Всегда ли так плохо сидеть без гроша и довольствоваться малым? Наш автор вспомнил собственный опыт бедности и насчитал 12 аргументов в пользу бедных

doroga-vo-rji+

Г.Г.Мясоедов, «Дорога во ржи» (1881)

Изображение с сайта wikiart.org

«Бедность не порок», — говорили в позапрошлом веке.

«…А большое свинство», — добавили в прошлом.

«Если ты такой умный, то почему такой бедный?» — стали интересоваться в нынешнем.

«Да потому, что… нравится», — отвечала я и, честное слово, совершенно не кривила душой.

Чтобы не вызвать лишнего возмущения, сразу оговорюсь: бедность моя была добровольной, «идейной» (работала на приходе), детей малолетних на моем попечении нет, жильем обеспечена. На протяжении семи лет зарплата моя составляла в среднем семь тысяч рублей — то чуть побольше, то поменьше, но лишь один раз ненадолго количество тысяч зашкалило за двузначную отметку.
«Как же ты живешь?» — поражались знакомые. Ответу «хорошо» не верили и даже обижались на меня. Кто помоложе — расспрашивал о дополнительных источниках дохода, кто постарше — принимался сетовать на маленькую пенсию, размер которой казался мне астрономическим. По всей видимости, чтобы устыдить меня и уличить во лжи. Выглядела я всегда сносно, сухой корочкой не питалась, мрачной маски на лице не носила. Вот и не укладывалось у людей в голове, как можно прожить на семь тысяч рублей в месяц и быть при этом довольной жизнью. Не верили они мне. Я же порой вспоминаю с печалью то время: уволилась ровно год назад.

Итак, что хорошего в том, чтобы быть бедным?

— Бедный свободен. Не прикованный щедрым жалованьем к душному офису с драконовской дисциплиной, он волен менять свою жизнь, выбирать любой путь — хватило бы смелости.
Добровольная бедность освобождает от чувства зависти, необходимостью гнаться за модой, отличать смартфон от айфона, а щипанную норку — от искусственного меха. Уберечься от соблазнов просто, и секрет этот не нов: надо просто поменьше смотреть по сторонам. Идешь между сверкающих витрин, которые принято называть «манящими», но на тебя их чары не распространяются. Не заноет сердце при виде многоярусного торта с фруктами или облеченного в умопомрачительное платье стройного манекена. Даже если скользнешь по этой красоте взглядом — неинтересно. Жизнь витрин становится так же далека от тебя, как перипетии судеб героев дурного сериала — искусственная, фальшивая, лишняя. Со временем, привыкнув к скудному достатку, научишься разглядывать магазинные витрины бесстрастно, получая от них разве что эстетическое удовольствие. (Прекрасное аскетическое упражнение, кстати. Как выражаются психологи, вторичная выгода).

— Бедность — жизнь налегке. Получая зарплату одной бумажкой (бухгалтерша иногда любила так пошутить), идешь с пятитысячной купюрой в кошельке, смеешься про себя: «мельче нету!» и испытываешь чувство необычайной легкости. Это тебе — на месяц. Больше не будет. Как ни крои этот тришкин кафтан, ничего не выгадаешь. При этом ты точно знаешь, что проживешь этот месяц — от голода на умрешь и насмерть не замерзнешь. Ведь на самом деле человеку нужно совсем немного. Бедность учит довольствоваться этим «немного». Когда у тебя долго нет денег, запросы твои постепенно снижаются. Если не слишком зацикливаться на себе и не сравнивать себя с окружающими, процесс этот происходит достаточно безболезненно. Многие вещи просто становятся ненужными — сами по себе. Когда напротив дома открылся первый дорогой супермаркет, я сетовала, что все мне недосуг перепробовать все сорта дорогих сыров, что продавались там. Все на бегу, а надо б научиться разбираться в них, да еще в тонких французских винах заодно. Не стало денег — вопрос с сырами разрешился сам собой.

— Бедность позволяет радоваться мелочам. «Все несчастья не от недостатка, а от избытка», — сказал Лев Толстой, и это — моя самая любимая цитата классика. Мало того, именно недостаток может родить ощущение, близкое к счастью. На его фоне любой пустяк обретает иную ценность и значение. Мы любим вспоминать советский дефицит, когда банка майонеза из продуктового заказа наполняла сердце радостью, как ни стыдно в этом признаваться. Когда майонеза, равно как гречки, колбасы, детских колготок. женских сапог и всего остального стало много, выяснилось, что мы не умеем радоваться. Чего-то в жизни стало не хватать. Для счастья нужны были все более весомые материальные поводы. А бедняк все еще радуется — если не майонезу, то, к примеру, пахучему сочному персику, который перепал за совершенно смешную цену. Радуется отечественному копеечному шампуню, что вдруг оказался не хуже дорогого импортного. Радуется скидкам, распродажам и рекламным акциям. А еще — свистящему на плите чайнику, любимой чашке в крупный горох, пораньше вернувшемуся с работы мужу, румяным детским щекам, улежавшемуся первому снегу, морозному зимнему солнышку, близости Нового года и Рождества… Всего и не перечислить. Суррогатов-заменителей радости у бедного мало, так что приходится довольствоваться естественной.

— Бедность отменяет инфляцию. Да-да, заявляю с полной ответственностью: качество денег меняется. Проверено опытом. Каждая сотня в твоем кошельке серьезна и солидна. Мелочь не презренна, напротив, она наполняет его приятной тяжестью. Подавая нищему рубль, ты делаешь это со спокойным достоинством, ибо твой жест исполнен смысла, а не просто отмашка на бегу. Возможно, вслед тебе понесутся бранные слова и покатится твой рубль, но это значит лишь то, что нищий богаче тебя. Деньги становятся другими не только по ощущениям. Их действительно начинает хватать. Как — не смогу объяснить: никогда не отличалась ни любовью к арифметике, ни умением рассчитывать бюджет, ни особой любовью к рынкам, магазинам с стиле «копейка-пятерка». Покупала только то, что необходимо, и в тех количествах, в которых нужно — вот, пожалуй, и весь секрет. Еще один: и в приличных магазинах бывают распродажи (можно одеться по-человечески), и в хороших супермаркетах продают товары со скидной (т. н. «рекламные акции»). Обо всем можно узнать из буклетов либо из смсок, которые фирмы рассылают регулярно. Деньги покидали кошелек все с тем же спокойным достоинством, а не с лихорадочной торопливостью, как у обеспеченного транжиры — и иногда пара купюр умудрялась задерживаться там аж до следующей зарплаты.

— Бедность побеждает страх. Обладающего предельно скромным доходом, не интересует курс доллара и евро, не пугают слухи о дефолте и новости о кризисе: ноль, на сколько ни дели, останется нолем, а ниже плинтуса не упадешь. Приходящие из пенсионного фонда ежегодные сводки о начисленных на грядущую старость копейках только веселят. Накопить, конечно, не накопишь, но получать будешь больше, чем сейчас — это точно. Наконец-то посидишь на шее у родной страны! Ты не боишься старости, а главное, ты не боишься самой бедности.

— Государство проявит заботу. Впрочем, и до пенсии бедность дает возможность получать от государства некие блага. Не перейдя черты прожиточного минимума, я никогда не сталкивалась с казенной щедростью. А тут стала получать, к примеру, жилищную субсидию, которой пользовалась не без удовольствия. Правда, тетеньки-чиновницы косились недоверчиво на мою честную справку о зарплате. «Так жить нельзя!» — говорили молчаливо. Но потом вводили данные в компьютер и тот, обсчитав меня, маму и количество кв. метров по хитрой формуле, выдавал сумму положенной компенсации. Каждый месяц она ложилась на сберкнижку — единственный способ накопить на отпуск.

— Бедность открывает широчайшие возможности для творчества. «Голь на выдумки хитра», — говорит народ, он прав. Бедняки перешивают и перевязывают вещи, изобретают кулинарные рецепты, делают своими руками ремонт и мастерят мебель. Со временем эти ремесленные наработки могут развиться в настоящее искусство, а возможно, и стать источником дохода, как случилось с моим знакомым, который, начав с фанерных полочек, теперь владеет небольшим мебельным цехом. Но не о них, мелких буржуа, сегодня речь. В самый бедный наш год мама подарила мне на именины вязаную жилетку. Я пришла в ней на службу в храм и произвела фурор. «Откуда такая красота?!» — ахали прихожанки. Двое — жена миллионера и кремлевская дама — подошли потом к моей маме, хотели заказать нечто подобное.
Бедность может сделать тебя уникальным. Вещи, которые мы конструируем из ничего, не купишь в магазине, фантазия, которая отталкивается от того, что под рукой, не имеет шансов породить ширпотреб. Чтобы скрыть убожество материала, приходится становиться изощренным стилистом — в итоге бедняк имеет больше шансов выгодно выделиться из толпы, чем срисованный с глянцевой обложки богач. Все веяния авангардной моды приходят с улицы и лишь потом оказываются на подиуме.

— Бедный вынужден быть оптимистом. Иначе погрязнет в унынии, депрессии и ненависти и зависти ко всему миру. Иначе ему не вытянуть. Впрочем, как ни парадоксально, стать оптимистом ему проще, чем богатому.

— Бедность — это новый опыт и открытия, вызовы и победы. Постоянно приходится делать то, чего до сих пор не делал — изобретать, преодолевать себя, проверять на прочность. Почти что передача «Последний герой» — в менее экстремальном варианте. Ты варишь кастрюлю супа на неделю («Фи, я первое не ем!») и носишь одежду с чужого плеча («Да никогда в жизни!»). Соглашаешься на любые подработки — расклейку объявлений, раздачу флаеров, окраску могильных оград, вязание шапочек — и каждая несет с собой новые впечатления и опыт. Ты отказываешься от любимых блюд, хобби и привычек. Ты становишься другим. Хуже ли, лучше? Сильнее.
Жизнь бедняка — череда больших и маленьких побед. Ты каждый день решаешь трудные задачи, преодолеваешь брошенные жизнью вызовы, совершаешь порой невозможное. Знаете ли вы, например, что двое молодых и крепких мужчин могут сегодня в Москве наесться до сытости… за 20 рублей? Могут: купив килограмм картошки и полкило лука в магазине эконом-класса и упаковку куриной кожи на рынке. Кожа обжаривается на сковородке, потом в образовавшемся жире жарятся лук и картошка. Относительно вкусно и сытно. А то, что при известной доле терпения можно одеться для холодного времени года с головы до ног за 2-3 тысячи рублей, прибегнув к услугами интернет-магазинов и секонд-хэнда, и выглядеть при этом вполне прилично?.. А о том, что Москва не так уж и велика для пешехода, зато красива так, как не снилось автомобилисту? Я предпочитала не тратиться на наземный транспорт, доставляющий меня к метро: тысяча с лишним экономии в месяц + бесплатный фитнес + масса приятных открытий на часовом пути к метро. С непривычки болели ноги, зато теперь ходить могу бесконечно и лучшего досуга мне не надо.

— Бедный умеет отдыхать. Возможности досуга у бедного сужаются, конечно. Зато — за исключением телевизора — остаются преимущественно самые здоровые и простые его формы. Прогулка, лес, купание, рыбалка, бадминтон во дворе, пикники на ближайшей полянке. Когда-то давно, когда муж остался без работы, а я — без регулярной зарплаты, и в стране как раз воцарилась рыночная экономика, мы, прогулявшись по центру города, поняли, что для нас отныне закрыты все способы развлечения — вплоть до мороженого. Решили отметить переход за черту бедности прогулкой (пешком, по шпалам) в лес, который еще рос тогда на станции Трехгорка. Купили самых дешевых, страшных на вид сосисок и пару бутылок такого же пива. Благополучные и обеспеченные друзья набивались к нам в компанию, но мы сказали суровое «нет» и взяли в поход только таких же нищих неудачников. Потом было много пикников — с изобильными до одури нежными шашлыками, барбекю из осетрины, горами зелени, овощей, прекрасными винами и даже приглашенными фольклорными ансамблями… И кто-то под конец еще сгоняет на мороженым на кондиционированном авто иль сварит кофе в турке на костре… Но тот, скудный, «люмпенский» поход, запомнился за всю жизнь. Было хорошо и весело. Мы вокруг небольшого костерка с нанизанными на палочки сосисками чувствовали себя робинзонами в незнакомом лесу. Мы знали: выкарабкаемся. Так и произошло.

Ф.А.Бердников, «Путник» (1869) Изображение с сайта ippo.ru

— Бедный знает: хороших людей больше. Богатство отдаляет людей друг от друга. Бедность сближает. Бедному стремятся помочь. Ему никто не завидует, оттого и относятся к нему с сочувствием, если уж не с любовью. Безусловно, у бедного больше шансов познать жестокость мира, но также — и познать людскую доброту. Несколько лет назад была холодная зима, а у пуховика моего вышел срок годности, совсем не грел. Я была в панике. И тут на именины, что как раз в начале зимы, разные люди, не сговариваясь, подарили мне деньги в конвертиках. Сумма набралась фантастическая: 15 тысяч. Купила и пуховик не из последних, и зимние сапоги. Проза жизни, конечно, но куда без этой прозы в морозы? Я оглядываюсь в своей квартире: переезд помогли осуществить прихожане храма, мужчины приходили сверлить в стенах дырки, вешать полки и расставлять мебель, подключать лампочки, а занавески во всех комнатах — подарок одной знакомой. Люди знали: самой мне всего этого не потянуть, осилить бы ремонт. Зато в квартире моей очень тепло, и переезд из своей трехкомнатной в двухкомнатную я вспоминаю не как страшный сон, а как одно из приятных событий в жизни. А продавщица в овощной палатке около дома, узнав, что я осталась без работы, накидывала мне в пакет всякой всячины, хватая с полок зелень, помидоры и даже авокадо. «Уценка, — говорила, — видишь, мягкое, все равно выкидывать».

— Бедность помогает обрести веру — и не только в людей. Как болезнь, она дает возможность ощутить собственное ничтожество и уповать на Бога, ведь посылает помощь только Он. Когда станет совсем невмоготу и кажется, больше не выдержать — подвернется небольшая подработка или чей-то подарок. Бедность демонстрирует нам силу молитвы. Благополучному молитва кажется бесплотной, эфемерной, он чает осязаемых вещей: крупных сумм, вкусовых ощущений, уютного тепла, красивых очертаний, послушности практичных приборов… Когда ничего этого нет, остается самое главное, единое на потребу — то, чего не замечаешь, живя среди «терниев». Тогда ты начинаешь чувствовать Бога и даже не веришь, а точно знаешь, что Он не оставит. И ведь не оставляет — уже в самом что ни на есть материальном смысле. Пусть не всегда так явно, как в житии святителя Николая, подбросившего бедному отчаявшемуся семейству «узельцы три злата». Но поможет обязательно. И все будет хорошо.