Колонка Елисея Осина. Детство российских детей, школьная учеба, дворы переполнены насилием, и это живая рана

Вы видели ролик, где девочка подросток в детском учреждении типа детского дома-интерната избивает маленьких детей? Она методично их избивает, дети плачут, кто-то ее снимает, потом девочка снова избивает детей уже в другой обстановке. Такой длинный и жуткий ролик.

Елисей ОсинОн прогремел в интернете, его показывали в новостях по центральным каналам, его комментировал Астахов, его обсуждали и комментировали многие специалисты. Особенно мне запомнился «злой» комментарий Людмилы Петрановской, недоумевающей по поводу удивленных комментариев людей в сети.

«Вы правда думаете, что несколько ударов ремнем по заднице – это самое ужасное, что может случиться в жизни ребенка из интерната или детдома?», — написала она.

Я немного отвлекусь от ролика, разовью тему. Одно из мест моей работы – центр от департамента образования. Там мы работаем с ребятами, которые учатся в окрестных школах, испытывают те или иные проблемы с учебой или поведением в школе. Центр у нас относительно небольшой, но детей приходит довольно много, и регулярно, очень часто дети, приходящие к нам, сталкиваются с проблемой, которая называется «травля». Возможно, вы слышали что-то про нечто подобное, возможно, не слышали, но из самого названия вы поймете, о чем речь. Травлей (или по-английски bullying) называются особенные отношения, в которых есть жертва (или жертвы) и гонители, обидчики. Обязательным в травле является так называемый дисбаланс сил – ситуация когда жертва оказывается неспособной дать отпор обидчикам. Такой дисбаланс сил возникает по разным причинам, например, жертва может быть физически слабым человеком (скажем, по причине болезни), может сознательно отказываться применять силу по отношению к другим, жертва просто может оказаться в меньшинстве, а может бояться дать отпор.

Травля принимает разные формы – и прямое насилие, и постоянные шутки, издевательства, и кибер-травля, когда кто-то преследует другого в социальных сетях, и просто ограничение другого в доступе к компаниям или кружкам, распространение слухов или порочащей информации.

Травля – это когда мальчики в классе смеются и скидывают портфель новенького с лестницы. Травля – это когда компания ребят доводит взрывную девочку в очках до точки кипения, называя ее «четырехглазой». Травля – это когда здоровые «деды» в армии «воспитывают» новобранцев, заставляя их выполнять бессмысленные упражнения под страхом жестокого избиения.

Травля – это плохо и вредно. Из-за травли дети не хотят ходить в школу, подростки страдают депрессией, взрослые мужики режут себе вены или расстреливают из автомата караул и убегают в леса. Исследования показывают, что травля вредна и для тех, кто является ее источником, для тех самых хулиганов. Точнее говоря, быть таким человеком означает с большой вероятностью иметь те или иные проблемы (например, самому регулярно подвергаться насилию, иметь хроническое расстройство поведения и т.д.).

Травля – распространенное явление. По некоторым исследованиям, до половины детей в школах в какой-то момент подвергались травле, около десяти процентов подвергались ей регулярно. Про это нужно было бы рассказывать отдельно, это очень важно и интересно (интересно потому что, исследуя феномены таких отношений, ученые сделали удивительные наблюдения), но я сейчас не про это.

Среди десятков причин, из-за которых возникает травля, особняком стоит одна, на мой взгляд, самая важная. В школьных коллективах ученые с поразительной частотой наблюдали такое явление: коллектив в каком-то смысле делился на три группы – жертв, обидчиков и свидетелей. Свидетели, как правило, были в большинстве, но ничего не делали, просто смотрели. Самым удивительным наблюдением было то, что из свидетелей большинству не нравилось то, что они видели! Им не нравилось насилие над слабыми, не нравилось видеть то, как бьют другого, не нравилось смотреть на картины унижения. Но в большинстве случаев эти самые свидетели молчали, молчали, потому что боялись, потому что не знали что делать, потому что…

Потому что считали происходящее нормальным. Конечно, если спросить у них индивидуально, в беседе, они сказали бы, что это нехорошо, но тогда когда они оказывались в коллективе с другими, наблюдали такую же отсутствующую реакцию других, смотрели как громко и весело расправляются с несчастными хулиганы, они молчали, считая, что происходит что-то естественное.

Я стараюсь не прибегать к подобным аргументам, но по моему опыту и моему впечатлению, российские дети постоянно встречаются с травлей. Я могу опираться только на мой опыт, потому что я не встречался с нормальными исследованиями по распространенности травли в российских школах. Их нет, как нет и самой темы в общественном обсуждении, но роликов в интернете, где одни школьники бьют, третируют, смеются над другими, полно (и, пожалуй, еще больше роликов, так и не попавших в интернет, а тем более эпизодов, так и не зафиксированных на видео). И полно ребят с такими историями, среди тех, кто приходит на прием к нам в центр.

Я считаю, что причина высокой распространенности травли – высокий уровень терпимости, толерантности к насилию в российских школах, возможно, в российском обществе вообще.

Что это значит? Есть много разных «ловушек», позволяющих оправдывать такую мерзкую и подлую вещь, как травля. Например, можно сказать, что через такие отношения должен пройти каждый и эти отношения сделают сильнее (а правда в том, что в таких отношениях люди лишь выживают, сохраняя потом долгое время глубокие душевные рубцы). Можно сказать, что жертва сама виновата, сама вызывает к себе такое отношение своим своеобразием, например, внешним видом, одеждой, поведением. Правды в таких утверждениях ровно столько же, сколько правды в том, что женщины, страдающие от домашнего насилия, сами виноваты в том, что их тираны мужья их бьют, сами заслуживают такого отношения к себе. Можно сказать, что это все в детской природе, что мальчики и девочки от природы злые и жестокие, хотя одновременно с этим те самые «злые» и «жестокие» дети способны и на акты невероятной смелости и доброты. Все это ложь, призванная оправдать и простить насилие, сделать его допустимым в детской среде. Со всем этим я постоянно встречаюсь, беседуя с ребятами, их родителями, выслушивая то, что думают про происходящее учителя, школьная администрация и родители других детей.

Я пойду дальше и скажу, что насилие в школах, насилие у детей и среди детей – важнейшая, очень больная, очень живая проблема современного российского общества и один из основных корней это проблемы в том, что взрослые это насилие разрешают и терпят, считая его допустимым, а может, пытаясь его даже эксплуатировать. Детство российских детей, школьная учеба, дворы переполнены насилием, и это живая рана.

Возвращаясь к началу колонки, я воспользуюсь историей той девочки-подростка как очень показательным примером – она делала то, что делала с молчаливого согласия взрослых. Не может быть, чтобы воспитатели не знали или не закрывали специально глаза на то, что происходит в спальнях по ночам. Может быть, они сами все это и устраивали, передавая полномочия по укладыванию детишек старшим девочкам, может быть, они просто отводили глаза в сторону, обнаруживая синяки на телах у малышей. Они это допускали, думая, что ничего не могут сделать, или даже считая, что им самим и детям все происходящее на пользу. Согласие взрослых воспитателей – вот истинная причина того, что происходило на этих страшных кадрах. Согласие детей – вот истинная причина того, что происходит на кадрах огромного числа снятых и не выложенных в интернет роликов об избиении детей в школах. Тотальное игнорирование и фактически согласие с текущим положением вещей взрослых – вот причина того, что дети жестоки по отношению друг к другу.

Эти мысли бродили во мне долгое время, и мне захотелось поделиться ими после недавних интересных и показательных событий. Очередной закон принимался в Госдуме по поводу сексуальных меньшинств. Люди собрались возле Думы, чтобы протестовать и, как водится, пришли люди, чтобы протестовать против тех, кто протестует. Один фотограф был там и сделал большой репортаж про те события, про то, как люди нападали и били других людей, про то, как полиция пыталась кого-то останавливать, про то, как в какой-то момент ушла, позволив одним людям избивать других людей. Среди избивающих оказались подростки, школьники. В фоторепортаже эти ребята сняты в самом конце, четверо мальчишек, просто попавших в кадр, видимо о чем-то разговаривающих с фотографами после всех этих драк.

Я не знаю, кто вы, читающий эти строки. Возможно, вы сторонник нового закона, запрещающего гомосексуальную пропаганду, возможно, вы недоумеваете по поводу его содержания и его актуальности (в России, где среди детей и подростков бушует эпидемия самоубийств, где уровень смертности от насильственных причин среди подростков и молодых взрослых самый высокий в Европе, властные мужчины и женщины ограничивают такое совершенно непонятное явление как «пропаганду ориентации»), возможно, вам вообще все равно, но не забывайте про тех ребят из фоторепортажа. Это обычные подростки, пойманные в объектив фотоаппаратов в не самый лучший момент, не самым расположенным к ним фотографом, в не самое спокойное время. Это самые банальные одноклассники или старшеклассники ваших детей из ваших школ, дворовые приятели ваших внуков, дети ваших соседей… Чего уж там говорить, двое из них внешне некоторыми чертами похожи на моего сына. И они вчетвером думают, что бить другого человека можно, потому что он другой.

А что думаете вы?