Врач из Конго Уилфрид Мутомбо решил найти лекарство от загадочной сонной болезни, убивающей тысячи люди в сельских районах Африки

Уилфрид Мутомбо. Фото с сайта huffingtonpost.com

Окончив университет, доктор Уилфрид Мутомбо мог сделать блестящую карьеру. Обзавестись частной практикой, уехать из Конго в более спокойную и сытую страну, продолжить учебу в Европе – все пути были открыты. Вместо этого он занялся поиском эффективного лекарства от страшной сонной лихорадки.

Портрет на столе

На столе в рабочем кабинете доктора Уилфрида Мутомбо – портрет мужчины по имени Тендай. Он умер 10 лет назад. «Я не могу его позабыть, — говорит Мутомбо. — Днем и ночью его страшная смерть не выходят у меня из головы.  Но больше всего я  боюсь, что когда-нибудь все же забуду о нем, – а значит, предам и его, и дело всей моей жизни».

Цель  жизни доктора – создать таблетку от страшной сонной болезни, таблетку эффективную и безопасную, совсем не такую, как те изуверские лекарства, которыми он лечил бедного Тендая. Именно для этого доктор держит на столе рядом с фотографией жены и детей этот портрет.

Алмазы – это неинтересно

Доктору Мутомбо 45 лет. Он изучал медицину в университете  Bujimayi, расположенном в столице Конго Киншасе. Студенту легко давались все предметы, и однокурсники втайне завидовали: вот кто точно не будет мотаться по дальним деревням и лечить детишек от поноса (одна из основных причин детской смертности в Африке). Заведет частную практику, будет лечить болезни, которыми болеют нормальные цивилизованные люди.

Вот только любимым предметом у молодого Мутомбо были инфекционные болезни. Жаль, что отвели на него так мало часов – и это в Африке, где в воде живут холера и шистозоматоз, комары переносят желтую лихорадкуи малярию, крысы – лихорадку Ласса, обезьяны – марбургскую лихрадку, а все остальные, включая людей — эболу.

Мухи Цеце отвечают за транспортировку сонной болезни (африканского трипаносомоза), которой в учебнике была посвящена всего одна страница.

Сегодня доктор Мутомбо сам может написать учебник, посвященный этому смертельному и жуткому, несмотря на несерьезное название, заболевание. А тогда, в 2004-м, он, к удивлению всех, отправился не за границу, а в самый центр страны – провинцию Восточное Касаи. Это место известно самой большой концентрацией алмазов на планете, но доктора куда больше интересовала концентрация инфекций в этих краях.

С сонной болезнью в провинции дело обстояло не хуже, чем с алмазами.

Черный Чехов

Мутомбо устроился на работу в местную больницу. В подчинении у него были все сотрудники медучреждения – ведь он был единственным врачом на всю округу. Под началом — лишь три медсестры.  Да и больница —  одно название – ряды железных коек под соломенным навесом, где все дружно болеют – кто чем. Кто-то рожает, кто-то умирает, а кто-то подцепил неведомую хворь.

Сделав обход, африканский «доктор Чехов» начинал прием. Он был врач-многостаночник: и педиатр, и гинеколог, и инфекционист. Отказывать никому нельзя. Переадресовывать, направлять – некуда. Добираться до крупных городов из глубинки – слишком дорого, да и опасно. Обстановка в Конго неспокойная, то и дело вооруженные конфликты.

Так что трудился доктор Мутомбо денно и нощно, расценивая свою работу как жертву обществу. Казалось, что усилия его тщетны. На место одного больного приходило несколько, освобождалась койка после умирающего, и вот на ней уже кричит кто-то от нестерпимой боли или плачет над умирающим ребенком. Что можно сделать в одиночку против такого несметного количества болезней? Мутомбо решил сосредоточиться на одном, очень серьезном противнике – сонной лихорадке. Это случилось после того, как он познакомился с Тендеем, который предпочел лечению смерть.

Так рождаются зомби

Официально считалось, что с сонной лихорадкой в Африке покончено. Или почти покончено. Последняя крупная эпидемия надвигалась в 70-е годы прошлого века, но ее удалось предотвратить стараниями ВОЗ. В своем соломенном госпитале, доктор Мутомбо понял, что данные о кончине этого заболевания сильно преувеличены. То и дело ему приходилось сталкиваться со страдающими и умирающими пациентами. Всего за время практики в сельской местности Мутомбо лечил от сонной лихорадки полтысячи человек. И не всех вылечил.

Что же такое сонная болезнь? Болеют ею, в основном, сельские жители – те, что много времени проводят на улице, копаясь в поле, охотясь, добывая алмазы. Несмотря на уютное название, она страшна. Другое наименование: африканский трипаносомоз. Вызывает болезнь паразиты, которые переносит муха Цеце. Начитанные дети знают о сонной болезни из произведений Жюля Верна, который грамотно описал все ее симптоматику и проявления. Вот только насчет мухи ошибся, заявив в «Пятнадцатилетнем капитане», что та для человека не опасна.

Начинается заболевание невинно: чуть повышается температура, чуть болит голова и горло.

Больные и к врачу не идут, думая, что у них обычная простуда,  или начинают привычно глотать хинин, думая, что у них обычная (в Африке) малярия. Глотают его месяцами, пока не начинается самое страшное.

Поражает паразит центральную нервную систему. Собственно, то, что касается сна – лишь самое безобидное в длинном списке симптомов. На второй фазе болезни у человека появляется непреодолимая дневная сонливость (он может заснуть в буквальном смысле на ходу или с ложкой супа в руке). Он может пребывать в состоянии эйфории и постоянно улыбаться, может накидываться на еду или вовсе терять аппетит.

«Сонные» больные опасны для тех, кто находится рядом. И не потому, что заразны. Они подвержены вспышкам необузданной агрессии. В практике доктора был не один случай, когда его пациенты носились с мачете по деревне, мечтая снести голову воображаемому врагу: у больных начинаются галлюцинации.

Быть может, именно сонная болезнь породила легенды о зомби. Успокоившись, больные двигаются медленно, у них застывший, ничего не выражающий взгляд —  по глазам опытный доктор сразу поставит диагноз. Если не лечиться, дальше последует паралич, кома, смерть.

Мышьяк в антифризе

«Я понял, насколько распространена эта «забытая» болезнь в регионе, — вспоминает доктор. —  Я делал все, что мог, но это «все» приводило меня в настоящее отчаяние».

Дело в том, что совсем недавно лечение от трипаносомоза было ненамного менее страшным, чем сама болезнь. До 2009 года единственным средством от нее был шведский меларсопрол — раствор мышьяка в антифризе. Нетрудно догадаться, что побочные эффекты у такого лекарства ощутимые. «Огонь в венах» — так называют его в Африке. Вводится он внутривенно и вызывает адские боли.

«Невыносимо смотреть, — говорит Мутомбо, – с каким страхом люди принимают это лекарство.

Но выбор невелик: либо смерть в мучениях, либо мучения от лечения, а в конечном итоге, возможно, тоже смерть».

Человек, который предпочел уснуть навсегда

У Тендая, портрет которого стоит на рабочем столе доктора, было два рецидива. Первый раз диагноз ему, 39-летнему, поставили в 2005-м. К тому времени Тендай был уже слишком хорошо знаком с сонной болезнью. Она унесла пятерых его детей, причем некоторые малыши умерли от лечения.

Заболев, Тендай знал, что это не простуда, но откладывал визит к врачу, пока не начал спать на ходу. «Вторая стадия», — констатировал доктор Мутомбо. Это означало, что паразиты уже атаковали центральную нервную систему и действовать надо быстро. 20 дней Тендай подставлял руку под шприц с меларспопролом. Лекарство сожгло ему вены, но помогло. Тендай смог вернуться к работе в поле, кормить семью.

Через полгода он снова пришел к Мутомбо, с теми же симптомами, чтобы пройти через те же мучения. И снова ему стало лучше. Но когда через несколько месяцев болезнь опять вернулась, он не пошел к врачу. Попросил передать с оказией, что «очень разочарован». Доктор Мутомбо сам отправился в селение, пытался уговорить Тендая лечиться. Тот отмалчивался. А потом просто лег на койку, отвернулся к стене и заснул. Очередной посланец из деревни передал доктору, что Тендай умер.

«Это был удар для меня, — говорит Мутомбо. – Я понял, что вряд ли смогу продолжать работу в деревне. Я не смог избавить этих людей ни от болезни, ни от страданий».

Врач чувствовал себя беспомощным. Но изменения пришли быстрее, чем Мутомбо мог предполагать.

Прекрасные новости и маленькое «но»

Кровь пациента, заражённого сонной болезнью, под микроскопом. Фото с сайта nytimes.com

Мутомбо вернулся в столицу, стал искать новую работу. Сколько можно жить на нищенское жалование сельского врача, ведь у него семья. И надо же было случиться такому совпадению! Как раз тогда организация DNDI (Drugsfor Neglected Diseases Initiative), занимающаяся поиском лекарств от «забытых болезней», искала в Конго людей, которые будут проводить клинические испытания альтернативных лекарств от сонной болезни. Лучшего кандидата на должность, чем доктор Мутомбо, и вообразить было нельзя. Доктор был согласен!

Для начала пришлось немного подучиться: Мутомбо отправился на полгода во Францию проходить интернатуру по фармакологии, потом еще на полгода – в Женеву, на практику в штаб-квартиру ВОЗ. А после вернулся на родину и углубился в исследования. Колесил по стране, сутками сидел в лаборатории. И, наконец,  в 2009 году, ровно 60 лет спустя после изобретения первого лекарство от сонной болезни, наступил долгожданный момент. Новое лечение для пациентов со второй стадией африканского трипаносомоза было официально одобрено.

Эффективность его – 96%. Название – сложное: нифуртимокс-эфлорнитиновая комбинированная терапия. 28 внутривенных вливаний в течение недели плюс 10 дней на таблетках – и здоров! Это огромный шаг в лечении сонной болезни, но есть маленькое но: применять это лечение в условиях сельской Африки практически невозможно.

Перед тем, как начать терапию, пациентам нужно делать  спинномозговую пункцию – для точной диагностики и определения количества препаратов. А в Конго далеко не каждый медик это умеет.

Проблема возникает и с чистыми – не говоря уж об одноразовых – иглами, и с уходом за больными, и с количеством коек в больницах (проводить лечение необходимо в стационаре).

Чаще всего роль сиделок при больных выполняют родственники. Ночных медсестер нет практически нигде, а инъекции препарата необходимо делать четыре раза в день. Родственники, даже самые заботливые и старательные, внутривенного вливания не сделают. Насколько проще в применении старый и недобрый меларспопролом: один укол в сутки на протяжении 10 дней – вся недолга. Поэтому многие врачи предпочитают это проверенное средство – больно, опасно, зато реально.

Достаточно одной таблетки

Но доктор Мутомбо продолжает работать. В прошлом году заболеваемость сонной лихорадкой в Конго была самой низкой за всю историю: всего три тысячи новых случаев. Но он чувствует: зараза снова поднимает голову. «Если сейчас мы остановимся, — говорит доктор, — то через пять лет у нас будет все как прежде, возможно, даже новая эпидемия».

Мутомбо поставил перед собой цель – изобрести таблетку от сонной болезни, простую пилюлю, которую надо положить в рот и проглотить, запив водой. Удобное и эффективное лекарство, которое сможет предотвратить большую беду. А о том, что она грядет, говорит не только интуиция опытного «земского» врача.

Недавно ВОЗ затеяла в Африке масштабное эпидемиологическое исследование и оказалось, что болезнь снова поднимает голову.

Члены кочевого племени Пеул согласились сдать кровь на анализ: в субэкваториальной Африке подтверждена вспышка заболевания.

Мутамба считает, что сейчас с сонной болезнью надо бороться особенно агрессивно. К счастью, он не одинок. Организация DNDI, где он продолжает работать, нашла 100 млн долларов — деньги на создание  еще двух новых лекарств – флексинидазола и еще не имеющего названия SCYX-7158. Клинические испытания одного из них доктор Мутомбо уже начал. Только тогда, когда с его помощью будет создано лекарство, которому он сможет верить на все 100%, он уберет со своего стола портрет Тендая. Возможно.

Во всем, что касается лечения сонной болезни, доктор  Мутомбо проявляет сдержанный оптимизм. И даже если заболеваемость станет равной нулю, он все равно останется скептиком и не будет считать, что одолел врага. «Большинство случаев приходится на такие отдаленные, крошечные и уединенные селенья, что данные о них вряд ли дойдут до ВОЗ, — объясняет он. – Такое село может вымереть полностью – и никто не узнает об этом. Так что даже после того, как мы создадим лекарство, работы медикам еще хватит не на одно десятилетие».

Использованы источники:

huffingtonpost.com

New York Times