«Идем, идем, идем», – кричит Роза Захарова, стоя у ворот экофермы «Мезенка». Невысокая улыбчивая женщина уверенным голосом зовет лошадей вернуться в стойла. Лошади сразу откликаются и быстро бегут к ней с пастбища, поднимая клубы пыли на дороге. Взрослые и жеребята забегают внутрь фермы, и начинается суета. Роза и ее работники загоняют их по стойлам.
Молодой жеребец Позитив очень долго не хочет заходить в свое стойло. Роза хлопает его по боку: «Ну что за Позитив, а ну-ка быстро заходи!» Потом она разворачивается и отдает команду длинноногому жеребенку, который все еще мечется в проходе: «А ты, мелочь пузатая, что тут делаешь? А ну-ка быстро к себе!» Теперь все загнаны по стойлам. Лошади почти три дня гуляли, им нужно отдохнуть.
Плывущая по снегам: как появилась мезенская лошадь
Мезенская лошадь идет по снегу иначе, чем другие. Она уверенно прокладывает дорогу по сугробам там, где ее сородичи других пород не смогли бы пройти. Именно за эту способность ее когда-то прозвали «плывущей по снегам». Мезенки – терпеливые и выносливые, незаменимые в северном хозяйстве. Но сегодня ценность этой породы еще и в том, что она сохраняет память о мире, который уходит в прошлое.
Северные аборигенные породы – живая летопись. Они сохранили опыт поколений: как выживать в суровом климате, подстраиваться под природу, как создавать хозяйство там, где условия не всегда пригодны для существования человека. Сегодня эта летопись может исчезнуть. Поменялся мир, отдаленные территории пустеют, и эти животные становятся ненужными для выживания человека.
Официально считается, что этой породе больше 400 лет. Первое письменное упоминание о ней относится к 1618 году. Однако сама история породы намного старше: она формировалась веками благодаря народной селекции и адаптации к суровым условиям Русского Севера.
«Она пошла с того момента, когда люди осваивали территории севера», – говорит Ирина Юрьева, старший научный сотрудник лаборатории животноводства Архангельского НИИ сельского хозяйства и руководитель Селекционного центра по мезенской породе лошадей. «Архивные данные говорят, что в X–XI веках новгородские переселенцы продвигались на север. Они шли со своими животными, в том числе с лошадьми. И по мере продвижения на север эти животные в течение поколений приобретали адаптивные свойства, благодаря которым они выживали на наших северных территориях».
Народная селекция подразумевает, что особи для скрещивания выбирались не научными методами в лабораториях, а людьми в процессе наблюдения за животными в естественной среде. Хозяева лошадей старались получить потомство от самых выносливых, работоспособных и адаптированных к климату животных. Так и получилась мезенская порода.
Аборигенные породы неотделимы от места своего происхождения. Название мезенской породы произошло от реки Мезени, по берегам которой она сформировалась. Мезень берет начало на склонах Тиманского кряжа в Республике Коми и впадает в Мезенскую губу Белого моря на северо-западе Архангельской области. Зимы там снежные, температура часто опускается ниже 25 градусов, а несколько веков назад климат был еще холоднее.
Мезенская лошадь крепкая и невысокая, 145–155 см в холке. На зиму она обрастает плотным подшерстком и шерстью до 10 см, поэтому может даже в холода жить на улице. Сухую траву себе для еды мезенка умеет выкапывать из-под снега, местные называют этот процесс «копытить» или «тебеневать». Когда она идет по сугробам, то привычно и легко поднимает ноги, протаптывая себе дорогу и протаскивая за собой груз.
«Попытки улучшить эту породу предпринимались и Петром I, и Екатериной II, и в советское время, но основой все-таки стала народная селекция», – говорит Ирина Юрьева. «А мы сейчас просто пытаемся сохранить вот эту самую узнаваемую и характерную мезенскую лошадь».
В начале 1990-х годов поголовье породы достигало 1500 животных. Их еще использовали в хозяйстве. Но утрата деревенского образа жизни сделала лошадей ненужными. А там, где сохранилась активная сельскохозяйственная деятельность, их заменила техника. Хозяйственные системы, которые поддерживали традиционный уклад, исчезли. Лошадь перестала быть частью бытовых процессов, к началу 2010-х поголовье мезенской породы сократилось больше чем в три раза.
Роза и ее мезенки
Сейчас на ферме Розы Захаровой 16 лошадей: 14 мезенок, 1 вятский конь и одна пони. Среди мезенок 10 взрослых и 4 жеребенка, трое родились в феврале, один – майский. «Цель фермы – сохранение аборигенных пород. А еще наши лошадки здесь для того, чтобы показать мезенку людям», – рассказывает Роза. Ее должность называется заведующая сектором животноводства Кенозерского национального парка. Она руководит экофермой «Мезенка», находящейся на его территории, заботится обо всех ее обитателях и занимается разведением мезенской породы.
Розе 58 лет, она работает с лошадьми уже более 30 лет. По образованию она ветеринарный фельдшер, но с коневодством ее профессия никак не была связана. Все началось с того, что в совхозе в 1998 году вместо зарплаты ей выдали лошадь. Роза всегда хотела свою лошадь, но до этого возможности ее приобрести не было. Со временем количество голов росло, Роза сначала была заведующей фермой при совхозе, потом сделала свое крестьянско-фермерское хозяйство рядом с Архангельском, а позже переехала в Вельский район. Дела шли тяжело, но как-то выживать получалось. Первую мезенку Розе привезла Ирина Юрьева в 2004 году, так она включилась в процесс спасения исчезающих аборигенных пород севера.
В 2017 году Розу позвали в Кенозерский национальный парк развивать экоферму в деревне Морщихинская. Для нее это была возможность продолжить свое дело по разведению мезенской породы. А для парка ферма планировалась как туристический объект и часть реконструкции северного уклада жизни, который он старается сохранить.
«Мы хотели сохранить мезенскую породу как таковую и потому, что она характерна для территории Кенозерского парка. Мы считаем, что здесь использовали эту породу или какие-то ее производные», – говорит Андрей Копытов, заместитель директора по науке Кенозерского национального парка. «Мезенская лошадь показывает быт и часть культурного ландшафта парка, а также способствует его сохранению. Наличие сельскохозяйственных животных сдерживает древесную растительность и наступление лесов на луга».
Ферма полноценно работает уже седьмой год. Роза Борисовна приехала сюда со своими шестью мезенками. В парке на тот момент уже была маленькая ферма с несколькими лошадьми, но именно с приходом Розы началось более системное развитие направления: стали увеличивать поголовье и заниматься сохранением породы.
Недавно в стадо привезли молодого жеребца по имени Позитив. Все четверо жеребят этого года – его потомство. «Я давно хотела мышастого жеребца, а еще он небольшой и типичный для породы, мы так сможем привести наших мезенок ближе к классическому виду», – объясняет Роза. Из-за помеси с другими породами в годы, когда разведением не занимались осмысленно, и из-за того, что в Кенозере чуть иной климат, чем на Мезени, лошади стали выше.
За эти годы ферму перестроили, увеличили пространство, сделали экокласс для мероприятий. По всем стенам экокласса – дипломы и награды питомцев фермы. «У Розы Борисовны Захаровой чемпион на чемпионе», – говорит Ирина Юрьева. «Лошади с фермы «Мезенка» регулярно участвуют в выставках, а само поголовье считается одним из самых ценных в породе».
В экоклассе большая подборка фотографий мезенок и памятных вещей. Коллекция фигурок лошадей занимает целый стеллаж. Отдельно на подоконнике стоит в рамке фотография жеребца темно-рыжей масти, а рядом его дипломы. Это Чук, любимый конь Розы, он умер 5 лет назад. Роза до сих пор вспоминает его со слезами, говорит, что с тех пор больше не ездила верхом. «Чук был четырежды чемпион породы, красивый, крепкий жеребец. Его конники архангельские боялись, зато дети у меня его за челку брали и вели», – вспоминает Роза. «Кто пойдет детей катать? Чук пойдет. Идет, ржет, он жеребец все-таки, но детей везет, как хрустальную вазу».
Роза говорит, что мезенская порода очень «добронравна»: «Это упряжная лошадь, она была выведена не в конюшнях каких-то, а именно у крестьян во дворе, поэтому ориентирована на человека и приспосабливается к тем условиям, в которых ее содержат. Но при этом мезенка всегда проверяет человека, если что-то не так, то делать ничего не будет», – улыбается женщина.
Кто живет на ферме
Разведение мезенских лошадей – основная задача фермы, но не единственная. Здесь стараются сохранить все аборигенные породы северного домашнего скота. На ферме живут холмогорские коровы и козы породы северное отродье русской белой козы. Раньше была еще и северная коротхвостая овца, но она умерла, а других ей на замену пока нет. «Мы ездили по деревням, искали этих животных», – вспоминает Роза Борисовна. «Вот эти породы – они уже практически исчезали. Где-то оставалась одна корова, где-то одна коза, где-то несколько животных. И вот мы их собирали, чтобы сохранить».
Холмогорская корова меньше и легче своих сородичей, подвижная и привыкшая к холодам. На ферме их четыре: бык Там-там, коровы Ряженка и Павлина, у последней месяц назад родилась дочь – Зоря. Северные козы имеют шерсть до 30 см, тоже неприхотливы и привычны к холодам. На ферме четыре взрослых козы, один козел Беляш и несколько козлят, родившихся недавно. О них всех заботятся две местные жительницы – доярки Вера Петровна и Елена Петровна. Они приходят 2–3 раза в день, доят и кормят животных.
С лошадьми Розе помогают три работника: сын Денис, который переехал в Морщихинскую вместе с ней, и два местных жителя – Сергей и Артем. Летом к ней приезжают внуки, и старшего – Никиту – она называет своим главным помощником. Говорит, что он каждое лето был при ней и так же любит животных. Но продолжить ее дело пока некому, нет других специалистов, кто мог бы ее заменить.
«Директор мне говорит, кого они все слушаться будут, как тебя? А я отвечаю: что я до смерти что ли тут буду?» – смеется Роза Борисовна. А потом добавляет: «Нет специалистов, которые хотели бы сюда приехать и здесь жить».
Морщихинская – деревня на берегу Лекшмозера, в Каргопольском секторе Кенозерского национального парка. По современным меркам деревня большая. Зимой здесь остается около 300 человек, на лето приезжают еще примерно полторы тысячи. В течение всего года бывают туристы. До Каргополя, районного центра, около 70 км, часть из которых по грунтовке. А до больших городов еще дальше, поэтому специалистов привлекать сложно.
На закате Роза и ее работники выводят лошадей на свободный выпас. Пока не вылетела мошка, им лучше больше времени провести на улице. Территория больше километра огорожена электропастухом. Это тонкий трос под низким напряжением, он нужен, чтобы лошади не разбегались. Иногда молодой жеребец Фрегат может порвать трос или опрокинуть столбики, но далеко лошади все равно не расходятся.
Роза и ее работники налили им большую ванну воды на пастбище, обработали их средством от насекомых, а то мошка уже начала появляться, и отвели каждую лошадь по одной внутрь периметра электропастуха. Они здесь останутся на ночь. Мезенки пасутся в закатных лучах, переходят с места на место, играют друг с другом. Северная лошадь – часть северной экосистемы, живет на своей земле.
Как сохранить прошлое
«По данным на январь 2026 года, уже 692 головы. Из них 239 – в районе Мезени и 453 – за ее пределами», – довольно говорит Ирина Юрьева, Роза называет ее «мама мезенской породы». «Мы работаем с породой с 1993 года, поехали с коллегой в первую экспедицию в Мезенский район, посмотрели поголовье и нашли хозяйство, в котором можно вести племенную работу – рыболовецкий колхоз «Север».
Численность голов стала резко сокращаться с начала нулевых. Колхозы и совхозы банкротились, лошадь все меньше использовали в хозяйстве. «Общая тенденция в коневодстве не очень хорошая, но мы все-таки сохраняем всеми силами основной костяк генетического разнообразия породы. Не все безоблачно, но у нас хорошая команда, работаем изо всех сил», – рассказывает Ирина. В 2020 году к команде присоединился биолог и фотограф Иван Толстов. Он на волонтерских началах сделал фотобазу лошадей и начал их продвигать в сети. Ирина говорит, что это всегда было очень нужно, просто раньше не было того, кто мог бы этим заняться.
«До 2021 года основной ареал распространения и воспроизводства мезенского конепоголовья был сосредоточен в Мезенском районе Архангельской области. А потом лошади в большом количестве стали расходиться по стране. И сейчас мезенки есть практически в каждой области европейской части Россий, и даже за Уралом», – рассказывает Ирина.
Генофондная ферма в Мезенском районе все еще существует, но в 2024 году ее поголовье сильно уменьшилось, потому что не хватает средств на содержание лошадей. В ближайшие годы планируется создание племенных репродукторов породы в Ивановской, Вологодской и Московской области. Кенозерская ферма не может официально стать племенным хозяйством, потому что это связано с организационными сложностями для парка. Но Роза Захарова продает с экофермы жеребят и лошадей, которых нужно убрать из стада, они тоже разъезжаются по разным регионам страны.
С 2024 года в Московской области проходит фестиваль мезенской лошади. Люди понемногу узнают о мезенке, и появляется надежда, что она не исчезнет. Сохранить эту северную породу – значит сохранить память о старом мире, дать ему шанс видоизмениться и как-то прорасти в новый.
