В середине 1880-х годов известный ростовский историк и реставратор Андрей Александрович Титов, готовя к печати отчет о возрождении Ростовского кремля, сделал в частном письме короткое, но емкое признание: «Я был друг покойному Хранилову и мальчиком помогал ему во всех работах и от Хранилова получил любовь к этим развалинам».
Слово «развалины» здесь не было художественным преувеличением. К началу 1860-х годов знаменитый ансамбль на берегу озера Неро переживал свой самый тяжелый период.
Мы привыкли, что словом «кремль» на Руси обозначались военные крепости. Но этот комплекс, возведенный во второй половине XVII века по замыслу митрополита Ионы Сысоевича, к оборонительным сооружениям отношения не имел, он сразу строился как парадная резиденция одного из самых влиятельных иерархов Русской церкви – Митрополичий двор. Ансамбль был задуман как образ небесного града Иерусалима и райского сада: высокие белые стены с башнями, надвратные храмы, переходы и зеркало пруда в центре.
Митрополичий двор строился надежно, на века, но жизнь его в Ростове оказалась совсем недолгой – чуть более века. В 1787 году было решено перенести архиерейскую кафедру из провинциального Ростова в губернский центр – Ярославль, и год спустя архиерейский дом опустел.
Разбор за ветхостью
Время от времени возникали попытки как-то пристроить это прекрасное, но огромное и хлопотное хозяйство.
В 1818 году инженер Августин Бетанкур предложил перестроить Ростовский кремль под Гостиный двор, снеся под это дело ряд исторических построек, включая Красную и Белую палаты, Княжьи терема, Садовую башню и башню Часобитную. Это ростовчанам не понравилось. И хотя проект получил одобрение епископа и Синода, денег на его реализацию, к счастью, не нашлось.
Больше семи десятилетий бывшая резиденция митрополитов медленно умирала. В пустующих храмах прекратились богослужения, кровли обветшали и начали течь, двери были выломаны. Светские и хозяйственные корпуса оказались разделены между разными ведомствами и превратились в доходную недвижимость самого неприглядного толка. В древних палатах и подклетях купцы устроили амбары, склады для вина и горючих материалов.
Ростовскому кремлю предстояло разрушиться. Не то чтобы всем было на это плевать, вопрос, что делать с кремлем, возникал регулярно, но решения не находилось, поскольку не находилось денег. Обсуждалась возможность разборки зданий «за ветхостью» или продажи их на кирпич. Собственно, кое-что, что находилось в ведении гражданских властей, уже начали ломать: в 1820–1830-х годах были разобраны верхние этажи Красной палаты и Часобитной башни.
В 1840–1850-х годах ансамбль вернули духовному ведомству, и в городе появились первые энтузиасты, пытавшиеся остановить разрушение. Местный патриот Петр Хлебников выступал с проектами восстановления кремля, но денег по-прежнему не было. Кажется, на тот момент – в первой половине XIX века – вообще мало понималась настоящая ценность русской старины. Тем более, в небольшом городке, где образованной публики – раз, два и обчелся.
Спасти кремль
Ситуация сдвинулась с мертвой точки лишь в 1861 году, когда за дело взялся тридцатипятилетний ростовский купец Иван Иванович Хранилов.
Хранилов не был ни богатейшим миллионщиком губернии, ни специалистом по истории или архитектуре. Но принадлежал к тому редкому типу просвещенного провинциального купечества, для которого существовали интересы и помимо собственной торговли. Еще в конце 1850-х годов он публиковал в «Ярославских губернских ведомостях» краеведческие и экономические очерки, а в 1859 году даже выпустил в Москве собственную книгу – «Ростовский уезд и город Ростов Ярославской губернии».
Хранилов и обнаружил точку опоры, с помощью которой можно было сдвинуть с места безнадежной, казалось бы, дело. Он понял, что пока кремлевские церкви стоят запертыми и заброшенными, для чиновников они остаются лишь «ветхими каменными строениями», и снести их не составляет труда. Но попробуй снеси действующий, освященный храм, в котором регулярно совершается литургия!
Значит, надо было вновь оживить давно закрытые храмы.
С этим предложением в 1861 году Иван Хранилов обратился к епархиальной власти – архиепископу Ярославскому и Ростовскому Нилу (Исаковичу).
Владыка Нил был фигурой незаурядной: бывший архиепископ Иркутский, миссионер, переводчик священных книг на бурятский язык, страстный собиратель минералов и опытный строитель храмов. Замысел Хранилова он оценил.
При поддержке архиепископа и губернских властей дело обрело совсем иной масштаб. По всей Ярославской епархии были объявлены сборы пожертвований. Воззвания к благотворителям печатались в «Ярославских епархиальных ведомостях», к сбору средств подключились приходы, купечество и паломники. Сам Хранилов не ограничивался ролью распорядителя: он вкладывал в ремонт собственные средства, закупал материалы и лично контролировал артели мастеров. В 1863 году епархиальное начальство официально утвердило его в звании ктитора – церковного старосты и попечителя – ростовских кремлевских церквей.
«Починные работы»
Работы начались в1861 году с церкви Воскресения Христова – надвратного храма, стоящего над Северными воротами – главным входом в резиденцию. Уже к концу 1861 года храм был приведен в порядок и торжественно освящен, впервые после 1788 года над кремлем зазвучала литургия.
На следующий год обновили единственный теплый храм резиденции, построенный в конце XVII века в стиле московского барокко – церковь Божией Матери Одигитрии. Теперь службы можно было проводить и зимой.
Третий год – третий храм, надвратный храм у западных ворот, некогда соединявшийся переходами с царскими и митрополичьими покоями – церковь Иоанна Богослова.
К 1865 году Хранилов добрался до сердцевины митрополичьих покоев – домовой церкви Всемилостивого Спаса, знаменитой своими фресками и уникальным каменным иконостасом, и восстановил примыкающий к ней участок кремлевской стены.
Понятно, что ремонт был очень скромным, и это был именно ремонт, а не полноценная реставрация – кровли перекрывали, фундаменты подправляли, стены белили (порой прямо по старинным фрескам, находившемся в плохом состоянии, их заново открывали и реставрировали уже век спустя). В первую очередь старались сделать храмы пригодными для службы. Но похоже, именно эти ремонтные работы и спасли здания от последующих разрушений, остановили безжалостный процесс и позволили дождаться «настоящей реставрации». И показали, что сохранить Ростовский кремль – задача посильная.
Остановка
Но летом 1866 года, в самый разгар строительного сезона Хранилова не стало. Ему было всего сорок лет, он был полон сил и планов, собирался продолжать ремонт кремлевских зданий… Не довелось.
В «Ярославских епархиальных ведомостях» вышел большой некролог, написанный ростовским протоиереем Николаем Тихвинским: «Иван Иванович Хранилов как обновитель и ктитор Кремлевских в Ростове церквей». Священник с горечью констатировал, что покойный ктитор буквально «сгорел» на деле церковного благоустройства, отдавая ему все свободное от торговли время, личные капиталы и душевные силы.
По смерти Хранилова реставрация кремля остановилась. Восстановленные им четыре храма уже жили богослужебной жизнью и были защищены от сноса, но огромные светские палаты – Белая, Красная, Княжьи терема – и большая часть стен с башнями по-прежнему стояли в запустении. В городе просто некому больше было взвалить это огромное дело на себя.
Впрочем, в конце 1870-х вернули к жизни еще часть исторических построек, но какой ценой! По задумке, существовавшей еще в пятидесятых годах, под Димитриевское духовное училище перестроили Самуилов комплекс – бывшие митрополичьи хоромы в центре кремля. Перестроили от души: планировку комнат полностью переделали, часть внутренних стен разобрали, перекрытия заменили, живопись и лепнину уничтожили, первоначальные окна первого этажа растесали, с юга пристроили объем с ретирадами и черной лестницей, по всему зданию поставили новые печи, а на территории выстроили баню, дровяные сараи и кладовые.
Главный ростовский проект
В те годы такое надругательство над древними постройками никого, впрочем, не удивило. За этими работами наблюдал один из крупных ростовских чиновников – тот самый, уже упоминавшийся, Андрей Титов, когда-то в юности помогавший Хранилову. Видя, во что превращается перестройка исторических зданий, он понял, что кремлю необходимы не перестройки, не точечный ремонт, а научно поставленная охрана и реставрация.
Когда в 1880 году на открытие училища прибыл ярославский губернатор Левшин, Титов, сопровождавший его, предложил заняться реставрацией кремля всерьез. Левшин его поддержал.
Титов привлек известных ростовских купцов-фабрикантов Всеволода и Евграфа Королёвых, разбогатевших на льняной торговле и уже дававших деньги городу. Королёвы оплатили восстановление Белой палаты.
Титов также снесся с графом Уваровым, председателем Императорского Московского археологического общества, они с Титовым были лично знакомы по ростовским раскопкам.
Уваров прислал в Ростов архитектора Померанцева составить смету. На месте все процессы вели сам Титов и еще один энтузиаст, ростовский купец Иван Андреевич Шляков, будущий автор почти всех чертежей и проектов восстановительных работ.
Была создана целая Кремлевская комиссия во главе с губернатором Левшиным, в которую вошли ярославский городской голова Вахромеев, предводитель дворянства Булатов, Шляков и ростовской городской голова Хомяков, а почетным членом стал ярославский архиепископ Ионафан, отдавший Белую палату под будущий музей. 15 мая 1883 года после молебна в Успенском соборе начались работы, а уже 28 октября обновленную палату освятили. Но это было только начало большой реставрационной кампании, благодаря которой кремль окончательно превратился в главную достопримечательностью Ростова Великого и один из главных памятников древнего зодчества на территории России.
