Новомученики и исповедники XX века отличаются от древних святых прежде всего тем, что их мир нам понятен – он почти совпадает с нашим. Они жили во времена, которые еще помнят старые фотографии и семейные предания, служили в обычных приходах, ходили по тем же улицам, что и мы.
Новомученики, конечно, не были сверхлюдьми – они тоже боялись, сомневались, уставали и, наверное, унывали. Но в трудный момент никаких сомнений у них не осталось – они до конца остались верны Христу. И это не укладывается в голове: как обычный человек, с обычными слабостями, мог выдержать такие мучения, не дрогнув?
В разных уголках России память о новомучениках хранят по-своему. В подмосковном Горетове под Можайском о них напоминают не только росписи храма и музей, но и не имеющий аналогов парк.
«Мамочкино кладбище» – там, где детей, умерших от голода, хоронили в бочках
Горетовский храм вернули верующим в 2006 году. И с того времени нынешний настоятель протоиерей Илья Шапиро, вместе с первым настоятелем, ныне покойным отцом Димитрием Смирновым, начал его восстанавливать. Стены к тому времени отсырели и стали разрушаться. И тогда их придумали одеть в бетонные «рубашки».
Протоиерей Илья Шапиро родился в 1960 году в Киеве. Во взрослом возрасте, в 22 года, принял крещение, а до этого окончил институт им. И. М. Губкина по специальности «прикладная математика». В 30 лет программист Илья Шапиро принял священнический сан. До 2005 года служил в Литве, а затем вернулся в Россию и стал клириком Троицкого храма в селе Горетово Можайского района Московской области. С 2017 года — настоятель храма Живоначальной Троицы в селе Горетово. Протоиерей Илья Шапиро также является координатором Международных Рупышевских Чтений и руководителем церковно-просветительского проекта «Арфа Серафима».
«Отец Димитрий Смирнов сразу благословил устроить северный придел в честь отца Михаила Маркова, который двадцать лет был настоятелем Горетовского храма, был репрессирован и погиб в Сиблаге. Но мы чувствовали, что тема новомучеников и исповедников должна пронизывать собой весь храм», – говорит отец Илья Шапиро.
И тогда арочные проемы алтаря расписали изнутри, а чтобы росписи могли видеть прихожане – сделали кованые царские врата. И получилось так красиво, что решили расписать весь храм изнутри. В сюжетах можно встретить следователя, который пишет признание за обвиняемого. Впечатляет изображение священника Иоанна Кочурова, которого уже мертвого волокли по шпалам. На западной стене, где по традиции пишут события Страшного суда, в сцене адских мук помимо бесов есть еще и красноармейцы.
Возле выхода отец Илья останавливается у росписи с изображением детей в деревянных бочках: «А знаете, что такое А.Л.Ж.И.Р? Акмолинский лагерь жен изменников родины. И там есть такое место «Мамочкино кладбище», где детей не давали матерям для кормления, – рассказывает отец Илья. – Дети умирали от голода. Их забивали в бочки и так хоронили. Сейчас это святое место в Казахстане и в нашем храме мы об этом помним».
В росписях горетовского храма новомученики изображены практически на каждой стене. Но отцу Илье показалось, что и этого недостаточно. И тогда возникла идея сделать парк, посвященный новомученикам. Но каким образом? Как прославить святых, которые были практически нашими современниками? А потом отец Илья побывал в Мариинске – городке в Кемеровской области, где погиб последний настоятель горетовского храма до закрытия — ссыльный священник Михаил Марков.
Воду не привозили, и измученные жаждой люди ели снег с кровавыми пятнами
Мариинск был столицей Сиблага. В сталинский период численность Сиблага колебалась от 25 до 79 тыс. человек. Большинство заключенных – около 70% – отбывали срок по политическим статьям. Условия жизни попавших туда в годы репрессий были невыносимыми. В 1933 году от голода умер каждый шестой заключенный. Бывший узник А. Шурыгин вспоминал, что в землянках царила чудовищная теснота – люди лежали на нарах, под нарами и в проходах; стояло зловоние; ни мисок, ни ложек не было.
К четырем котлам с похлебкой из мерзлой картошки, которую называли баландой, выстраивалась очередь, и заключенные черпали ее кепками, треухами или калошами. В феврале 1938-го года начался повальный мор: картофель закончился, воду не привозили, и измученные жаждой люди ели снег с кровавыми пятнами. Ослабевшие не могли дойти до отхожего места и садились возле землянок, дизентерия распространялась повсеместно. Сначала умирало по 18-20 человек в день, затем по 50-70.
«В Мариинске мемориальный комплекс устроен просто: лесоповал, расстрельная стена, идущие в никуда рельсы, барак в разрезе. Я ушел оттуда потрясенный», – вспоминает отец Илья.
А потом отец Илья приехал в один московский храм читать лекцию о протоиерее Понтии Рупышеве. После лекции кто-то вспомнил, что видел скульптуру отца Понтия у прихожанина храма, скульптора Александра Смирнова. Вскоре отцу Илье показали фотографию: отец Понтий в пальто, шляпе и с саквояжем. «Я поразился попаданию в образ и любви автора к своему герою», – признается он.
Оказалось, Смирнов создал скульптуру несколько лет назад, пораженный жизнью священника, и просто поставил на полку. И тогда священник и скульптор стали придумывать парк вместе.
«Ангел вошел с отроками в печь и погасил огонь? И ты тогда зайди»
Парк «Острова», освященный осенью 2025 года, – это извилистая тропа среди деревьев с мостиками, гротами и небольшими бронзовыми фигурами святых. При входе в парк нас встречают фигуры Серафима Саровского и Иоанна Кронштадского, которые пророчествовали о временах гонений. Чтобы увидеть все экспонаты парка, посетители проходят через небольшие деревянные арки. Это перголы.
«Идея из Синайского монастыря Святой Екатерины, – объясняет отец Илья. – Когда-то там были десять каменных ворот. И монахи стояли в этих воротах и каялись в грехах по одной из десяти заповедей. Вот мы по этому образу сделали десять пергол. Девять – это заповеди блаженства, а десятая – «радуйтесь и веселитесь».
Священник рассказывает, что по их замыслу каждая заповедь так или иначе символизируют жизнь того или иного новомученика, скульптуру которого мы встречаем на тропе. Например, возле арки Смирения стоит фигура Николая II. Всюду вдоль тропы – таблички с белыми буквами «Сандармох», «Свирьлаг», «Колыма», «Соловки» и названия других мест массовых расстрелов и захоронений жертв сталинских репрессий.
Отец Илья останавливается у места портрета монаха Андроника (Лукаша), известного Глинского старца: «Его мучители поставили перед открытой печкой и смеялись: «Ну, мы все знаем, что ангел вошел с отроками в печь Вавилоне и погасил огонь, значит, и ты зайди в печку». А отец Андроник на полном серьезе им отвечает: «А тапочки снять?». Понимаете, да? Он монах, человек послушания. И они ужаснулись от этой чистоты сердца». И передумали…
За отремонтированный храм – десять лет лагерей
На молитвенной тропе есть и память об отце Михаиле Маркове – настоятеле Троицкого храма в Горетово начала прошлого века. Небольшой барельеф напоминает о последних днях священномученика в Мариинском лагере. Батюшка изображен лежащим на смертном одре.
В годы советского безбожия его несколько раз вызывали на допросы и каждый раз, возвращаясь, он возобновлял служение в храме. «Не мое дело прятаться. Если есть воля Божия мне пострадать – значит, так надо, я готов», – говорил священник.
Между двумя ссылками в 1937 году он служил в Преображенском храме в соседнем селе Горячкино. От дома отца Михаила до прихода было 10 километров. Каждый день он пешком преодолевал этот путь. Люди быстро приняли и полюбили пастыря. «В те годы батюшка дерзнул отремонтировать обветшавший храм и покрасить крышу – в то время дело рискованное, ибо тогда это могло стоить жизни!», – замечает отец Илья.
И действительно, реакция властей последовала очень скоро: отца Михаила обвинили в антисоветской агитации и приговорили к десяти годам заключения в Мариинском лагере. Там священник Михаил Марков умер и был погребен в безвестной могиле.
Заканчивается тропа перголой со словами Нагорной проповеди Христа: «Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас». Рядом с ней скульптура мучеников, возносящихся на небо со штыками, стрелами и гвоздями. И чуть дальше — цветная мозаика Господа Вседержителя.
Но при чем же тут радуйтесь и веселитесь? «В чем их радость и веселье? Они же теперь вечно лицезрят Христа», – удивляется моему вопросу отец Илья.
«Я готов каждый день умереть»
О храме, который он многие годы восстанавливал, отец Илья готов говорить бесконечно. За это время им пережиты и осмыслены жития новомучеников, состоялось множество встреч с потомками святых, прочитаны сотни архивных документов, собраны бесценные экспонаты.
Особенно удивительно отец Илья рассказывает о том, как в горетовский храм стали стекаться святыни – поэтому в часовне под звонницей решили создать небольшой музей новомучеников. Батюшка показывает небольшой холщовый мешочек: «В нем земля с братской могилы, где захоронен отец Михаил Марков, мы привезли ее из Мариинска. Еще здесь полотенце, заботливо вышитое его родной сестрой».
На пожелтевших страницах тонкой тетрадочки аккуратно выведены имена и записи на полях – это синодик священника Ильи Четверухина. За антисоветскую агитацию он отбывал наказание в исправительно-трудовом лагере в Перми. «Накануне смерти отец Илья сказал: «Я многого лишился в жизни, я уже не страшусь никаких потерь, я готов каждый день умереть, я люблю Господа, и за Него я готов хоть живой на костер». На следующий день отец Илья Четверухин сгорел при пожаре в лагерном клубе», – рассказывает батюшка.
Каждый экспонат наш собеседник берет в руки очень бережно. «Вот эта ветхая, вся в заплатках шапочка-скуфья протоиерея Понтия Рупышева. Отец Понтий говорил: «Мы не будем давать обеты, мы будем их соблюдать». Вот до какой меры он хранил обет нестяжания», – поражается отец Илья. Среди безымянных артефактов музея – параман – нагрудный монашеский крест. «Он приплыл по морю к берегам Соловков. Кому он принадлежит – нам неизвестно, но очевидно, что кому-то из пострадавших монахов», – поясняет священник.
«Хорошо бы тропарь отцу Михаилу написать»
Когда в 2012 году в Горетово начали расписывать храм, сразу решили, что тема новомучеников будет главной. «Но тем более естественным казалось проявить свою любовь к страдальцам XX века в богослужении», – замечает отец Илья. Службы новомученикам только-только начинали появляться.
«Однажды редактор приходского журнала сказала: «Хорошо бы тропарь отцу Михаилу Маркову написать». И почему-то повернулась ко мне. Я, конечно, удивился – при чем тут я? А потом в голове сами собой стали складываться строки и вся служба!» – делится отец Илья.
Следом отец Илья написал службы священномученикам Владимиру Медведюку, Николаю Кандаурову, Иоанну Артоболевскому.
«Новомученики – святые из нашей эпохи. В советское время у людей, может, и не было такого горения, как в первые века христианства, но благодать Божия укрепила их», – размышляет отец Илья.
О написании молитв новомученикам отец Илья говорит так: «Было сказано, что богословие – это любовь к Богу всем умом. Любовь бывает разная. Если любовь в красках – это икона, то у гимнографа должна получиться икона в слове».
«У нас с вами есть земляк – настоящий святой»
«Новомученики имеют великое дерзновение перед Богом. Если мы это не прочувствуем, то многое потеряем. Как можно о них забыть? Этот человек, которого живым закопали в землю, этот заживо сгорел в пожаре, а вот этот умирал от холода, а этого опустили в прорубь. Они теперь там, с Господом. Никогда нельзя забывать это и к ним в первую очередь обращаться, потому что они так к нам близки», – считает отец Илья.
Постоянных прихожан из местных жителей в Горетово немного. Большинство приезжает из Москвы, Можайска и других близлежащих городов и сел. После прославления отца Михаила Маркова в 2004 году, с начала возрождения храма в 2006-м отец Илья призывает всех молиться священномученику. «Потому что отец Михаил здесь хозяин», – уверен отец Илья.
Несколько лет назад ему даже удалось добиться, чтобы одну из улиц в Горетово назвали в честь отца Михаила Маркова. «Я пришел в сельсовет с предложением. У нас с вами, говорю, есть земляк – настоящий святой. Отец Михаил ведь не только служил 20 лет в нашем храме, он и родился здесь. Давайте, говорю, сделаем доброе дело и переименуем в его честь Советскую улицу?» Но члены сельсовета как-то не обрадовались и замялись: история, так сказать, есть история».
Но отец Илья не думал отступать и предложил дать имя святого какой-нибудь другой, будущей улице. Так и сделали – и в Горетово теперь есть улица в честь новомученика Михаила Маркова.
