детской комнате с детьми от 3 до 13 лет. Мы играем, занимаемся творчеством, просто разговариваем, пока их мамы занимаются административными делами или просто отдыхают.

С мамами мы тоже очень много разговариваем, потому что им всегда нужна информационная поддержка. Сложно то, что я не могу ответить на большинство вопросов, которые мне задают. Все эти вопросы можно свести к одному: „Что с нами будет?“ Мне сложно быть свидетелем этой ужасающей неопределенности, разрушенных жизней, отсутствия гарантий – даже гарантии того, что их близкие будут живы.

С Украины приезжают в основном женщины с детьми или без и довольно пожилые мужчины (но мужчин почти нет, на второй день им запретили выезд из страны). Также много беженцев из Центральной Азии и из Африки, и мужчины, и женщины. На Украине они учились, работали или уже были беженцами из другой страны. Если я успеваю, то спрашиваю, в какой части Украины они жили. Люди приезжают практически отовсюду.

Все хотят работать, как-то и где-то устроиться, двигаться дальше, наладить минимальный быт, быть полезными – за границей или на Украине. Многие хотят вернуться, но возвращаться им некуда – их дом разбомбили».

«Никто не спит и не будет спать на улице. Многие мои немецкие коллеги принимают беженцев дома»

«Мой муж-каталонец тоже сразу начал помогать. Он не говорит по-русски, поэтому он в основном работает на кухне. Он журналист, поэтому он также присоединился к информационной кампании по приему беженцев.

Часто меня спрашивают, откуда я, в ответ на мой вопрос, откуда они. Я ни разу не почувствовала ни злости, ни радости (естественно). Мне кажется, люди настолько измотаны и потеряны, что любой человек, который говорит на языке, который они понимают, важен для них. Ведь многие никогда не покидали Украину, не говорят ни на одном иностранном языке.

Я довольно хорошо понимаю украинский, хоть и не говорю на нем. В 2014 году я решила, что нужно понимать хотя бы письменный украинский, чтобы читать их СМИ, потом стала развивать навыки аудирования (смотрела сериалы, слушала песни с украинскими текстами). Мне это очень пригодилось. Сейчас я также занимаюсь украинским в приложении Duolingo.

Берлин переполнен, но, конечно, в Германии еще много мест, где готовы принимать беженцев. Никто не спит и не будет спать на улице. Многие мои немецкие коллеги принимают беженцев дома. Они не боятся трудностей, например, что не смогут с ними разговаривать. У многих есть опыт приема сирийских беженцев».

Софья Преснякова, журналист, Краков:

«Я в телеграме в поиске ввожу „Краков“ и смотрю, что пишут люди. „Помогите, у нас нет еды“. „У ребенка нет вещей“. „Нам негде остановиться“. „Дайте контакты врачей“. Что я могу из этого сделать, я делаю.

Например, мне написала мама двух студентов, которые приехали сюда просто учиться, но в итоге повторили путь беженцев. Они приехали без вещей, на Украине заблокировали счета банки, и у них не было даже еды. Я привезла им три мешка. Мама очень благодарила, в это время пытаясь выехать с Украины с 11 кошками в домиках, которые ей сколотили на мебельной фабрике.

Потом я в группе нашла маму с маленьким ребенком, у которых на двоих было две футболки и три пары трусов. Я отдала маме свои вещи, а ребенку купила одежды в магазине. А девочке, которая приехала буквально в первый день в полном шоке, я купила теплые ботинки и отдала свой рюкзак. Она в нем носит ноутбук и постоянно садится в кафе искать работу. Двум женщинам (60 лет и 94 года) я помогла сделать документы для кота, чтобы они поехали к их внучке/дочке, которая живет в Италии».

В Кракове уже нет свободного жилья и гостиниц дешевле 200 евро

«Информационная помощь часто бывает так же сильно нужна, как физическая. У волонтеров нет возможности всем объяснить, как получить документы, как с кем-то связаться, купить лекарства. Я стараюсь мониторить в группах вопросы, на которые я знаю ответы, и я обязательно пишу. Есть система электронного рецепта.

Сейчас ко мне приехала подруга из Одессы с пятилетним ребенком и с младшим братом. Их там два брата, одному уже исполнилось 18, а второму 18 будет в сентябре. Младший смог выехать, а старший нет. Я им нашла квартиру, что сейчас уже большое везение. В Кракове уже нет свободного жилья и гостиниц дешевле 200 евро. У них был очень длинный путь: они из Одессы на пароме плыли в Румынию, оттуда ехали в Венгрию, а потом к нам. Подруга в шоке, она из Одессы никуда не выезжала. Здесь ей спокойнее, я им помогаю. Но она сидит на чемоданах, надеется, что это все кончится и они поедут домой».

Многие не хотят ехать дальше, надеются скоро вернуться на родину

«Волонтерские пункты в Кракове мощные, очень много людей приезжает помогать. Много привозят одежды и еды, в кафе бесплатно кормят. Люди пускают жить в свои квартиры, на дачи. Некоторые платные клиники предоставляют бесплатную помощь украинцам.

Никаких документов не требуется, они въезжают по внутреннему паспорту. Им дают возможность получить вид на жительство в упрощенном варианте, песель (типа СНИЛСа для получения медпомощи), выплачивают дотации. Полякам, которые поселили у себя дома беженцев, тоже выписывают помощь. Но небольшую, понятно, что они не для денег это делают.

Страна переполнена, сейчас уже даже в селах невозможно ничего найти. Поток большой и пока не заканчивается. Это психологический момент: Польша близко к Украине, и ты остаешься рядом со своей родиной и можешь туда вернуться быстро, когда все закончится. Поэтому многие не хотят ехать дальше, хотя вплоть до Ирландии и Великобритании им предоставляют виды на жительство, гуманитарную помощь и прочее и даже на гораздо лучших условиях».

Ольга Попова, психолог, Цюрих и кантон Тичино:

«Я живу в кантоне Тичино и работаю в Цюрихе – уже два года веду открытые группы для всех желающих, в том числе для семей беженцев. Теперь к ним добавились украинцы. В силу специфики работы я вижу только семьи с совсем маленькими детьми – первый-второй год жизни.

Смысл нашего проекта в том, чтобы помогать людям из других стран интегрироваться. К нам приходят мамы (иногда папы) с маленькими детьми. Это пространство задумывалось как открытое для общения всех без исключения – родителей с младенцами и друг с другом, с нами.

У всех часть семьи осталась на Украине, и с этой тревогой они живут. Взрослые больше рады тому, что они здесь оказались, потому что они понимают, чего им удалось избежать. Дети постарше часто не очень рады, им хочется домой, к папе.

Со временем они начинают себя чувствовать лучше. Но первое время им очень тяжело. Многие еще не поняли до конца, что с ними произошло, они дезориентированы. Чтобы прошла первая волна шока, нужно недели 3-4, а то и больше».

Был страх в первый момент, что нас здесь будут считать врагами, но он не оправдался

«Украинские беженцы еще в состоянии острого травматического расстройства. И это очень сильно отличает их от тех беженцев, которых мы видели раньше. Но и условия для них швейцарское правительство создает очень хорошие – в первую очередь, это введение статуса защиты S, который в Швейцарии никогда раньше не использовался.

Есть два типа помощи – на правительственном уровне и то, что делают люди. Правительство Швейцарии предложило людям через официальные порталы регистрироваться онлайн, если они готовы принять беженцев с Украины у себя дома. Они легализовали желание людей помочь и очень следят за тем, чтобы с беженцами ничего плохого не происходило.

Правительство распределяет людей по первичным центрам для беженцев, и им быстро предоставляют льготы – пособие, медстраховку и право на работу. Общая акция по всей Европе – украинцы могут пользоваться транспортом бесплатно. Причем важно, что ты с территории Украины, а не какое у тебя гражданство. Надо только доказать, что ты там жил.

Люди в сообществах в соцсетях организуются и пытаются помогать в передвижениях, встречают их, зовут переночевать. Собирают вещи, игрушки, еду, медикаменты и несут в центры. Сейчас нужно много весенней одежды, потому что люди выехали в самом теплом, что у них было, и теперь им не в чем выйти на улицу. Кто может, пошел обучать немецкому на волонтерских началах.

Существует координация между русскоязычными сообществами разных стран. Начались сообщения: „Мы из Будапешта, отправляем несколько семей в Швейцарию, кто готов их встретить и отвезти на машине?“. К русской речи украинцы относятся нормально. Был страх в первый момент, что нас здесь будут считать врагами, но он не оправдался».

Наталья Громова, директор фирмы TED Center, Тампере (Финляндия):

«Я возглавляю движение Tampere Talent Ambassadors, которое помогает иностранцам адаптироваться к городу, владею фирмой, которая занимается экспортом финского образования в русскоязычные страны, и веду блог „Финское образование“.

Мой муж наполовину украинец, и у нас сейчас живет его двоюродная сестра из Киева. Мы живем все вместе в относительно небольшом доме, у меня двое детей, сестра приехала с двумя собаками. Мне придется смириться с тем, что мой бизнес рухнул. Россия и Украина – это главные рынки. А курс евро вырос, и международные переводы невозможны. И я еще на восьмом месяце беременности.

Но надо продолжать консультировать и работать. Я очень переживаю и за то, что происходит на Украине, и из-за коллапса, который случился с российской экономикой, и за то, как это повлияет на моих родственников и друзей. В российском обществе огромный раскол мнений. Даже среди друзей, с которыми мы общаемся, есть два лагеря. Очень сложно выработать линию коммуникации. Я адаптировалась, мы делаем контент, который поддерживает и сплачивает».

Финляндия поддерживает и тех, кто хочет остаться, и тех, кто хочет уехать

«Сначала я решила собрать всю информацию о приеме беженцев. В Финляндию до этого приезжали беженцы из Афганистана, Ирака, алгоритмы приема существовали. Я написала на русском небольшую памятку, указала там свой телефон и разослала ее по всем своим контактам.

Финляндия разработала два типа вида на жительство: для тех, кто хочет вернуться потом на Украину, и кто не хочет. Второй случай – это классическое беженство, они сдают паспорт и год-полтора ждут решения. Второй вид на жительство называется „Временное убежище“.

Его дают быстрее, можно сразу же практически работать. Ты можешь в любой момент вернуться в свою страну или можешь съездить и вернуться обратно. Финляндия поддерживает и тех, кто хочет остаться, и тех, кто хочет уехать.

В Тампере работает центр по приему беженцев. Там 300 мест, и он уже заполнен. Будут открывать новый центр в другом районе города. В Хельсинки открыли новый центр, и в целом Финляндия готова принять около 10 000 беженцев. Если цифра будет близка к краю, они расширят мощности».

Сложно морально пережить трагедию, когда есть выученная беспомощность

«Когда я вернулась, все сбалансировалось. Город назначил консультантов, и на украинском языке по средам эксперт отвечает на все вопросы. Есть интернет-страницы, переведенные на украинский. Моя консультационная работа облегчена, я всех туда перенаправляю. И наплыв уже не такой большой. Сейчас я трачу на помощь 1-2 часа в день, а поначалу это был практически полный рабочий день.

Финское общество сплотилось вокруг темы помощи. Очень сложно морально пережить трагедию, когда есть бессилие и выученная беспомощность. А если есть возможность помогать, трансформировать стресс в действие, собрать деньги, кого-то у себя разместить, помочь с регистрацией, это снимает внутреннее напряжение. Ты понимаешь, что ты на своем маленьком уровне хоть что-то делаешь. Как-то причастен к тому, чтобы все это исправить».

Коллажи Татьяны Соколовой на основе фотографий ИТАР-ТАСС и РИА Новости. Авторы фотографий: Darek Delmanowicz, ROBERT GHEMENT, Moritz Frankenberg, Marcus Brandt, Christoph Reichwein, Jessica Pasqualon, Ramon van Flymen,  LaPresse via ZUMA Press, Михаил Терещенко, Михай Карауш

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.

Для улучшения работы сайта мы используем куки! Что это значит?

Читайте наши новости в Телеграме

Подписаться