Русские националисты – демагоги

Оправдать погромщиков на Менежной? Мол, действия их, конечно, неадекватны, но это ответ на бездействие власти. Рассказывает председатель «Гражданского содействия» Светлана Ганнушкина

Безобразна была акция на Манежной площади, некоторые пытаются оправдать погромщиков. Мол, действия их, конечно, неадекватны, но это ответ на бездействие власти в поисках справедливости. Комитет «Гражданское содействие» 20 лет помогает беженцам. Среди них, вопреки расхожему мнению, немало русских из бывших республик СССР и Северного Кавказа, которых в России встречают так же негостеприимно, как и представителей других национальностей. Об этом рассказывает председатель «Гражданского содействия» Светлана ГАННУШКИНА:

— Светлана Алексеевна, вы помогаете мигрантам с трудоустройством?
— Вы переоцениваете наши возможности. Мы только консультируем их, объясняем, как правильно оформить документы. Ну и защищаем их права, которые постоянно нарушаются. Например, люди в бывших советских республиках получили российское гражданство, а здесь выясняется, что это не занесено в базу данных. И российские паспорта у них просто изымают. Они не могут устроиться на работу, снять жилье. Заметьте, среди них немало и русских людей. Возможно, что им хуже всех. Армянин в крайнем случае может уехать в Армению, грузин – в Грузию, русскому больше ехать некуда. Они приезжают из республик, где их называли колонизаторами, говорили им: «Оставайтесь – нам нужны рабы». У кого-то пострадали близкие, некоторых лишили жилья. Они ждут, что здесь их примут как родных, но это ожидание не оправдывается. У нас нет закона о репатриации, и люди годами живут в России, оставаясь нелегалами. И некоторые из приехавших после такого ласкового приема примыкают к националистам. Один русский беженец с возмущением сказал нам: «Меня узбеки изгнали, а тут у вас их полная приемная». Для нас все беженцы равны, но я понимаю, что такое равнодушие к русским из республик способствует росту национализма и ксенофобии. Но русские же сами – Иваны, не помнящие родства. Я участвовала в теледискуссии с одним русским националистом. Он очень жалел приехавших русских, предлагал метлой вымести из России всех трудовых мигрантов, приехавших из Центральной Азии или Азербайджана. Я спросила его, помог ли он благополучию хотя бы одной русской семьи. «Да, своей собственной»,- ответил он. На поверку большинство русских националистов оказываются обыкновенными демагогами.

Его «праведный» гнев разделяла очаровательная молодая участница – с оголенным плечиком, на высоченных шпильках. Она не постеснялась сказать, что с удовольствием работала бы дворником, но таджики занимают ее место. «Извините, на метле я вас могу представить, но с метлой в руках никак», – ответила я.

— Значит, нет проблемы рабочих мест, занимаемых мигрантами?
— Не в такой степени, как это часто изображается, но есть. Виной тому законы, которые делают мигрантов более выгодной для работодателя рабочей силой и порождают коррупцию. Например, определенные законом квоты на разрешения на работу иностранных граждан. К чему они приводят? Если рабочих мест так много, что хватает всем, то квоты не нужны. Если их мало, то разрешениями начинают торговать. Оставшиеся без разрешений работники, уже приехавшие в Россию без виз, но не получившие продления своей постановки на миграционный учет, оплачивают каждую встречу с милиционером. Работодатели, нанявшие нелегалов, платят всем проверяющим инстанциям, но норовят не заплатить работникам. От одного неудачного закона расходятся коррупционные круги. Нанимаются охранники, усмиряющие недовольных. Все это рождает криминал и никак не защищает рынок труда для постоянных жителей. Надо осознать, что вопрос не ставится так: будут ли работать мигранты? Вопрос в том, будут они работать легально или нелегально. При безвизовой системе въезда и выезда и наличии рынка рабочих мест они работать будут.

И нам выгодно, чтобы они работали легально. У легального работника есть права, которые он может защищать, его надо где-то поселить, обеспечить ему медицинскую страховку, платить за него государству налоги, поэтому работодателю при прочих равных условиях выгоднее взять российского гражданина. А нелегальный работник бесправен, ему можно меньше платить, а можно и просто безнаказанно обмануть.

— Многие москвичи спокойно относятся к таджикам и узбекам, но категорически настроены против чеченцев.
— Знаю, сама с этим не раз сталкивалась. Однажды я ехала в такси, и водитель всю дорогу расхваливал жителей Центральной Азии: и ведут они себя прекрасно, и в армии у него много друзей узбеков было. «Какой замечательный парень! Такая толерантность!», – порадовалась я. Но уже когда выходила из машины, он вдогонку мне сказал: «А вот всех чеченцев и дагестанцев я бы из Москвы выгнал!». Это, в первую очередь, результат войны в Чечне. Кажется, многие наши граждане, особенно занимающие высокие должности, забыли, что речь идет о гражданах России. А ведь такая позиция ведет к развалу страны. Если люди из Центральной Азии – иностранцы, то Северный Кавказ входит в состав России, и его жители имеют все права российских граждан. Они могут свободно передвигаться по стране, жить в любом городе, устраиваться на работу. Дискриминация по месту жительства запрещена трудовым законодательством.

Сложился в головах наших граждан стереотип, будто бы от чеченцев исходит какая-то опасность. Должна сказать, что одна из ценностных характеристик чеченского общества – образование. В Москве работают чеченцы врачи очень высокой квалификации. Они готовы бесплатно консультировать наших посетителей. Мы сотрудничаем с несколькими чеченцами адвокатами, которые берутся за очень сложные и опасные дела. Их подзащитные – русские, таджики, афганцы. Просто те, кому нужна помощь.

Через нас прошли тысячи мирных семей, оставшихся в Чечне без жилья. Не только чеченцев, но и русских из Чечни, которые получили от государства компенсацию в размере 120 тысяч рублей на семью. Постановление, в котором указана такая сумма компенсации, вышло 30 апреля 1997 года. Тогда это было примерно 20 тысяч долларов, и те, кто успел до дефолта купить квартиры (некоторые – даже в Москве ), решили свою жилищную проблему. Но таких были единицы. И снова националисты кричат о дискриминации русских. Только в Верховный суд по этому постановлению выходила наша организация. И сейчас за решение этой проблемы бьемся мы, обращаясь к уже второму президенту. Кажется, чуть-чуть дело сдвинулось. Министерству регионального развития поручено разработать соответствующее постановление. Но только… Пока солнце взойдет, роса очи выест.

В 1996 году во время первой чеченской войны Лужков запретил принимать детей в школы, если родители не имели регистрации по месту пребывания. Мы подали на него в суд, но только в 2000 году выиграли дело – так долго оно тянулось. Тогда наши волонтеры – студенты и выпускники лучших московских вузов – начали заниматься с детьми беженцев. Когда детей стали брать в школы, эта работа не прекратилась. Оказалось, что многие дети нуждаются в помощи, чтобы подготовиться к школе, вернуться к учебе после большого перерыва или подучить русский язык.

Дети занимаются по трем основным предметам, которые нельзя осваивать с середины: математике, русскому языку и иностранному (обычно английскому) языку. Всю школьную программу мы охватить не можем, но это те предметы, пробелы в знании которых нельзя оставлять. Не сможет школьник изучать алгебру, если не умеет складывать дроби.

— И много волонтеров работает у вас?
— Вначале была совсем небольшая группа молодежи, но теперь около 70 человек. Ведь с каждым из этих детей надо заниматься индивидуально. Люди меняются, приходят новые. Один из наших бывших волонтеров, Олег Хухлаев, сейчас заведует кафедрой этнопсихологии в психолого-педагогическом университете. Неравнодушна наша молодежь к проблемам людей на Северном Кавказе. В сотрудничестве с норвежскими и французскими партнерами они организовали семинары по правам человека и по миротворчеству. К нам приезжали группы с Северного Кавказа, и мы с нашими волонтерами ездили туда. Для северокавказской молодежи очень важно, что семинар проводят их сверстники. Складываются удивительные доверительные отношения.

— А почему вы изначально занялись этой проблемой?
— Мне часто задают этот вопрос, и я всегда отвечаю одинаково: видимо, из-за дурной привычки лезть в чужие дела. По профессии я математик, окончила мехмат МГУ, всю жизнь преподавала в вузе, немножко, правда, писала в газеты по поводу антисемитизма. Уже во время перестройки – раньше это нигде бы не напечатали. Тогда же появилась возможность создавать общественные организации, и в 1988 году я стала соучредителем секции национально-политических отношений при Советской социологической ассоциации. Вскоре начался армяно-азербайджанских конфликт, и в 1989 году я поехала в Баку, где впервые увидела беженцев – азербайджанцев из Армении. Армяне уже тоже активно уезжали из Баку. Я там за пять дней взяла около тридцати интервью, и картина конфликта мне стала понятна во всей ее сложности и трагичности. Потом в Москве появились беженцы – армяне, бежавшие из Баку от погромов. В 1990 году мы организовали Комитет «Гражданское содействие», потому что поняли: государство не ориентируется в этой проблеме и не сможет справиться с ней. С той поры я делю участников конфликтов не на армян и азербайджанцев, не на грузин и осетин, а на тех, кто получает от трагедии политические дивиденды, и тех, кто от этого страдает. В любом конфликте с обеих сторон страдающих большинство. Им мы по мере возможности стараемся помочь.

Беседовал Леонид ВИНОГРАДОВ

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.

Читайте наши статьи в Телеграме

Подписаться

Для улучшения работы сайта мы используем куки! Что это значит?