Не было в Переславле-Залесском человека, который бы не знал мытаря Никиту. Да только при встрече старались люди его стороной обойти. Случалось даже, что матери пугали его именем расшалившихся детей. Да и за что было его любить, если собирал он подати вдвое, а бывало, и втрое больше положенного. Безжалостно забирал он последнее у вдов и сирот. Не слушал он ничьих уговоров, не трогали его ничьи слезы. Был он, конечно, человеком верующим, не было в XI веке неверующих. Только слова Божии не касались его, охваченного любовью к деньгам, сердца.
Однажды случилось ему попасть на службу в каменный Преображенский собор, недавно построенный князем Юрием Долгоруким. Сначала он только и делал, что любовался высокими белокаменными сводами, красотой иконостаса, уходящими ввысь стенами, а потом стал прислушиваться к словам, которые читал дьяк. Были это слова пророка Исаии. Призывал он в них отказаться от зла и совершать добрые дела: помогать вдовицам, защищать сирот, спасать угнетенного. Ибо Бог все видит и ни одна слеза не проливается убогими втуне.
Мысль о том, что он делает все наоборот и Бог все это видит, потрясла вдруг Никиту. Сколько слез было пролито по его вине. Страшно представить. И все они пересчитаны у Бога? За все придется ответить ему, Никите? Не заметил мытарь, как пришел домой. Жена встречала его с вкусными блюдами, но он даже не почувствовал вкуса еды. И, запершись в своей комнате, ходил от стены к стене и все думал и думал о том, что же ему делать и как быть.
Выходит, что ему нужно полностью поменять свою жизнь? Но как бросить все, к чему прикипел душой? А главное – жить-то тогда как? К утру он принял решение пока оставить все как есть. Успеет он еще покаяться. Облегченно вздохнув, Никита позвал друзей на вечеринку, чтобы забыть об этих ужасных мыслях. Когда он общался с гостями, в горницу вбежала белая как полотно жена Никиты. Обращаясь к мужу, она говорила что-то об отрезанных руках и все повторяла:
– Кровь, там повсюду кровь.
Никита удивился. Что могло случиться с его покорной, тихой супругой? Неужели она сошла с ума? Какая кровь? Какие руки? Но поскольку она настойчиво звала его за собой, он поднялся и пошел в поварню. А там, в котле на огне вместо похлебки действительно бурлила кровь. И плавали в ней куски человеческих тел. Ужасающее зрелище, невозможное.
Растерялся Никита. Хотел было броситься выяснять, кто это сделал и для чего. Да вдруг понял, что это он! Он, как настоящий людоед, лишал людей последнего, обрекая на голод и полную нищету. И ни разу не дрогнуло его сердце при виде плачущих матерей, которые оставались с детьми без дома и без куска хлеба. Важно для него было лишь одно – его собственная нажива. Больше денег! Еще больше! Недолго стоял мытарь возле котла. Как бы очнувшись, он обвел еще раз взглядом комнату и бросился вон из дома.
Налоговый инспектор Древней Руси
В XII веке Северо-Восточная Русь все еще считалась далекой окраиной государства. Мало было князей, которые желали бы стать во главе Залесского края. Однако были и те, кто увидел большой потенциал этих земель. Владимир Мономах, много сделавший для процветания края, передал его в надел своему младшему сыну. Мы знаем Юрия Долгорукого как основателя Москвы и человека, всю жизнь стремившегося сесть князем в Киеве. Однако князь любил и Залесский край. Он основал множество городов, которые стали основой могущества и процветания Северо-Восточной Руси. И в них возводил каменные соборы и мощные укрепления.
Но, как известно, такие масштабные проекты требуют огромных средств. А основные источники доходов – торговля лесом и пушниной и налоги. В то самое время, когда под твердой рукой князя Юрия Владимировича расцветал и укреплялся Залесский край, жил в городе Переславле-Залесском человек. Имени, данного ему при крещении, не сохранилось, поэтому будем называть его так, как он остался в истории – Никитой.
Известно, что он исполнял, выражаясь современным языком, должность налогового агента и коллектора сразу. И прославился исключительной жестокостью. В XII веке сборщиков налогов называли мытарями. Специальной зарплаты у них не было. Но они имели право собирать больше, чем установил князь, и на это жить. Насколько больше? Тут уж как кому совесть позволит. Как правило, страсть к легкой наживе брала верх над человечностью.
Вот и Никита тоже не отличался милосердием. Молва о нем шла нехорошая. Он без колебаний забирал последнее, никого не щадил. Сам при этом жил на широкую ногу. Считался он человеком верующим, хорошо знал Писание, но близко к сердцу ни заповеди, ни поучения святых не принимал. Люди его боялись и ненавидели. Так и текла его жизнь.
Происшествие
Но однажды случилось ему попасть в храм и услышать слова пророка Исаии:
«Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло. Научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову» (Ис. 1:16–17).
И до этого ему приходилось слышать эти слова, но тут они впервые затронули его сердце. Мытарь смутился, всю ночь не спал и ни о чем думать не мог. К утру волнения его улеглись. Как обычно, договорившись со своей совестью, он решил позвать в гости друзей и наказал жене приготовить хороший ужин.
Гости весело болтали, ожидая приглашения за стол, когда в горницу вбежала жена и заплетающимся от страха языком пыталась что-то объяснить. В чем дело? Никита ничего не понял и пошел за нею на кухню. Он заглянул в котел, в котором кипела мясная похлебка, и остолбенел. Вместо супа он увидел бурлящую кровь и плавающие в ней части человеческих тел. Некоторое время он стоял неподвижно, а потом бросился вон из дома.
Три дня на коленях
Он не заметил, как пробежал несколько километров и оказался у ворот Никитского монастыря. Со слезами он припал к ногам игумена: «Спаси погибающую душу!» Игумен решил испытать искренность его покаяния и повелел ему встать у входа в обитель и три дня коленопреклоненно просить прощения у всех, кто будет проходить мимо. Три дня стоял на коленях у ворот тот, кого боялся весь город, и смиренно, со слезами каялся перед каждым прохожим в своих грехах. А на третий день он исчез.
Искали мытаря долго, пока не обнаружили в болоте. Он лежал в грязи, до полусмерти искусанный комарами, и шептал мотиву: «Боже, милостив буди мне грешному! Боже, очисти мя грешнаго!» Подивились монахи и привели бывшего мытаря к игумену. Тот спросил, для чего он истязает себя. И получил ответ, что, что бы ни делал Никита, его не отпускают грехи. А раз так, то «ради плоти я грешил, плотью и пострадать должен».
С тех пор остался он в монастыре, почти все время проводя в строгом посте, непрестанной молитве и послушании. Через некоторое время игумен постриг его в монахи с именем Никита. А имя, данное ему при крещении, не сохранилось до наших дней. Оно как бы умерло вместе с прежней нечестивой жизнью.
Кованые вериги и каменная шапка
Монах Никита взял на себя особые подвиги. Кроме грубой власяницы, которая терзала его тело, он носил на себе и тяжелые кованые вериги (металлические цепи) с тремя большими крестами, а на голове каменную шапку. Сохранилось ее описание, сделанное в XVIII веке в канцелярии Святейшего Синода: «Каменная шапка, называвшаяся Никитскою, явилась камня белого, четырехугольная и на ней сверху резьба простова мастерства гранено, а по сторонам крестовая в клетках, а по сторонам залощено».
Внезапный отказ от прежней жизни, от привычек и страстей дался Никите непросто. Мучали его воспоминания, помыслы, желания. Особенно тяжело ему было ночью, когда мысли становились почти осязаемыми. И чтобы убить их в себе, Никита стал ночами копать колодцы. Спустя некоторое время, преподобный принял на себя новый подвиг – столпничества. Этот особый вид христианского подвижничества, когда принявший его на себя большую часть времени проводит, стоя на специально построенном возвышении – столпе. Он становится прообразом креста, на котором подвижник распинает свою плоть со «страстьми и похотьми».
Появилась эта аскеза в Сирии в IV веке, а оттуда распространилась по всему христианскому миру, но мало кто брал на себя настолько трудный подвиг. Никита не возвел столп, а вырыл его в земле. Он стоял в этой яме, скрытый по грудь, и непрестанно молился. Вокруг его столпа возвели деревянную келью из тонких досок, ничем не утепленную. Она хоть немного защищала подвижника от снега и дождя. Святой терпел холод, его одолевали голод и жажда, но он утешал и поддерживал всех, приходящих к нему.
Исцеление князя-мученика
Однажды из далеких киевских земель приехал в Переславль молодой князь Михаил Всеволодович. Ну, как приехал, – привезли его в повозке полумертвого. Был он сыном великого киевского князя, и потому положено ему было возглавить Чернигов, второе по статусу княжество после Киева. А он не мог даже в седле сидеть. Говорили, будто бы он даже подняться с постели сам не мог. Сподвижник князя, боярин Федор, пришел к Никите и горячо попросил его, чтобы тот исцелил Михаила Всеволодовича. Преподобный внимательно выслушал просителя и протянул ему свой тяжелый посох со словами:
– Возьми, передай князю. Пусть он придет ко мне.
Придет? Парализованный человек? Но как только князь взял в руки дар преподобного, тут же почувствовал себя лучше. И через непродолжительное время действительно пришел к святому, опираясь на присланный посох. Долго беседовали наедине Михаил Черниговский и Никита Столпник. Слова преподобного, несомненно, повлияли на Михаила Черниговского, укрепили его в вере. Много бед пришлось пережить ему в жизни.
Князь Михаил Черниговский был первым русским правителем-мучеником, погибшим от рук татаро-монголов. И в то же время он стал примером мужества, верности, веры и чести для многих своих собратьев. Князь и его боярин были прославлены в лике святых. Также канонизирована дочь князя, преподобная Евфросиния Суздальская. А внук от другой дочери, князь Ростовский, стал основателем известного княжеского рода Барятинских.
Мученическая кончина
Князь Михаил Черниговской покинул Переяславль почти совсем здоровым. Во всяком случае, уезжая, он сидел верхом на коне, а не лежал в повозке, как по дороге в монастырь. В благодарность Богу и исцелившему его Никите Столпнику он поставил часовню на том месте, на котором получил посох. А также одарил обитель драгоценными подарками.
Слухи о чудесном исцелении и щедрости Черниговского князя широко разошлись по округе. И тогда о преподобном Никите вспомнили двое его родственников, которые после того, как он оставил свой доходный промысел, о нем и думать забыли. Теперь же они пришли в монастырь, рассудив, что Никита, вообще-то, мог бы и с родней поделиться полученными от князя богатствами.
Но Никита сказал, что у него ничего нет. И вздохнув, напомнил о том, как тяжек грех сребролюбия и какой вред приносит человеку неправедно нажитое богатство. А еще говорил о красоте Царства Небесного и о милосердии Божием к кающимся. Чего-чего? Не слушали его незваные гости. Во все глаза смотрели они на массивные кольца вериг. Что-то блестели они совсем не как простое железо. Неужто серебро? Это ж целый пуд, наверное, на себе носит! Покивав головами, они ушли.
А ночью, как следует все обдумав, тайком пробрались они в монастырь, сломали навес над его столпом, ударили преподобного по голове, стащили с него вериги и бросились бежать. За стенами обители их уже поджидали оседланные лошади. Добычу они рассмотрели только у берегов Волги. И тут поняли, что в их руках совсем не вожделенное серебро, а обычное железо. Блестящее – от того, что было отполировано многолетним ношением на теле. Тогда, чтобы скрыть следы преступления, они выбросили награбленное в реку и скрылись.
Прославление преподобного Никиты Столпника
Той же ночью видели люди столпы света, которые поднимались от реки к небу. А утром старец Симеон, насельник Петропавловского мужского монастыря, что на берегу Волги, заметил выше по течению некие предметы, которые светились. По благословению настоятеля послали к тому месту лодку и увидели вериги и кресты, которые плавали, подобно сухому дереву. С пением молитв вынули их из реки и отнесли в Петропавловскую обитель.
А в Никитском монастыре на заре следующего дня звонарь, по своему обыкновению, прежде чем подняться на колокольню, пришел к Никите Столпнику за благословением. Он и обнаружил сломанную крышу над столпом и бездыханное тело подвижника. Погребли святого возле алтаря храма великомученика Никиты.
А через некоторое время преподобный явился во сне старцу Симеону, который первым обнаружил вериги, и повелел перенести «честной знак подвигов» его в Никитский монастырь и положить их на гроб. Народ стал почитать Никиту Столпника как святого еще при жизни. Однако причислен к лику святых преподобный был лишь при царе Иване Грозном. А вериги и сейчас находятся в монастыре.
Обшитый берестой гроб
В 2000 году монахи Никитского монастыря в Переславле-Залесском начали восстанавливать разрушенный в советское время храм великомученика Никиты. Еще до начала работ, по благословению патриарха Алексия II, они пригласили археологов из Звенигородского музея, чтобы поднять и исследовать мощи преподобного Никиты Столпника.
Осложнялось дело тем, что, согласно летописям, уже предпринималась попытка обрести мощи в начале XVI века. И окончилась она неудачно. По свидетельству очевидцев, внезапно начавшаяся буря помешала завершить начатое. Это было воспринято как нежелание преподобного, чтобы его останки тревожили. Гроб тогда спешно закопали. Теперь же решено было попытаться снова.
– Когда мы приехали осматривать место будущих работ, увидели не храм даже, а руины. Мы смотрели на небо прямо из храма, – вспоминает кандидат исторических наук, специалист по древнему текстилю Ирина Елкина, участвовавшая в обретении останков святого. – Захоронений было много, но одно отличалось от всех. Обшитый берестой гроб указывал на то, что погребение это сделано не позже XIII века.
Череп, лежавший в захоронении, был обернут золотистой шелковой тканью с цветочным орнаментом. Сохранилась она фрагментарно. Под ней мы обнаружили остатки куколя (монашеского головного убора). Такие куколи носили монахи до Никоновской реформы. Они сделаны из шерсти и вышиты крупными крестами. Сохранилась и простая кожаная обувь монаха – черные сандалии с закрытой пяткой и открытыми пальцами.
Исследователи также нашли остатки мантии, сшитой из грубой шерстяной ткани темного цвета, скроенной по типу кафтана.
Судебно-медицинская экспертиза, проведенная профессором Виктором Звягиным, подтвердила информацию из жития о том, что святой умер от раны, нанесенной по голове тупым предметом с зубчатыми краями. По мнению профессора, Никиту Столпника убили конской скребницей.
– Мы собрали останки, а потом монахи залили их воском, смешанным с медом, и поместили в ковчег, – добавляет Ирина Елкина. – Еще о чем хотела сказать: когда мы открыли гроб, из него волнами пошло благоухание. Видимо, что-то, находившееся внутри, было пропитано благовониями. Вы понимаете, что мы, как ученые, должны были зафиксировать это обстоятельство именно так.
