Я сомневаюсь, что семейный врач сможет оказать высококвалифицированную помощь кардиологическому больному, думаю, что и во многих других областях медицины нужны узкие специалисты. В целом же я считаю, что существовавшая в 60-70-е годы система здравоохранения была очень хорошей: первичное звено, система поликлиник, диспансеризация. Эта система работала. Сейчас же много запущенных случаев в той же онкологии. Но это не просто медицинская проблема, это проблема общества, государства
Интервью с главным врачом больницы имени святителя Алексия

Больница святителя Алексия – единственная церковная больница в России. Главный врач больницы, кандидат медицинских наук Екатерина Яковлевна БОГДАНОВА рассказала в интервью нашему сайту о проблемах больницы и современной медицины

— Екатерина Яковлевна, вы, если я не ошибаюсь, кардиолог?
Екатерина Яковлевна БОГДАНОВА— Да, 30 лет занимаюсь кардиологией. После института работала в кардиологическом блоке городской клинической больницы № 40, потом училась в ординатуре в Институте Трансплантации и искусственных органов. Наша лаборатория занималась созданием искусственного левого желудочка. Сначала велись экспериментальные работы, а потом началась практика — перед трансплантацией сердца пациентам подключали искусственный левый желудочек для стабилизации гемодинамики, чтобы пациент мог дожить до трансплантации. После ординатуры работала в Бакулевском институте, там защитила кандидатскую. Последние 18 лет работала в Центральной клинической больнице, на базе которой был создан Национальный медико-хирургический центр имени Пирогова. Заведовала кардиологическим отделением с кардиореанимацией. К нам поступали больные с инфарктом миокарда, которым необходимо было проводить интенсивную терапию. Работа велась на современном уровне, с использованием современной аппаратуры.

— Как же вы решились уйти из такого престижного центра в больницу, где, ни для кого не секрет, масса нерешенных проблем?
— Не сразу. Мне предложили перейти сюда еще летом, на праздник Успения, я посоветовалась со своим духовником, и он, кстати, не благословил сразу переходить – посоветовал сходить на собеседование, посмотреть и подумать. Мы довольно долго говорили с отцом Аркадием, и когда он сказал мне, что в больнице может лечиться бесплатно любой человек, это стало определяющим. Я воспитана в пору бесплатной медицины, привыкла работать, не спрашивая больного, может ли он заплатить за ту или иную процедуру. В Пироговском центре лечились в основном состоятельные люди, он далеко не всем по карману. Врачу всегда бывает больно, когда он выписывает больному необходимое лекарство или рекомендует пройти необходимое обследование, а в ответ слышит, что на это нет денег.
Отец Аркадий также сказал, что со временем в больнице будут работать выпускницы Свято-Димитриевского училища, и это тоже привлекло – у нас на практике были сестры из этого училища и из Марфо-Мариинской обители, и их отношение к больным, к своей работе как к служению подкупало. И всё-таки я колебалась. Я все же практикующий врач, а не администратор. Но мой духовник и отец Аркадий в конце концов меня убедили, напомнив мне девиз Жанны Д’Арк: «Если не я, то кто же?».

— Сейчас вы не практикуете?
— У главврача есть возможность совмещать, работать врачом на четверть ставки. Тем более 70 % наших пациентов имеют сердечно-сосудистые заболевания, а в больнице нет кардиологического отделения, и кардиолог принимает только в клинико-диагностическом центре. Поэтому в отделениях пациентов смотрю сама – это в основном больные с хроническими заболеваниями, нуждающиеся в постоянной коррекции терапии. А вот с преподавательской работы мне пришлось уйти. 12 лет я в РГМУ читала лекции на факультете повышения квалификации кафедры общей терапии. Теперь нет времени.

— С какими проблемами вам пришлось столкнуться в первую очередь?
— Проблем очень много. Все корпуса требуют капитального ремонта. Сказать, например, что в терапевтическом корпусе плохие условия… Условий просто нет — большие палаты, один туалет на весь этаж. Необходим ремонт и в неврологическом отделении для больных, перенесших острое нарушение мозгового кровообращения. Сами медики тоже работают в ужасных условиях, необходима реконструкция реанимации, операционных. Есть проект строительства нового корпуса. Если его построить, можно было бы расширить помощь, внедрить новые направления, например, урологию, гинекологию.
Парк оборудования не менялся более 10 лет. Я преклоняюсь перед сотрудниками, которые на такой старой аппаратуре ставят правильные диагнозы, делают сложные операции, но это же не норма. Например, у нас нет компьютерной томографии, приходится возить больных через весь город в 33 больницу.

— А каких специалистов не хватает?
— Нужны штатные рентгенолог и офтальмолог – пока у нас оба врача работают по совместительству. Эндоскопист у нас один, а необходимо минимум два, потому что экстренные операции делаются в любое время суток, а всем больным с желудочно-кишечным кровотечением или патологией желудочно-кишечного тракта нужно проводить эндоскопические исследования. Есть у нас потребность в терапевтах. Не хватает и младшего медицинского персонала. Это тоже важная кадровая проблема – именно санитарки ухаживают за тяжелыми больными, создают чистоту в больницах. Со средним медперсоналом проблема постепенно решается за счет выпускниц патронажных курсов Свято-Димитриевского училища.

— Наверное, от кандидатов-врачей вы не можете требовать воцерковленности?
— Желательно, чтобы работали воцерковленные люди, но не всегда можно найти нужного специалиста. Все-таки для врача главное – профессионализм. Пациенту нужно, чтобы ему правильно поставили диагноз, назначили необходимое лечение, квалифицированно сделали операцию. Однако враждебно настроенного к Церкви врача я на работу не возьму, каким бы специалистом он не был. Но если человек хотя бы сочувствует Православию и при этом является высококлассным врачом, конечно, он будет у нас работать. Возможно, со временем, в окружении верующих коллег и сестер человек придет к вере. Если же принимать на работу только воцерковленных врачей, то при нынешней воцерковленности общества мы еще долго не укомплектуем штат.

— Но все же кроме профессиональных вы предъявляете и какие-то этические требования?
— Да. Однажды пришел врач, сказал, что прочитал о вакансии на сайте «Милосердие.ru», рассказал, что работал в больнице, потом в бизнесе, а потом снова в больнице. Это не было поводом для отказа, в начале 90-х годов жизнь была очень трудная, многие, чтобы прокормить семьи, были вынуждены уходить из науки и медицины в бизнес. Но в трудовой книжке запись, что работал он крупье в казино. И хотя нам очень нужен был врач этой специальности, мы ему отказали. Не представляю, как может врач работать в казино!

— Кого-то это не удивит. Может быть, именно поэтому вы мечтаете создать в вашей больнице базу для формирования у будущих медработников христианского мировоззрения?
— Это было бы очень хорошо, но полностью осуществимо, пожалуй, только для среднего и младшего медперсонала. Сейчас у нас проходят практику сестры из Свято-Димитриевского училища. А, например, старшая сестра терапевтического отделения Елена Цимбалюк – выпускница этого училища. Она сочетает в себе высокий профессионализм и духовность. Конечно, для молодых специалистов работа под таким началом – хорошая школа. Хотелось бы, чтобы они остались в нашей больнице, но если пойдут в другие учреждения, улучшится атмосфера там. А вот что касается врачей… Врачи приходят из института или из других больниц со сложившимся мировоззрением. Сегодня в мединститутах, правда, есть курс биоэтики, но все равно в данном случае все зависит от того, захочет ли работать врач над собой. В Москве есть Общество православных врачей, я бываю на его заседаниях. Думаю, в будущем и у нас будут проходить конференции и заседания по медицинской этике.
Но уже есть случаи, когда именно вера привела специалиста к нам в больницу. Недавно к нам перешла из детской городской больницы анестезиолог-реаниматолог. Участие в абортах там было частью ее работы, и поэтому от этого места работы она отказалась.

— Этот пример подтверждает целесообразность открытия православного родильного дома, планируемого отцом Игорем Фоминым?
— Как только я пришла сюда работать, стала обсуждать с отцом Аркадием возможность открытия здесь православного роддома. Я не оставляю этой идеи, и сейчас все упирается в финансирование. На базе имеющихся у нас зданий это невозможно. Пока планируем создать женскую консультацию в нашем клинико-диагностическом центре. Как раз собираюсь встретиться и обсудить этот вопрос с отцом Игорем Фоминым. Чтобы православные женщины (и не только, но все женщины, которые хотят рожать детей) могли получить здесь консультацию, зная, что их не будут агитировать сделать аборт.

— Екатерина Яковлевна, изменилась ли в среднем за годы вашей практики система ценностей у врачей? И изменилось ли ваше отношение к своей работе после прихода к вере?
— Мои представления не менялись. Я выросла в многодетной семье, была младшим, пятым ребенком. Мама была верующим человеком, в детстве водила меня в храм, причащала. В студенческие годы я, правда, отошла от Церкви – в юности внешнее влияние бывает очень сильным. Вернулась к вере годам к 30, когда у меня родилась дочка.
Меня ведь в медицину привели болезни близких. Когда мне было 9 лет, маму парализовало. У старшей сестры с детства тяжелое заболевание. Хотелось помочь, с юношеским максимализмом думала, что вылечу их. Не получилось, но мама дожила до 84 лет (а парализовало ее в 49). И сестре помогаю. Так что я изначально понимала свою профессию как служение.
А говорить о ценностях врачей вообще… Врачи разные. С одной стороны, есть, как я уже говорила, Общество православных врачей. С другой стороны, для многих молодых людей сегодня, в том числе и для врачей, главная ценность – деньги.

— А как вы относитесь к идее семейного врача?
— Я сомневаюсь, что семейный врач сможет оказать высококвалифицированную помощь кардиологическому больному, думаю, что и во многих других областях медицины нужны узкие специалисты. В целом же я считаю, что существовавшая в 60-70-е годы система здравоохранения была очень хорошей: первичное звено, система поликлиник, диспансеризация. Эта система работала. Сейчас же много запущенных случаев в той же онкологии. Но это не просто медицинская проблема, это проблема общества, государства. Сегодня 50 % выпускников медицинских вузов не идут в медицину! Когда я заканчивала институт, было 20 %.

— Значит ли это, что в будущем в стране будет не хватать врачей?
— Смотря где. Участковых врачей уже не хватает, и это тоже государственная проблема. Профессия хирурга по-прежнему престижна, и многие молодые хирурги не могут устроиться на работу. Трудно устроиться в Институт Бакулева, в Институт Вишневского, в Институт онкологии. Есть престижные места. Надеюсь, что со временем престижной станет и наша больница. И наши врачи будут примером не только профессионализма, но и нравственности.

Беседовал Леонид ВИНОГРАДОВ

Посетите сайт больницы!