О системе долговременного ухода в Европе рассказывает Манфред Хубер, координатор программы «Здоровое старение, инвалидность и длительный уход» Европейского регионального бюро ВОЗ

Фото с сайта shepscenter.unc.edu

— На какие программы поддержки и долговременного ухода может рассчитывать пожилой человек в Европе?

— Это большая продолжительная система мер, она охватывает разные этапы и состояния человека. Начинается она, когда человек ещё относительно независим, и продолжается, когда человек зависим во всём. В неё включена работа социальных служб, служб длительного ухода,  помощь в больнице, дома престарелых.

Набор конкретных учреждений в разных странах Европы очень разный, вплоть до того, что он может быть разным в отдельных городах. И мы больше задумываемся над тем, чтобы эта система работала, чем стремимся её унифицировать.

— Расскажите об основных составляющих. И, может быть, приведите пример учреждения, которое вам кажется наиболее близким к идеалу.

— Сначала обязательно должна проводиться комплексная оценка состояния пациента. Особенно важно оценить функциональность пациентов после инсульта или перелома шейки бедра. Нужно оценить их состояние и нужды, решить, могут ли они оставаться дома или должны переехать дом длительного ухода (пансионат).

Чтобы принять это решение, нужно учесть много факторов – возможности семьи, что есть на месте для того, чтобы максимально поднять пациента на ноги и сделать максимально независимым от окружающих.

Интересный пример реабилитационной службы – датский сервис, который называется «Reinablement» («возвращение способностей»). В течение нескольких недель после травмы, но ещё до того, как ему предоставляется социальная помощь, пациенту проводят очень интенсивный курс реабилитации прямо на дому.

Выступление доктора Мартина Хубера на III Всероссийском Конгрессе по геронтологии и гериатрии. Фото с сайта rgnkc.ru

После этого собирается команда, которая решает, какие услуги и чья помощь отныне нужны пациенту. В эту команду входит терапевт, социальные работники, семья, сам больной. В некоторых странах в этой команде, помимо того, активно работают волонтёры.

Иногда волонтёрская помощь начинается ещё в госпитале. Например, есть «больничные друзья» — волонтёры, которые приходят в больницу к одиноким людям, чтобы им элементарно было, с кем поговорить. Для общего самочувствия и для психического здоровья людей это общение очень важно.

Эффективная система не всегда означает – самая дорогая.

Например, один из трендов состоит в том, чтобы сделать пансионаты открытыми учреждениями. Это значит, что туда может войти любой человек, абсолютно любой.

— Не только родственник или волонтёры?

— Ну, конечно, есть люди, от которых постояльцев надо защищать. Могут, например, появиться продавцы батареек для слуховых аппаратов, которые попытаются продать их постояльцам втрое дороже, чем в магазине… Но часто приходят волонтёры, разговаривают с постояльцами.

Однажды я видел пансионат, который превратил свою столовую в ресторан. И по качеству еды, и по обстановке это был ресторан, в который приходили поесть просто посторонние люди. И тогда постояльцы пансионата могли видеть разных людей.

Вообще между оказанием помощи на дому и пансионатом есть ещё масса промежуточных вариантов услуг.

Например, после несчастного случая из госпиталя можно на какое-то время переехать в «перехватывающий пансионат». То есть, с одной стороны, ты не занимаешь койку в больнице, с другой – не оказываешься сразу в квартире, где семье надо срочно решать, как им жить дальше.

Фото с сайта lifepathma.org

В некоторых странах государство предоставляет субсидии на переоборудование жилья, чтобы приспособить его для человека после травмы.

Иногда семьям, которые заботятся о пожилом родственнике, нужна передышка. Для такой ситуации есть центры временного содержания.

— Как возникала система долговоременного ухода в Европе?

— Большинство изменений в европейской системе долговременного ухода произошли буквально за последние 30 лет. Часто какие-то вещи возникали в отдельных городах по местной инициативе. Нередко на местном уровне, без привлечения правительства, они и финансировались. То есть, буквально, эту службу организовали в этом городке.

Кстати, в России такое тоже есть. У вас есть «Ассоциация здоровых городов», куда входит около 90 городов по всей России. Там есть, например, очень интересные инициативы по созданию доступной среды.

— Мы говорили о человеке после травмы, а если это, например, деменция, как будет устроена помощь?

— В этом случае очень важно провести обучение для семьи, чтобы вся семья знала, что такое деменция, понимала, что это за заболевание и что с этим делать. К сожалению, сценарии для деменции разработаны хуже всего…

— А где именно семья может получить такое обучение?

— Например, в информационном центре в местном сообществе. Такой центр может быть в пансионате – смотря, что к ним ближе.

Ещё развиваются современные технологии – например, можно по телефону быстро связаться с ближайшим центром, чтобы получить консультацию.

В Восточной Европе пожилых людей часто снабжают одноканальными телефонами или устройствами с кнопкой экстренной помощи (в Москве такая программа есть для ветеранов ВОВ – прим. ред). Для членов семьи больных с деменцией создаются горячие линии.

Но вообще улучшить помощь больным с деменцией – это сейчас самая актуальная задача в европейской системе долговременного ухода.

Плохая новость – от деменции у нас пока нет лечения. Хорошая – только что были опубликованы новые университетские гайдлайны по деменции.

Виртуальная реальность для пожилых пансионеров. Фото с сайта eurodiaconia.org

Из них стало понятно, что профилактика деменции, в целом, такая же, как и профилактика сердечно-сосудистых заболеваний.

То есть, отказ от курения и алкоголя, занятия физическими упражнениями, правильное питание и регулярная диагностика на диабет принесут пользу как для сердца, так и для мозга.

К сожалению, количество больных деменцией в Европе растёт, поэтому растёт и количество пациентов в домах престарелых – пансионатах.

Большинство из тех, кто содержится там, — до 50% — именно дементные больные, за которыми слишком тяжело ухаживать родственникам.

— Система долговременного ухода очень дорогая, и дальше количество пациентов будет только расти. Где взять денег на её реализацию?

— С другой стороны, мы должны понимать: если пациенты находятся в семье, семья несёт косвенные расходы.

Например, женщины-родственницы, которые чаще всего ухаживают за пожилыми родственниками, рискуют и своей карьерой, и своим здоровьем.

Это цена, которую придётся заплатить, если финансируемой обществом системы долгосрочного ухода не будет. К тому же, в помещении в дом престарелых нуждаются всего 3-4% пенсионеров.

— То есть, остальные сохраняют достаточное здоровье, чтобы оставаться дома?

— Если мы наладим помощь дома, то да.

К тому же, наладив систему долговременного ухода, мы освободим больничные койки.

Это вообще одна из причин, почему программа появилась – слишком много пожилых пациентов лежали в больницах, и было гораздо эффективнее помогать им по-другому.

Фото с сайта ethocare.org

Сейчас ассигнования на систему долговременного ухода в Европе растут быстрее всего в секторе здравоохранения. Хотя, конечно, если вы сравните систему долговременного ухода и деньги, которые выделяются на всё вообще здравоохранение, не такие уж в этой программе и большие деньги.

III Всероссийский конгресс по геронтологии и гериатрии с международным участием состоялся в Москве 16-20 мая 2019 года.

В Конгрессе приняли участие ведущие международные и российские эксперты в области геронтологии и гериатрии, врачи других специальностей, которые занимаются лечением пациентов старшего возраста, научные сотрудники, аспиранты, ординаторы, студенты, медсёстры.

Конгресс проходил при поддержке Европейского общества гериатрической медицины и российского фонда Тимченко.