В 1858 году в московской типографии Каткова вышла книга «Детские годы Багрова-внука» – и сразу стала событием.
Во-первых, ее автор, Сергей Тимофеевич Аксаков, уже был известен как литератор. В 1947 году у него вышли «Записки об уженье», пятью годами позже – «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии» (несмотря на специфические названия, это не просто книги о рыбалке и охоте, это в первую очередь книги существовании человека в мире природы – тонкие, порой медитативные – сегодня их назвали бы медленной прозой, лирико-философскими зарисовками и пр.).
Обе книги вызвали интерес, но в 1856 году вышла третья книга Аксакова – «Семейные хроники» – и затмила все, написанное им ранее. В полном соответствии с названием эта книга рассказывает историю семьи Аксаковых до рождения самого Сергея Тимофеевича. Текст произвел невероятное впечатление – и написана хорошо, и речь в ней о временах и материях, о которых написано мало – жизнь провинциального дворянства второй половины XVIII века. Книга шла нарасхват, и от нее в восторге были Тургенев, Достоевский, молодой Лев Толстой. А ведь начинающему автору в тот момент шел седьмой десяток! «Со времен Пушкина ни одна книга не имела у нас такого успеха, никто не писал таким русским языком, как этот 65-летний старик, недавно выступивший у нас в литературе», – писал о «Семейных хрониках» историк А.Ф. Гильфердинг. Книга понравилась так, что в том же году Аксакова избрали членом-корреспондентом Петербургской академии наук – как литератора.
И вот новая книга – «Детские годы Багрова-внука» – стала продолжением «Семейных хроник», историей детства нового их героя – маленького Сережи Багрова.
Детство Сережи Багрова
В ней не происходит ничего особенного. Совсем еще маленький и слабенький мальчик приходит в себя после долгой изнурительной болезни и начинает открывать для себя жизнь. Так себе анонс по нынешним временам. Но в детстве я читала эту книгу взахлеб и много раз – ее герой в совершенно незнакомых советскому ребенку времени и обстоятельствах был тем не менее удивительно живым, настоящим, узнаваемым, и его проблемы, и его открытия были близки и понятны ребенку 1970-х.
Сам Аксаков писал, что «…рассказы эти представляют полную историю дитяти, жизнь человека в детстве, детский мир, созидающийся постепенно под влиянием ежедневных новых впечатлений».
Первыми читателями, современниками, «Детские годы…» были приняты неоднозначно. Ведь одни видели в ней прежде всего изображение крепостничества и самодурства необразованного дремучего провинциального помещичества – а именно таков во многих сценах Багров-дед. Для других же книга была совсем не об этом, а о том, как родительская любовь и близость к природе формируют детскую душу.
Это была не первая русская книга о ребенке, не первая история взросления и воспитания в отечественной литературе. Всего за шесть лет до Аксакова свое «Детство» опубликовал Лев Толстой, и как сам он потом вполне справедливо писал, «до меня никто ещё так не почувствовал и не изобразил всю прелесть и поэзию детства». Но история Николеньки Иртеньева начинается практически со смерти матери, с сиротства, и основными темами становится то, что мучило самого Толстого – утрата и взросление.
У Аксакова же его маленький герой растет и выживает, несмотря на долгую болезнь, благодаря внимаю и любви родителей. Мать всегда с ним и за него – даже тогда, когда близкие пытаются уговорить ее оставить слабенького малыша в покое, дать ему умереть. Она сосредоточена на нем вопреки привычкам времени, когда не принято было по-настоящему привязываться к маленькому ребенку – слишком часто дети умирали. Она погружена в материнство вопреки сословным традициям препоручать собственное дитя попечению других людей. Более того, тут действует не вечный дуэт Мать и Дитя, тут полноценное семейное трио – отец так же, как мать, вовлечен в жизнь сына, разделяет и формирует его интересы, поддерживает его. Так именно отец открывает Сереже то, что на всю будущую жизнь станет его главным интересом и удовольствием – жизнь природы, окружающего мира.
Один из первых читателей книги, критик В. Покровский, писал: «Да, в этой книге слышите вы столько нравственной чистоты… столько сочувствия к доброму, что… мы поставили бы её в число первых книг к нравственному воспитанию юношества… Как из душной комнаты спёртой атмосферы, вышедши на свежий воздух, вы чувствуете себя среди этого мира лучше, свежее, чище, вы духовно воспитываетесь».
Андрей Бекетов, ученый и в будущем – дед Александра Блока, на страницах «Русского вестника» говорит еще проще: «книга г. Аксакова может решительно служить настольною книгою для матерей».
Детство Сережи Аксакова
Говоря о литературном герое Сереже Багрове, мы, конечно, главным образом говорим о детстве самого Сергея Аксакова. Несмотря на то, что «Детские годы…» – произведение художественное, в каждом из персонажей не просто угадываются реальные люди – они предельно реалистичны. И суровый дед будущего писателя, и его простая неграмотная бабушка, которую этот дед бьет смертным боем в минуту страшного гнева. И отец, Тимофей Степанович, – небогатый дворянин, прокурор земского суда, «человек слабовольный, тихий и застенчивый», а другими словами – мягкий, сострадательный, деликатный. И мать, Мария Николаевна Зубова, образованная, яркая, решительная, очень необычная для своего времени женщина, в юности переписывавшаяся с просветителем Н.И. Новиковым, сторонница руссоизма – в частности, взглядов Руссо на то, что ребенок рождается изначально хорошим и добрым, и главная задача воспитателя – хотя бы не испортить его.
Поэтому, по «Детским годам…» можно смело судить о той обстановке, в которой рос маленький Аксаков, о детских страхах, слабостях и опасностях, и о том, что всё побеждало – любовь и близость с родителями. Этот запас любви и доверия, впитанный Аксаковым в детстве, оказался настолько велик, что его хватило на долгие-долгие годы.
В болезни и здравии
Жизнь его мало отличалась от жизни всего его поколения небогатого провинциального дворянства Российской Империи. Несмотря на слабое здоровье, Сергей Тимофеевич учился в Казанской гимназии, а после стал одним из первых студентов нового Казанского университета, где, впрочем, так и не получил диплома.
Двадцати пяти лет Сергей Аксаков женился на Ольге Семёновне Заплатиной – дочери суворовского генерал-майора, мать которой была пленной турчанкой Игель-Сюмь, взятой при осаде Очакова. Иван Аксаков позже писал, что мать «вся принадлежала русскому быту. Русские обычаи, особенно церковные, русская кухня, русская природа – всё это было ей родное».
Какое-то время Сергей Тимофеевич служил цензором Московского цензурного комитета, затем – инспектором, а после и директором Константиновского межевого института.
В их браке родились 11 детей (4 сына и 7 дочерей, четверо из которых умерли в младенчестве). Среди тех, кто вырос, стали известны их первенец Константин Сергеевич – литератор, историк, лингвист, один из идеологов славянофильства; Вера Сергеевна – мемуаристка, общественная деятельница, Григорий Сергеевич, – уфимский и самарский губернатор, Иван Сергеевич – публицист, редактор, видный славянофил.
Когда дети подросли, Сергей Тимофеевич вышел в отставку, и вскоре приобрел подмосковное имение Абрамцево, где был небольшой деревянный дом с мезонином, парк, пруд, река Воря с рыбой, леса с грибами. Имение было недоходным, денег постоянно не хватало. На зиму снимали жилье в Москве – собственный дом даже во второй столице был не по карману.
В Абрамцеве же можно было жить совсем скромно. Собирали грибы и ловили рыбу не только из барской прихоти, но и для прокормления домашних и гостей. Сыну Ивану Аксаков писал: «Деревня обняла меня запахом распускающихся листьев и цветов, своею тишиною, своим пространством. Не могу передать тебе, какой мир пролился на мою душу», – и жаловался, что абрамцевские бабы встают раньше господ и обирают грибы в дубовой роще.
Безмятежное житье длилось недолго – вскоре после отставки Сергей Тимофеевич начал терять зрение. Началось с малого, потом ослеп один глаз, а со временем и второй. К середине 1850‑х Аксаков уже не мог писать сам, так что главные произведения его жизни – «Семейная хроника» и «Детские годы Багрова-внука» – были большей частью надиктованы. Помогали все домашние – читали вслух газеты, журналы и книги, записывали под диктовку. Но главной помощницей стала дочь Вера, которая помимо прочего вела переписку отца и готовила его рукописи к печати.
Племянница Ольга Григорьевна Аксакова писала о ней: «Вера Сергеевна была исключительным явлением даже в этой особо талантливой семье. Она рисуется в моих воспоминаниях, как индивидуальность, как чрезвычайно обаятельное существо… Все были религиозны, но она жила религией, горела верой и любовью к Богу, но это в ней не носило печати особой серьёзности и скуки».
Для знакомых и читателей Сергей Тимофеевич был чрезвычайно порядочным человеком, увлеченным и просвещенным натуралистом, знатоком природы, ревнителем русской культуры, талантливым писателем. Дети открыли в нем еще один дар – дар отцовства. Аксаков-отец не просто наблюдал за детьми издалека, что было бы тогда в порядке вещей – он был с ними с первого дня, и они были ему интересны даже совсем маленькими.
Отесенька
Младший из сыновей, Иван, оставивший подробные воспоминания об отце, писал: «Со своей страстной натурой Сергей Тимофеевич (после рождения Константина) страстно отдался чувству отца и почти буквально заменил для своего сына-первенца няньку. Ребёнок засыпал не иначе, как под его баюканье».
Алексей Хомяков, друг семьи, называл атмосферу аксаковского дома «теплом общего гнезда».
«…В письмах к своим ещё далеко несовершеннолетним сыновьям Сергей Тимофеевич всегда называет каждого из них: «мой сын и друг», – и сам подписывается: «твой друг и отец»… Он был для них искренним и истинным другом, он действовал на них не только приёмами внешнего, формального авторитета, но гораздо более влиянием нежного, разумного, мудрого сочувствия», – это снова сын Иван Сергеевич.
Маленький Константин придумал для отца и собственное слово, которое подхватили потом остальные дети, и которое навсегда закрепилось за Сергеем Тимофеевичем: «отесенька». Так же, как когда-то его отец, Сергей Аксаков открывал для своих детей природу, названия растений, насекомых и птиц, повадки всякого зверя и рыбы. Он передал детям и свою любовь к русскому слову и русской истории.
В.Г. Белинский, близко знавший семью, говорил: «Ах, если бы побольше было таких отцов у нас в России, как старик Аксаков, который сумел дать такое честное направление своим сыновьям…».
Плоды воспитания
Увы – такая тесная семейная дружба и любовь к отцу имела и свои трагические последствия. Сергей Тимофеевич прожил довольно долгую для своего поколения жизнь – 68 лет. Его не стало в 1859 году. И вместе с ним не стало того главного стержня – духовного, душевного, нравственного, который держал семью на плаву. Так что в течение десяти лет после смерти отца скончались пятеро из его детей.
Двоих – Константина и Веру – забрала чахотка, начавшаяся задолго до этого. Дочь Ольга страдала нервным заболеванием на протяжении 18 лет, причины смерти еще двоих дочерей – Надежды и Любови – выяснить не удалось.
Кто-то может решить, что слишком бережное и внимательное воспитание сделало детей чересчур хрупкими и нестойкими. Но вряд ли виной всему «чрезмерная» родительская любовь и забота – болезни и нужда всегда шли рука об руку и забирали молодые жизни. Скорее, наоборот – постоянная поддержка и забота отца, тепло семьи много лет сохраняли и продлевали жизни его долго болевших детей. Не стало этой поддержки – и жизни оборвались…
Из одиннадцати детей Сергея Тимофеевича и Ольги Семёновны до старости дожили Григорий, Иван, Софья и Мария, скончавшаяся в 1908 году.
Иван был арестован в 1849 году за сочувствие арестованному Ю. Самарину и отправлен под тайный надзор в Ярославль. После смерти отца и брата Константина он стал ведущей фигурой славянофильского движения, редактировал журнал «Русская беседа» и газету «День». Женился на Анне Фёдоровне Тютчевой, дочери поэта, который писал ей: «Я счастлив и горд, что такой человек, как он, является твоим мужем».
Григорий Аксаков был первым губернатором Уфимской губернии (1865–1867), затем самарским губернатором (1867–1872), тайным советником. При нём в Уфе был создан губернский музей, построен городской театр, открыта женская гимназия, в Самаре он открыл общественный сад, Александровский приют, наладил телеграфное сообщение, уделял большое внимание школам и больницам. В 1873 году организовал сбор средств для голодающих крестьян и получил звание почётного гражданина Самары.
