Бездомные приехали в Москву, чтобы выбраться со дна, и Москва должна им помочь, считает Ирина Мешкова, координатор помощи бездомным в православной службе «Милосердие»

Ирина Мешкова. Фото: диакон Андрей Радкевич

Ирина Мешкова, координатор программ помощи бездомным в службе «Милосердие», недавно побывала в Германии. Там государство передало помощь бездомным в руки НКО.

Большая часть бездомных в Москве — люди, приезжающие на заработки из регионов. У них есть жилье в родном городе, так что формально бездомными они не считаются, и для них не создана система поддержки. Теряя документы, такой человек еще сильнее оказывается привязан к городу, в котором попал в беду и в котором не всегда и не сразу может получить помочь.

Оркестр из одних солистов

— Чем отличаются системы помощи бездомным в России и в Германии?

— Первое, что бросилось в глаза в Германии: 1) трезвая оценка и глубокое понимание ситуации проблемы в стране; 2) высокие профессиональные и нравственные компетенции специалистов, помогающих бездомным; 3) высокая сознательность общества; 4) внимательное отношение к бездомным при несентиментальном подходе и осмыслении подлинной пользы для человека. Следствие – взвешенная и продуманная работа система помощи в стране.

В России мне кажется, мы до такого уровня не доросли. Наверное, просто не успели. В Германии социальным служением занимаются дольше, включая подготовку специалистов.

Возможно, это хорошо, что у нас пока не все гладко — есть к чему стремиться. Плохо вот только, что страдают люди. Сейчас в России проектов помощи бездомным достаточно много. Это и государственные и церковные и некоммерческие проекты. Но системы, как таковой, я не вижу.

Каждый помогает, как понимает проблему – как может. Каждый сам по себе. А проблема общая, всего общества, всей страны. Вот в Германии это поняли.

Там государство непосредственно проблемой помощи бездомным не занимается: большая часть всех полномочий делегирована НКО, которые имеют в этом большой опыт. Средства на финансирование выделяются на системной основе: на федеральном уровне, на уровне земли и из бюджета города в разных пропорциях. Но это не означает, что ты получил деньги, и теперь я твой заказчик. НКО — это не исполнитель, а партнер, который занимается решением проблемы. Есть доверительное, уважительное отношение всех участников процесса друг ко другу.

У нас НКО, которые помогают бездомным, трудно получить помощь от государства на системной основе. Крупные организации спасают президентские гранты, мелкие вообще непонятно, как выживают. Государство создает свои проекты, которые общественность часто критикует за бюрократический подход. У всех в этом оркестре, так сказать, сольная партия. Но при этом общая мелодия как-то не складывается.

Перекидывание трупа

Бездомный у площади трех вокзалов в Москве. Фото:  ИТАР-ТАСС/ Зураб Джавахадзе

— Как вам кажется, как было бы эффективнее выстроить помощь бездомным в России?

— Про всю Россию не могу сказать. Но у нас с коллегами есть представление, как помощь бездомным можно перестроить в Москве.

Решая социальную проблему, нельзя игнорировать ее содержание. Бездомные на улицах Москвы – это приезжие люди. И большая их часть никуда не уедет, мы проверяли.  Создали программу «Возвращение», которая помогает людям, оказавшимся на улице вернуться домой, открыли центр содействия в трудоустройстве. Это все нужно и работает, но большая часть все равно остается на улице и вопиет о себе.

Нужно как можно скорее что-то делать, пока эти люди совсем не опустились. Пока не спились до конца, пока не стали инвалидами. Нужно заботиться о них здесь и сейчас. Если не отреагировать сейчас, все равно придется потом. Но государству это обойдется уже намного дороже во всех смыслах, в том числе и финансовом.

Одна из главных проблем, что в России система помощи везде выстроена по региональному принципу. В целом это рабочая схема, но исключение должны составлять мегаполисы, куда люди едут на заработки. Не от хорошей жизни едут. Как правило, безработица в родном регионе, нищета, пьянство окружения. Люди едут в Москву, чтобы выбраться со дна.

И вот они приезжают, их обманывает работодатель, не отдает им деньги, выбрасывает из жилья, которым они были обеспечены, пока работали. И человек оказывается на улице. Что ему сейчас в рамках действующей системы может предложить Москва: «Прости, друг, тебя сюда никто не звал. Езжай к себе». Да не уедет он.

Бездомный в одном из центров помощи в Москве. Фото: Павел Смертин/ТАСС

К сожалению, отчасти и права Москва, его сюда никто не звал. Но права все-таки отчасти. Ведь ты, Москва – столица, мать и сердце России. Так хочется, чтобы это сердце было сердцем любящей матери, жертвенной, щедрой, милующей, готовой до конца стоять за своих детей.

Вспомнился эпизод из жизни моего родного Ставрополя, который меня в свое время поразил. На границе Октябрьского и Ленинского района нашли труп. Сначала приехавший по вызову наряд Ленинского района перекинул его на сторону Октябрьского, затем тоже самое сделал наряд Октябрьского и т.д.

Не помню, кто «победил» в этом противостоянии. А ведь проблема не в том, что уголовное дело будет вести проигравшая в этой «игре» сторона. Проблема в том, что перекинув человека на ту сторону, ты обрел больший груз – камень на свое сердце, ты заклеил рот своей совести. И это проблема не тех полицейских. Это проблема нашей страны.

Пока мы не осознаем нашей общности внутри всей страны, пока мы внутренне, зрело и по-взрослому, не возьмем на себя ответственность за все, что происходит с людьми в нашей стране, мы не даже не приблизимся к проблеме бездомности. Пока будем делить их на местных и приезжих, будет так.

Москве по силам переосмыслить систему помощи тем, кто оказался на улице. Во-первых, потому что у Москвы есть деньги и силы на новые решения. Во-вторых, потому что… Да потому что она – Москва.

Мое глубокое убеждение — Москва на системной основе должна начать помогать бездомным, которые приехали сюда на заработки.

Кусочки паззла уже есть, осталось собрать

«Мастерская в центре помощи бездомным Teestube. Здесь бездомные восстанавливают трудовые навыки. Здесь реставрируют лавочки, делают скворечники и домики для насекомых (такие принято делать в Германии), а также деревянные елки и игрушки для благотвориетльных ярмарок и подарков благотворителям и друзьям Teestube на Рождество». Фото: Ирина Мешкова

— Как это может быть практически?

— На поверхности нет очевидных решений. Нужно собираться всем заинтересованным сторонам и вместе обдумывать. Например, хорошим решением могли бы стать социальные гостиницы. В той же Германии еще с начала 1980-х начали создавать приюты для людей, которые приезжают на заработки. Там они могли проживать за маленькую плату. Возможно, в Москве было бы уместно, чтобы условием проживания в такой гостинице была работа в конкретных предприятиях или в компаниях. И чтобы попасть в этот список работодателей компаниям было выгодно и престижно.

Хорошо бы подумать и о возможности создания в Москве принципиально новых по формату  реабилитационных центров помощи людям, оказавшимся на улице. Для людей, которые понимают свою проблему и хотят изменить свою жизнь, однако самостоятельно сделать это уже не в состоянии из-за жизни на улице. Многим нужно помочь вылечиться от алкоголизма, вернуть социальные и трудовые навыки, просто прийти в себя.  В Германии, кстати, система реабилитации бездомных есть, и она работает.

Отдельным пунктом нужно сказать об алкоголизме среди бездомных. Мы сейчас проводим в рамках президентского гранта исследование. В том числе оно показало, что больше половины бездомных имеют алкогольную зависимость. Это проблема, с которой тоже необходимо работать.

И хорошо бы, если бы эти новые форматы работы с бездомными Москва доверила бы реализовывать НКО. Мое личное ощущение, что среди НКО, помогающих бездомным в Москве, четко вырисовывались специализации организаций, которые практически под ключ могли бы выполнять проекты. Это и про социальные гостиницы, и про трудотерапию на легальной основе и про реабилитацию.

Есть организация, которой по силам на принципиально новый уровень вывести медицинскую, а также паллиативную помощь бездомным не только в Москве, но и в России в целом. Уже есть те, кому это по силам реализовать. Необходима единая, согласованная всеми участниками процесса, стратегия и четкий план развития на ближайшие 5-10 лет. Мне кажется, нас всех нужно как-то включить в общий процесс. Мое ощущение, что отдельные кусочки паззла уже есть, их просто нужно сложить.

Нищих всегда имеете с собою

Убежище бездомного под мостом в немецком городе Майнц. Фото: ТАСС/DPA

— То есть, вы хотите сказать, что если государство начнет помогать бездомным, которые приехали на заработки из других регионов, проблема бездомности в Москве решится?

— Нам всем нужно запомнить раз и навсегда: проблему бездомности не решить никогда. Всегда будут люди, которые будут жертвой обстоятельств и своей греховности, всегда будет те, кто по той или иной причине живет на улице. «Нищих всегда имеете с собою» (Ин. 12:8), – раз так сказал Господь, так оно и есть и так оно будет.

Но несмотря на все это, мы должны делать все, что в наших силах. Мы должны быстро реагировать на то, что происходит с людьми. Бездомность как лакмусовая бумага, которая обнажает проблемы, существующие в обществе. А чтобы реагировать, мы должны знать. Необходимо постоянно исследовать проблему бездомности, понимать, кто живет на улице, и почему они туда попали.

Возвращаясь к Германии. Там есть одна очень влиятельная организация – федеральное объединение Bag Wohnungslosenhilfe, которое собирает и постоянно обновляет информацию о бездомных. Входят в это сообщество люди разных компетенций, включая ученых. Такого тоже нам не хватает. Там также проводятся исследования, есть информационный центр, в котором можно получить грамотную консультацию.

— Расскажите, как система развивалась в Германии?

— Изначально в Германии бездомным помогали только церковные организации. С 60-х годов XX века появились первые специалисты, которые получили образование, чтобы помогать бездомным. Сейчас действует закон, который предписывает создание центра помощи бездомным в каждом крупном городе. Мы к этому до сих пор не пришли.

80% бездомных в Германии — мигранты из Новой Европы (включает в себя страны, которые 28 лет назад были частью «восточного коммунистического лагеря»), которые приехали на заработки. Для них созданы условия, которые могут улучшить их положение: после полугода работы они получают пособие.

Поскольку в Москве огромное количество бездомных — это люди, которые приехали в Москву на заработки, возможно, этот опыт тоже нам нужно каким-то образом взять на вооружение.

В Центре социальной адаптации имени Е.П. Глинки. Фото: Алексей Белкин/ТАСС

— В Москве есть приюты, в которых могут помочь оказавшимся на улице и приехавшим работать из регионов людям. В чем отличие?

— Эти приюты охватывают только 10% всех бездомных в Москве (1500 мест есть в ЦСА им. Глинка, приют «Теплый прием» Ильи Кускова имеет 60 мест, трудовые дома Ноя — около 1000 мест). Но, как мы уже с Вами говорили, у государственных организаций действует региональный принцип помощи. Если ты бездомный и бывший москвич, то тебе помогут, а если бездомный, но приехал из Челябинска, тебе скажут: ну, дружок, езжай обратно. Инвалид еще может рассчитывать на то, что его направят в дом инвалидов, или в дом престарелых. А вот если ты здоровый человек, который приехал заработать, и оказался на улице, а таких 70%, тебе государство особо не поможет. Формально ты не бездомный, у тебя есть жилье в Челябинске. Повторюсь, в этом противоречие: в помощи нуждаются люди, которые в Москве не считаются бездомными.

— Как выстроена поддержка этих людей в Германии?

— Есть центры занятости, где бездомные получают пособие по безработице, это 465 евро (33,2 тысячи рублей) и, как минимум, стоят где-то на учете.

Если они обращаются в приют за помощью и получают пособие, то должны какое-то время отработать, чтобы не потерять трудовые навыки. Например, бездомному говорят, что два часа в день он делает скворечники. Для этого созданы трудовые мастерские при приютах, и это в каком-то смысле принудительная работа (за которую они получают небольшие деньги). Она не длительная, чтобы не утомить человека, но она есть. Если человек отказывается от этой работы, ему снижают пособие в три раза.

Пенсионеры-волонтеры для бездомных

«Здание центра помощи бездомным Teestube Дьяконии Германии в г. Висбадене. На первом этаже здесь расположена благотворительная столовая. Помимо еды, которая предусмотрена для тех, кто живет в этом центре (на втором  и третьем — приют), здесь могут покушать и все бездомные, которые придут в Teestube. На фото волонтеры — это женщины из разных храмов евангелической церкви, которые собирают средства среди прихожан своих храмов, покупают еду и готовят бутерброды для бездомных. Пожилые люди в Германии очень активные и добродушные».  Фото: Ирина Мешкова.

— Какие интересные проекты помощи бездомным вы видели в Германии?

— Мне показалось интересным, что в Германии в проектах помощи бездомным участвует очень много волонтеров. Например, приют Diakonie, в котором мы были в Висбадене, состоит из восьми сотрудников и 120 волонтеров. Большая часть из них — это люди на пенсии. Среди волонтеров есть врачи: терапевты, стоматологи, которые приходят раз в неделю. При приюте есть лицензированный медицинский кабинет (также там помогают женщинам с детьми и людям с деменцией).

Важно сказать, что сначала они в Германии пробовали мотивировать бездомных обращаться за медицинской помощью в обычные медицинские учреждения, но это очень сложно и, как правило, бездомные не хотят этого делать. Мы в России тоже очень хотели бы прийти к этому — системно оказывать бездомным медицинскую помощь. Это очень правильный путь, но пока, к сожалению, медленно двигаемся. Мы пытаемся запустить в трех населенных пунктах медпункты для бездомных. Это очень сложно, потому что помимо Минздрава требуется участие еще соцслужб местных и нередко — еще и бизнеса, городских властей.

Мы видели еще любопытный проект волонтеров-парикмахеров. Их по всей Германии 400 человек. Причем участие в этом проекте для парикмахеров платное! Для них это очень престижно, они вносят 180 евро в год, чтобы иметь возможность участвовать.

У них у всех, как правило, есть свои салоны. На день они их закрывают и едут по какому-то маршруту, ориентируясь на предложенный путевой лист. За день в итоге стригут до 50-60 человек. Сами бездомные, конечно, обожают эту историю. Понятно, что это больше пиар, а не способ реабилитации. Но это пиар социальной проблемы, это формирует определенное отношение общества.

Человек, который знакомил нас с проектами помощи бездомным в Германии, рассказал, что однажды встретил мэра Висбадена на рождественском базаре, мэр там пек блины. Он спросил: а вы могли бы для бездомных сделать то же? Мэр согласился и несколько часов потом готовил.

Еще есть проект для бездомных с психическими заболеваниями «Контейнер-дорф». Его начал волонтер, который находил где-то контейнеры, собирал их и расселял там бездомных. Сейчас это уже достаточно большая площадь — 17 контейнеров. Там живут бездомные с психическими заболеваниями, помидоры выращивают, например. И к ним приезжает социальный работник.

Осколок в сердце

Бездомные в палатке для обогрева, где они могут получить горячую еду, пройти санитарную обработку и помыться, во дворе Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению на Николоямской улице. Фото: ИТАР-ТАСС/ Павел Смертин

И последнее, что хотелось бы мне сказать.

Система помощи бездомным в России должна быть выстроена так, чтобы красной нитью через нее виднелось искреннее сочувствие одного человека другому.

Есть один неприятный момент для тех, кто решит помогать бездомным всерьез и надолго. Особенность этого служения – всегда в сердце будет осколок, который будет вас ранить – это неудовлетворенность результатами работы. Всегда будет казаться, что ты сделал не все, что мог. Это нормально, потому что помочь человеку, опустившемуся на дно – это дело всей жизни. И каждый из них претендует на всю вашу жизнь. Для помогающего это невозможно. И в этом боль. Но это радость из-за терпения этой боли ради Христа.

Огромная благодарность Ольге Шмидт за сопровождение и перевод в течение поездки в Германию а также господину Рериху за желание поделиться всем, что у него есть — опытом, знанием, временем и даже секретами работы.