Иерей Дмитрий Савин несколько лет посещает детское отделение Московского областного онкологического диспансера. Он рассказывает о больничном служении – тяжелом, грустном, а порой – радостном

Строительство храма при Московском областном онкологическом диспансере в Балашихе только началось в прошлом году. Но это не значит, что все это время онкоцентр оставался без священника. О духовном окормлении диспансера рассказывает настоятель храма иконы Божьей Матери «Неопалимая Купина» иерей Димитрий Савин, посещающий детское отделение онкоцентра.

— Расскажите, пожалуйста, отец Димитрий, как и когда началось окормление онкоцентра?
— О том, что многие церковные организации посильно помогают детским онкологическим отделениям, я знал давно. Знал, что есть такое и у нас в Балашихе. Пару раз проходил мимо, посещая диспансер, заглядывал, конечно, но было боязно. Я понимал и ответственность такого служения. Но однажды, в 2008 году, увидел в интернете просьбу о помощи от волонтерской группы «Седьмой лепесток», которая давно помогала в онкоцентре. Написал им письмо — и практически сразу получил ответ. Меня с радостью ждали в отделении, куда до этого регулярно никто не ходил. Только иногда к какому-то ребенку приглашали священника, он его причащал — и все. Буквально через пару дней я пошел в отделение впервые — сначала напуганный, ничего не зная, не понимая. Мне сказали, какие там условия посещения (достаточно суровые), я все это выполнял, и вскоре стал в отделении, как говорится, своим человеком, Теперь с онкоцентром завязаны хорошие контакты, меня там уже знают, встречают приветливее. Врачи, даже неверующие, говорят: «Приходите чаще, потому что мамы становятся поспокойнее». Они только в этом видят пользу. Для меня-то, конечно, польза в первую очередь в том, чтобы приобщить детей к благодати Божьей, дать возможность соединиться со Христом в таинстве Причащения Ведь когда идет лечение, решается судьба человека в будущей жизни. Причащаю и мам: часто у них нет возможности посетить храм, они всегда рядом с ребенком. Приходится крестить достаточно много детей, а подчас – и родителей. –

— В онкологическом диспансере строится храм…
— Уже несколько лет назад был поставлен поклонный крест на месте строительства, но лишь в прошлом году нашлись благотворители, и все сдвинулось с мертвой точки. Само здание церкви уже построено, и мы надеемся, что через несколько месяцев его освятим.
Помню, когда у поклонного креста мы служили молебен перед началом донорской акции в помощь больным детям, собралось человек десять, которые пришли сдавать кровь. А когда в конце молебна я обернулся, то увидел, что все пространство вокруг креста занято людьми, они подходили и подходили, кто-то из отделения вышел, передавали записки…. Там жажда Бога очень ощутимая.

— Нелегкое служение. А что в нем самое трудное?
— Самое тяжелое — провожать детей. Такое нередко бывает. Бывает, приходишь, а дети уже другие, и кого-то нет….И ты не знаешь, что случилось: то ли их отпустили на поправку, для восстановления дома, то ли «списали», признав лечение бесполезным, то ли они умерли…
Отпевают детей часто в нашем храме. Со мной родители уже знакомы, а где-то у себя не всегда знают, что да как, как подойти к храму. Потеря ребенка – рана не заживающая. Необходимо с этими людьми общаться, поддерживать их, молиться. То, что мы делаем — капля в море. Хорошо бы наладить при нашей епархии такую практику — передавать священникам из тех мест, откуда пришли дети, информацию: там-то скончался ребенок. Тогда эта помощь родителям, требующая чуткости, терпения, может быть оказана уже на местах, и постоянно.

— А радостные моменты бывают?
— Да: повседневное общение с детьми. Несмотря на то, что они больны, сами себя больными не воспринимают, они полны радости! Они подарят тебе когда рисунок, когда сердечко — мне вот недавно подарили такое, я его долго-долго вот здесь носил, возле сердца (показывает на нагрудный кармашек подрясника — А.Б.).
А бывает, что дети поправляются. Я, к сожалению, об этом мало знаю, не успеваю следить. Когда у человека все хорошо, он просто радостный уезжает, и ты не знаешь, что он поправился. На самом деле, таких детей достаточно много. За них тоже радуешься. В таком месте побывать, и из него выбраться! Хотя статистика говорит о том, что 60 % детей выздоравливают, у меня другая статистка, потому что я больше общаюсь с «тяжелыми» детьми, в блоке, которые восстанавливаются после химии. Место, конечно, такое, в которое не дай Бог никому попасть, но и там тоже можно жить.
Есть группа активных верующих мам, они наладили ежедневное чтение акафиста перед иконой Божьей Матери «Всецарица». Собираются, разговаривают, призывают друг друга не унывать, бороться. В подавляющем большинстве – замечательные люди, сильные. У них опустились руки, когда узнали о несчастье, но после этого они встали, собрались и начали служить своему ребенку. Глубочайшее уважение и восхищение вызывают эти мамы у меня всегда. Что касается молитвенных помещений…. Есть понятие «домовый храм», есть «молитвенная комната», а у нас там в отделении — молитвенный угол! Отделение маленькое, едва хватает места, чтобы разместить всех, кто нуждается в срочном лечении.

— Приходят ли к детям волонтеры?
— У нас при благочинии, по благословению епископа Николая, создана Православная служба милосердия св. Татианы (Гримблит). К детям приходят добровольцы оттуда и фонда «Подари жизнь».
Там, как правило, дети все с родителями, при ком-то сидеть не надо, а вот развлечь — можно и нужно. Знаете, после знакомства с отделением я стал очень уважать… клоунов. Эти люди могут заставить улыбнуться ребенка, который по-другому никак не смог бы это сделать, а с клоуном какой-то барьер снимается, и ребенок – радуется.