В ПНИ не рождаются дети и у женщины нет права на выбор. Маша, плачущая сейчас из-за коликов на руках мамы, в интернате стала бы биоматериалом после аборта

Случай Димы, Даши и их дочери – «ошибка выжившего», счастливое исключение из неписанного правила о том, что вырваться из системы ПНИ практически невозможно. Неидеальная история о счастье, за которой стоят десятки неравнодушных.

Про Диму и Дашу мы уже писали. Оба жили в психоневрологическом интернате, полюбили друг друга и вместе смогли выйти из казенных стен. Мечтали пожениться, иметь детей, работать – делать все то, что невозможно внутри ПНИ. У них получилось.

Когда восемь месяцев назад я была у ребят в гостях в первый раз, в конце нашей встречи худенькая Даша, в фигуре которой еще невозможно было угадать будущее материнство, сказала, что ждет ребенка, а сейчас у супругов есть дочь Маша.

Незнакомец на кухне

На входе в лифт я столкнулась с парнем в наушниках и кепке, похожим на Диму. Пока я пыталась понять, он ли это, парень в кепке успел выйти из подъезда. Дверь квартиры мне открыла Даша.

Она была точно такой же, как восемь месяцев назад: стройная, с собранными в хвост волосами. Так же доброжелательно поинтересовалась, как у меня дела, и выставила на стол все имеющиеся в доме печенья – кажется, набралось три вида.

Через десять минут к нам присоединился парень в наушниках – это действительно был Дима – он ходил за лекарством для дочки. Стоило ему снять куртку и сесть за стол, как я поняла, почему не узнала его. Если Дашу на первый взгляд материнство почти не изменило, то ее муж казался другим человеком, хоть и похожим на Диму.

Он осунулся, похудел и поседел, изменились интонации и манера речи, голос звучал отчаянно бодро. Сев за стол, он вместо приветствия заявил: «Когда с молитвами — все хорошо». Под это «все хорошо» и пошла наша встреча.

Дима отвечал на все мои вопросы: «справляемся», «мы счастливы», «это то, о чем я мечтал».

Я все время пыталась понять: что так измотало его? Не хватает денег? Смертельно устали? Что-то не так с Дашей? Родительство – не то, что они себе представляли?

Пока в кружке не остыл чай, а стрелка не подползла к 22.00 – пора бы и честь знать визитеру с вопросами — я широкими кругами подходила к главному: «Что не так?»

— Дим, вы изменились с момента нашей первой встречи. Даже поседели, осунулись — аккуратно начала я.

— Да нет, это вам кажется. Не поседел – помолодел! Просто я в парикмахерскую давно не ходил, — бодрится Дима.

— Поседел, — констатирует Даша.

—  Да нет, все  отлично!

—  А «осунулся»  –  это значит, что ты похудел, — в течение разговора Даша иногда трактует Диме смысл моих слов.

— Да нет, я поправился! Все супер!

Я понимаю, что первый подход не удался и готовлюсь зайти на второй круг.

«С появлением ребенка мы чаще смеемся»

20 апреля у супругов родилась дочь Маша: 3,1 килограмма, 50 сантиметров. Родилась благодаря помощи десятков людей, сплотившихся вокруг Даши и Димы. Это друзья семьи, волонтеры из творческого объединения «Круг», где работают сами ребята, и прихожане храма царевича Димитрия. Они помогли Даше и Диме выйти из интерната и начать самостоятельную жизнь.

В ПНИ не бывает детей и нет права на выбор. Маша, плачущая сейчас из-за коликов, в интернате стала бы биоматериалом после аборта.

— Это то, ради чего ты хотела вырваться из ПНИ? – спрашиваю у Даши.

— Да, создать семью, жить самостоятельно, не зависеть от интерната. Мечта сбылась. Есть любимый человек,  дочка. Слава Богу. Мы друг друга любим, да Дим?

— О да! – смеется ее муж.

— Дима помогает, молодец. Сначала было страшновато, потом постепенно привыкаешь. Когда не знаешь, что делать с ребенком, начинается волнение, но в панику я не впадала. В роддоме мне подсказывали, как ее кормить, купать, — рассказывает Даша.

Они с мужем говорят: с появлением ребенка стали чаще смеяться. «Дочка дает радость, с ней тепло, хорошо. Она смешная. Теплый человечек», — улыбается  Даша.

С Димой они все делает на равных: купают, качают, укладывают спать, ходят в поликлинику, по очереди встают к ребенку ночами. «Мы до нее так долго не смеялись. Просто здорово. Я волнуюсь за жену, переживаю. Самое главное, чтобы все у нас с ней было хорошо, и у Маши тоже.

Мне дочку показали в роддоме, я сразу – оп! и на руки ее взял – а говорят, что многие отцы боятся первое время брать ребенка. Я рад, что у нас младенец есть», — делится Дима.

«Наши знакомые помогают, Марина тоже приходит, наш директор (Марина Мень, руководитель ТОКа – прим.Ред). Если мы чего-то не знаем, спрашиваем, звоним друзьям», — рассказывают Даша и Дима.

«Не могу зачеркнуть жизнь до беременности»

Даша признается, что и по работе скучает.

— Она уже рвется в бой: «Я хочу на работу!» — подхватывает муж.

— А Дима говорит: «Жалко, я не могу дочку кормить» (Маша на грудном вскармливании – прим. Ред). Дима любит дома побыть.

Еще Даша хочет снова ходить в интернат, где жила раньше – до беременности была там волонтером.

Я наблюдаю за Димой: кажется, что слова о волонтерстве жены ему не очень понравились.

— Торопиться мы не будем, — заявляет он.

— Многие мамы везде ходят с детьми, Дим. Это как прогулка. Я не хочу это дело бросать, мне очень нравится, скучаю по волонтерству, по ребятам, я их всех уважаю и люблю. Не могу зачеркнуть то, что было до беременности и быть дома все время не смогу, — аргументирует Даша.

Она рассказывает, что в сентябре ее ждет колледж – уже второй курс. Даша учится на флориста, но признается: «На самом деле это не мое, не могу сказать, что пойду по этой специальности работать, но хотелось, чтобы было образование. А так мне больше нравится лепить».

«Хорошо, с молитвами»

Даша уходит в комнату покормить ребенка, и мы остаемся на кухне вдвоем с Димой.

— А так все хорошо у нас, слава Богу. С молитвами, — говорит он, хотя я еще ничего не успела спросить.

На руке у Димы фитнес-браслет. По моей просьбе он зачитывает показатели сегодняшнего дня: 13 340 шагов, 9 километров и 4 метра. Дима любит ходить пешком, но иногда ездит на электросамокате.

«Отношения с Дашкой супер стали. Мне сказали, что надо много общаться с женой, подсказывать ей что-то, прислушиваться», — говорит Дима.

Рассказывает про работу: сейчас, летом, дел в ТОКе не так много. «Если нужно съездить, что-то купить или доставить, кого-то встретить – просят меня. Слепые люди (в ТОКе работают люди с нарушениями зрения – прим.ред) иногда обращаются: проводить до банкомата, что-то посмотреть в телефоне», — объясняет свои обязанности Дима.

Говорит, что устает, но справляется. «Когда с молитвами, поддержка есть, а без них тяжело становится. Иисусову молитву читаю. Хочу выучить молитву оптинских старцев, но пока что-то не получается.  Знаю «Отче наш», «Богородицу», «Символ веры». Молюсь за других, чтобы у них тоже все было хорошо.

Не высыпаюсь, но стараюсь не показывать виду. Если чувствую, что устал, стараюсь подтянуться, заняться спортом. С детства так делал. В школе от всех прятался и отжимался втихомолку, чтобы никто не видел», — делится он.

Рассказывает, что сбылось то, о чем он мечтал. И добавляет: «Чего-то не хватает. Видно, пока не дано мне это». И как я ни стараюсь, больше ничего узнать от Димы не могу и готовлюсь к заходу на третий круг.

«Ребенка заберут в приют»

«Сейчас у нас маленькая неувязочка — это зарплаты, но ничего страшного. Мы управляемся. Пенсия помогает, еще я квартиру сдаю, но там тоже проблема. Я пустил пожить человека, он говорил, что будет платить, а сам…», — Дима машет рукой.

И добавляет: «А у меня квартира освящена». Сначала я не понимаю, к чему это он, но когда Дима нехотя признается, что его постоялец – пьющий, все встает на места. «Есть шанс, что он вразумится», — надеется Дима.

Упоминает и про интернат: «Один раз туда приехал, и мне прочитали нотации. Неприятно. Они хотят мне хорошего, но я чувствую, что то, что они советуют, не мое». Наконец мне удается выяснить, что стоит за Диминым «чего-то не хватает».

Однажды Дима поехал в интернат, и там ему попытались внушить «правильный» взгляд на вещи: уволиться из ТОКа, пойти на другую работу, не выкладывать фото ребенка в соцсетях, «чтобы не сглазили»,  отказываться от помощи благотворителей, чтобы «не быть попрошайками».

ТОК – некоммерческая организация, периодически там задерживают зарплату. Но по словам Марины Мень, в среднем в прошлом году ей удавалось платить Даше и Диме по 30-35 тысяч рублей.

— Они думают, что у нас все не так, как надо. Им не нравится, что мы приглашаем людей к себе домой. Но чем больше друзей, тем лучше! Еще говорят: инфекцию ребенку занесете, нельзя никому его показывать, сглазите, — описывает ситуацию Дима.

— Ну мы в это не верим, — к разговору вновь присоединяется Даша.

— Может быть, они завидуют, что у нас появилось счастье такое. Мне неприятно стало. Мы же не влезаем в их жизнь, не выясняем, что у них дома происходит.

Когда мы жили в интернате, были «хорошенькие, любименькие»,  а когда вышли – стали кем-то другим для них.

Говорят: «Мы желаем вам всего хорошего, поэтому вот это и вот это не делайте». А я думаю про себя: «Я уже большой мальчик, зачем я буду я вас слушать? Это вы можете детям своим такое говорить».  Мы уже вышли из этого возраста. Я уже папа, Даша – мама.

— Они говорят, мы попрошайничаем, — с обидой говорит Даша.

— Угрожают, что жену отправят в другой интернат, ребенка в приют, а меня лишат всех прав.

— Марина нам  помогла собрать деньги на шкафы, и ничего в этом плохого нет. А мы не клянчили, — продолжает Даша.

Мама

Оценить ситуацию мне помогла Марина Мень. Она рассказала, что для одной из сотрудниц интерната такие выражения – норма общения. А с другой, Инной, Даша была близка во время жизни в ПНИ. «Чтением моралей» Инна проявляла заботу о ней.

«Даша всегда очень хотела, чтобы у нее была мама, близкий человек. Со своей настоящей матерью она однажды встретилась, но это был травмирующий опыт. Инна выделяла Дашу среди других подопечных.

Однажды она спасла ее от лишения дееспособности – в интернатах иногда лишают прав сразу группу людей, не глядя. Если Инна сказала, что ребенка заберут органы опеки, то это просто в сердцах», — рассказывает руководитель ТОКа.

Говорить о Даше и Диме Марина Мень может очень долго: наизусть знает их особенности, привычки и слабости. «Мы с Дашей договорились, что я ее  мама. Мы не живем вместе, потому что она моя уже взрослая дочь. Но она знает, что я ее мама и всегда ей помогу».

Фото: Павел Смертин