Недавние дембеля – парни, вернувшиеся из армии за последние два года, рассказывают, каково быть сегодня солдатом

Фото: Алексей Куденко / РИА Новости

(Имена изменены по просьбе говорящих. – Ред.)

Роман Кожевников

Я пошел в армию в 22 года. На тот момент я уже закончил бакалавриат, поступил в магистратуру, отучился там год, взял академ и ушел в армию.

Драки и нападения

Нормально подраться в армии сложно, потому что проходит телесный осмотр. Все стоят в трусах, офицеры или дежурные сержанты проверяют, нет ли следов побоев. А если у тебя синяк, то ты должен объяснить, откуда он, потому что если ты не скажешь, то к тебе тоже могут быть применены санкции.

Был случай, когда один парень что-то не поделил с другим, ударил его в челюсть и сломал. Сразу же об этом узнали офицеры, их изолировали друг от друга, одного отправили в медроту, а второго – в дисбат.

Дисбата все боятся. Это очень страшная вещь. Там суперстрогий режим. Плюс после дисбата, где ты находишься год или два, ты должен отслужить оставшееся время. Можно очень сильно продлить себе службу.

Особую опасность представляют тувинцы. С виду они не кажутся опасными, но они всегда ходят с заточками. Причем они делают их из всего, что под руку попадется.

Было бы правильно раскидать их по подразделениям, но так получалось, что они всегда оказывались в одном. Была история, что один тувинец напился, как он умудрился, я не знаю, и хотел пройти через КПП. Наряд его не пропустил, он достал заточку и ударил парня в руку, когда тот закрывался от удара.

Тувинец бросился бежать, но его догнали, схватили и отправили на гауптвахту. Было публичное заседание, весь полк собрался и спрашивали у солдат, как нужно поступить. В итоге, все решили, что его оставят.

А потом он же украл около 20 вещмешков. В полной комплектации один вещмешок стоит около 100 тысяч рублей. Вскрыл склад, залез туда, вытащил вещмешки и за забор поперебрасывал. Его поймали и отправили в тюрьму.

Воровство

Воровство – это очень большая проблема в армии. Воруют телефоны, и в какой-то момент даже образуется свой черный рынок, особенно когда приезжают молодые. К ним подходят старослужащие и говорят: «Давай свой телефон». Естественно молодые не знают еще ничего, не понимают, как поступить в этой ситуации.

Форму тоже воруют, а потом продают чуть ли не тем же, у кого эти вещи украли. При этом в армии нет понятия «украли», есть понятие «потерял».

И если у тебя что-то пропало, то ты в этом виноват сам.

Наказания

Сим-карта, выданная новобранцу. Фото: Виталий Аньков / РИА Новости

В армии наказания – это кладезь. Например, после отбоя объявляется игра в три скрипа. Кровати же металлические с пружинами. Если ты на них шевелишься, то они скрипят. И если по всей казарме ночью раздается три скрипа подряд, то объявляется подъем и что-нибудь происходит. Могут заставить еще раз построиться, еще раз одеться и еще раз раздеться.

Другой вариант наказания – бегать в противогазе и ОЗК (резиновый костюм для защиты) с лопатой. Такое наказание могло быть за то, что ты недостаточно быстро встал с места, когда в класс зашел офицер. Еще одно наказание – это стоять с табуреткой на вытянутых руках.

Сейчас в армии во многих местах установлены камеры, поэтому самые суровые наказания происходят в сушилке.

Были истории, когда-то кто-то из солдат очень сильно дерзил, и сержант говорил: «Пойдем в сушилку». Я никогда так не дрался, но присутствовал как арбитр. С людьми, которые посильнее, я дружил.

Побег и попытка самоубийства

В армии довольно распространены попытки самоубийства или побега. У нас была история, когда один солдат убежал с ножом. А когда такое происходит, то отправляются на поиски с оружием, и в случае сопротивления могут даже убить.

И вот этого парня, который сбежал с ножом, вернули и отправили в дисбат. Но дальнейшее развитие истории я не знаю.

Попытка самоубийства тоже была. Парень взял в наряде нож и начал себя резать в туалете. Его вовремя вытащили оттуда, потом какое-то время с ним работал психолог. Его даже хотели отправить домой, но в итоге он остался в подразделении и дослужил до конца.

Остальные ребята поняли, что не стоит так над ним издеваться. Над ним издевались до этого, но это были не очень жесткие вещи, скорее, приколы.

Были бытовые унижения – принеси то, подай это, ты в очереди последний, в наряд ты пойдешь, мыть туалет ты пойдешь в первую очередь. Он, видимо, этого не выдержал и начал себя резать. Скорее всего его били, но не сильно. Давали подзатыльники, пинки, толкали.

Про медицину

К болезням отношение строгое. Если у тебя что-то заболело, то нужно сразу же говорить офицеру. Другое дело, что он тебя обязательно морально унизит, скажет, что ты калич. Но это не значит, что тебе не окажут помощь.

А если ты не подойдешь к офицеру и тебе не окажут вовремя медицинскую помощь, то в осложнениях будут винить тебя, потому что ты не сообщил своевременно об этом.

У меня была пневмония. Она обнаружилась не сразу. Я неделю пролежал в медроте, и у меня начались сильные хрипы в легких. Я сказал об этом врачу, попросил отправить меня на рентген. Меня отправили, и выяснилось, что у меня пневмония. При этом мне нужно было самому найти контрактника, который меня бы отвез.

Пневмония – это очень серьезное заболевание, и если солдат заболевает ей, то начинаются санкции против командира. Ко мне приходил мой командир и спрашивал, как я умудрился так заболеть. А что я ему скажу? Наверное, потому что в казарме дыра, окна продувают, чтобы спать, нужно было накрываться одеялами и куртками.

В военной больнице мне оказали довольно хорошую медицинскую помощь, ставили капельницы, делали уколы, давали таблетки. Но когда мне понадобилась карточка с моим рентгеном, я ее не нашел. Я так понимаю, что врачи просто уничтожили ее, чтобы не было никаких лишних вопросов.

А еще в моей карточке была запись от гражданского врача, которая мне делала рентген, что у меня пневмония. А потом эта строчка тоже исчезла.

Роман Ушаков

Нашивки и погоны для военной формы. Фото:  Виталий Аньков / РИА Новости

Я пошел в армию в 24 года, отучившись в бакалавриате и магистратуре, где изучал телекоммуникации и радиофизику. При этом я был самый старый солдат в батальоне. Разница с некоторыми офицерами была от двух до шести лет.

Новый Год в больнице

С первых дней многие стали отсеиваться, потому что заболевали. Мы жили на втором этаже, а на первом и третьем в казарме шел ремонт. Мы его и делали. Один парень сразу заболел, потому что окна были открыты, а он как раз чинил их как-то.

Неделю он еще крепился и сам сбивал температуру, а потом слег с пневмонией и полслужбы провалялся в госпитале. Многие заболевали, потому что баня находилась в 700 метрах или даже в километре от основного места проживания. Там было очень жарко. А потом ты в минус 15 идешь распаренный.

Я продержался две недели, но потом меня тоже забрали в изолятор. В изоляторе было очень холодно. Все спали в одежде и под двумя одеялами. Я пролежал там неделю, потом вернулся к присяге, а под Новый Год снова заболел и попал в инфекционку с температурой 40 градусов.

Несколько дней ходил с такой температурой и сбивал ее, потому что хотел Новый Год встретить со всеми. Но все же попал в инфекционку. Новый Год там встречают в кровати с потушенным светом. Мы просто лежали, слушали, как где-то местные жители стреляют (салюты пускают). Смотришь из окошка – там машины ездят, а выйти за забор нельзя. Как в тюряге. Но я домосед и нормально переносил.

Избиения

Был один сержант. Очень вспыльчивый. Он мог так заорать так, что все сразу затихали: «Вы понимаете только язык страха и боли». Один раз этот сержант избил солдата ногами в раздевалке за то, что тот перед парадом потерял телку (нательное белье). Парень виду не подал.

Избивать нужно уметь, потому что проходят осмотры.

Может как-то это игнорировали. На осмотре ты снимаешь телку и закатываешь подштанники до колен. Может, он его по верхней части ног бил.

От этого же сержанта мне прилетел второй и третий за всю жизнь лещ (подзатыльник). Причем нормальный такой, в голове звенело. Получил я за то, что не отбил кантик. Кантик – это распространенное в армии явление, когда все должно быть под углом 90 градусов. Например, кровать должна быть заправлена так, чтобы угол матраса был ровно 90 градусов. За это мне и прилетело. После чего была команда взорвать весь кубрик: выдернули все простыни из-под матраса у всех кроватей, и я стал заправлять их по кантику.

В наряд через день

Фото: Саид Царнаев / РИА Новости

В боевой части дедовщины такой, какая была раньше, нет. Но мыть толчки в наряде пойдет свежеприбывший. С нарядами у нас была такая история: мы ходили часто, потому что многие были в командировках в других частях. И если обычно в наряды так часто ходят как в наказание, то у нас это было обычной частью службы. Согласно нормам, в наряд выходят максимум шесть раз в месяц. А мы ходили через день.

«Где ластик?»

Я был канцеляром, работал с разными бумажками и находился под начальством товарища капитана. Это был человек, который может загнобить и поставить в ничто, не используя никаких оскорблений или мата.

Самая запоминающаяся история была такая. После наряда я лег спать и слышу сквозь сон: «Ушакова ко мне». Подхожу к двери в канцелярию.

– Ушаков, где ластик?
– Какой ластик?
– Красно-синий ластик. Где он?
– Не могу знать.
– Найди мне его. Чтобы был через пять минут.

У каждой роты есть своя канцелярия. Я пошел в другую роту. Не успел пройти половину коридора. Снова вызывает: «Ушаков, иди спи. Нашел ластик, он под листами лежал». Еще минут двадцать я не мог уснуть, потому что меня колотило. И таких идиотских просьб было много, из этого состояла вся работа в канцелярии.

Увольнения

Меня не пускали в увольнения, потому что, судя по моей кислой роже, я мог кинуться под автобус.

За всю службу я был в увольнении раза три. Даже когда бабушка, ей 70 лет, приехала с дедом на машине летом по жаре из Волгограда, меня не отпустили. Я вышел за ворота во время обеда, и мы постояли рядом с КПП.

Они привезли жареный шашлык: дед просто божественно его готовит. Потом они уехали, нашли где-то гостиницу, чтобы переночевать. А на следующий день меня еще раз ненадолго отпустили, и я смог еще немного времени с ними побыть. Но когда приезжали к другим, их отпускали на сутки.

«Нет телефона – нет проблем»

Поскольку я был канцеляром, я мог иметь при себе телефон, чтобы товарищ капитан мог в любой момент мне позвонить и дать задание. И один раз я воспользовался положением: созвонился с матерью, потому что у деда были серьезные проблемы со здоровьем. Вскоре после этого он скончался. Я долго проговорил по телефону, а в это время было уже построение, я его пропустил. Меня начали искать, но в итоге я сам явился.

Товарищ капитан стал спрашивать, где я пропадал. Я объяснил ему, что у деда проблемы со здоровьем, поэтому мне нужно было позвонить. Он сказал мне сдать телефон со словами: «Нет телефона – нет проблем».

Игорь Семенов

Фото:  Антон Балашов / РИА Новости

Пошел в армию после бакалавриата. Учился на историка в Высшей школе экономики. Мне говорили, что буду служить недалеко, в европейской части России, но в итоге отправили в Калининград.

Дедовщина

Дедовщины не было, потому что теперь только год служат. Но в начале службы на все тяжелые работы отправляли молодых. Если тебя заставляют что-то делать, а ты отказываешься, то могут как-то на тебя надавить. Вернешься в кубрик, а у тебя все кровать разворошена.

Дедовщина была в предыдущие призывы. Это называлось система добра. Нам пытались ребята из старшего призыва это навязать, потому что у них это было. Ты должен выбирать: либо ты живешь по «добру», либо по уставу.

Жить по «добру» – это значит иметь какие-то неуставные вещи, но при этом ты должен уважать старший призыв и выполнять все их прихоти.

Например, чтобы войти в кубрик, нужно было постучаться и спросить: «Добро войти?» А если не спросил, то тебе скажут, почему без добра вошел, попробуй еще раз. Мне все это казалось очень смешным, когда рассказывали. Мне был 21 год уже во время службы, но, возможно, на 18-летних парнях это работало.

Еще если ты живешь в «добре», то ты должен выбирать себе годка из старшего призыва. Ты должен всю подноготную о нем узнать: как кого в семье зовут, как кошку зовут. При этом ты должен за этим годком ухаживать: отдавать свой сок, искать для него что-нибудь, например, сигарету, сходить в чипок и что-нибудь ему купить.

Потом ты ему сдаешь на «добро», как экзамен. Он задает тебе вопросы о себе, а ты должен ответить. После этого тебя бьют три раза по заднице пряжкой от ремня, потом нужно было в бане толкать, то есть отжиматься, но не выпрямляя руки. На нижней полке нужно было отжаться 100 раз, потом вышел, отдохнул, и на верхней еще 50 раз.

Потом самый последний экзамен – это ты стоишь в упоре лежа, а перед тобой на полу кладут листочек и ждут, пока с тебя три капли пота не упадут на этот листочек. Это очень долго. У нас через это все только один парень проходил. Но в теории мы все жили по этому «добру».

Ситуаций, когда издевались жестоко, не было. Но мы, конечно, младший призыв тоже заставляли что-то делать вместо нас, тоже качали их. Но был один парень, которого потом перевели, потому что ему физически было очень тяжело на тренировках. Он совсем не справлялся, плюс его гнобили, потому что он всегда косячил.

Отношения с офицерами

Фото: Александр Кряжев / РИА Новости

Некоторые офицеры пытались как-то самоутверждаться за счет солдат. Был один такой, очень раскачанный, ходил павлином в сильно ушитом кителе и натягивал козырек фуражки чуть ли не на глаза. Если с ним не поздороваешься, даже если он идет вдалеке, то мог заставить бегать. Пробежишь пару кругов, он спросит, понял, за что, если скажешь нет, снова будешь бегать.

Командир роты был довольно аморфным. А старшина роты был человек-настроение. Например, проходишь мимо него, а он тебе: «Найди мне автоген (зажигалка). Бегом». И ты бегаешь минут двадцать, ищешь ее. В итоге потом приходишь и говоришь, что нет нигде. А он тебе: «Да нет, уже не надо».

Еще он любил делать лосей просто ни за что (Делать лося – вид физического наказания. Солдат держит руки у лба в виде рогов лося, прижимая ладонь нижней руки к кисти верхней. Наказывающий бьет кулаком по «рогам». Для особо провинившихся существует вариация – лось «музыкальный». Процедура та же, но перед ударом новобранец должен пропеть знаменитые строчки: «Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь». Удар. После него следует завершить строку: «Все мне ясно стало теперь». – Ред.). И у него очень жестко это получалось. У меня это было один раз, и это было сильно.

Он все время придумывал какие-то задания. Идите склад разгружать, и мы весь день разгружаем, потом отправлял газон косить или листья сжигать. А они сырые. Он начинает спрашивать, почему листья еще не сожжены, говоришь ему, что не успели, он: «Сейчас в костер полетите».

Как-то раз за какой-то косяк, нам устроили пожар в кубрике (как учебная тревога). А когда происходит пожар, то выносится вся мебель. И нас заставили на плац вынести все кровати, тумбочки и восстановить на плацу географию кубрика.

Потом еще было такое понятие «мыльняк». Берется ведро с теплой водой, туда стругаешь хозяйственное мыло, взбалтываешь, разбрасываешь пену по площади, потом щеткой чистишь и собираешь пену. Это более сложный способ уборки. И один раз нас заставили делать мыльняк по всей казарме, причем в противогазах и ОЗК.

Про медицину

По итогу армии мне пришлось зуб удалить. У нас не было лазаретов, просто был медпункт какой-то. У меня как-то раз разболелся зуб, я уехал к стоматологу в город, она мне положила мышьяк на зуб и сказала вернуться через два дня, чтобы она мне вынула мышьяк, иначе зуб убьется.

Я вернулся и сказал начальнику санчасти, что мне нужно будет снова поехать. Он сказал, что никаких проблем. Но в этот день была учебная тревога, в итоге я приехал к стоматологу только через четыре дня. А зуб был уже убит. Она мне его как-то залечила, но когда я вернулся из армии, мне вырвали зуб.

Увольнения

На увольнения нервов уходило много. Нельзя было запланировать как-то встречу с родителями, потому что увольнение давали только на выходных на той же недели, когда ты писал рапорт. Нельзя было попросить увольнение за три недели вперед на определенные даты.

Например, пишешь рапорт в понедельник и получаешь ответ только в пятницу, и все время нервничаешь в ожидании. Дают обычно на сутки. Утром в субботу уходишь, ночуешь и возвращаешься в воскресенье.

Один раз, правда, прилетели родители с братом, а я был в госпитале, и меня никак не могли отпустить. Было обидно.

Не давали обычно местным, потому что к ним было какое-то строгое отношение. Я ходил в увольнение раза четыре.

Полевые учения

Фото: Виталий Тимкив / РИА Новости

У нас один раз была ситуация. Когда мы были на полевых учениях, где мы отрабатывали друг на друге засады, одному парню свой автомат отдал прапорщик. А если у солдат патроны были холостые, то у офицеров и у контрактников были боевые. И вот этот парень сидел в засаде, увидел, как проходят другие солдаты, и он так вжился в роль, что едва не выстрелил. Говорил потом, что за секунду у него в голове произошла вспышка, и он опомнился.

Георгий Поляков

Ушел в армию во время учебы в бакалавриате. Сейчас продолжаю обучение на втором курсе МГТУ им. Н.Э.Баумана. Изучаю робототехнику.

Что такое армия

Фото: Алексей Мальгавко / РИА Новости

Пытаться объяснить, что такое армия, человеку, который там не бывал, невозможно. Все равно, что пытаться описать, что такое восхождение в горы. Если ты сам этого не прожил, то не поймешь, что в этом такого: поднимаешься, ну и что.

В первые дни были сложно поверить, что жизнь так круто поменялась, потому что все казалось каким-то сюрреализмом. И первые месяца два у меня вызывала смех серьезность вокруг происходящего, потому что многие вещи приходилось делать неестественно.

Жизнь там похожа на монашеское послушание, потому что находишься в очень ограниченных условиях. Некоторые, это было видно, жили своим духом, но в большинстве своем люди обращались к низменным потребностям, начинали грубеть.

Наказания

У меня был такой случай. Я шел в библиотеку книжку сдавать и прошел мимо офицера довольно высокого звания и то ли отдал ему честь, то ли нет, а он спросил меня, куда я иду.

А по части нельзя было передвигаться одному, потому что все должны быть под контролем. И он заставил меня бегать вокруг плаца.

Пользоваться библиотекой при этом можно, но любое твое действие осложняется тем, что о нем должен знать офицер, поэтому ты должен спросить у него разрешения. Есть тысяча причин, почему этого не стоит делать. Потому что интересы одного человека не будут сопоставляться с интересами ста человек. И с интересами самого офицера.

Индивидуальность

Больше всего мне не хватало личного пространства, потому что там абсолютно все было общим. Никакое проявление индивидуальности там просто невозможно. И с точки зрения армии в этом нет никакой необходимости. Ты свои потребности принижаешь, потому что все ради общего блага. А мне неприятна сама мысль о стандартизации человека.

О добре с кулаками

Фото: Алексей Мальгавко / РИА Новости

Я пацифист. Я не поддерживаю мысль о том, что вопросы нужно решать насилием. Меня поразило, что по уставу, нельзя иметь при себе гуманистическую или пацифистскую литературу.

Один из столпов идеологии любого армейца заключается в том, что у добра есть кулаки. Считается, что чем ты сильнее, тем лучше, и мне изначально это не нравилось.

Поэтому я пытался чем-то мирным заниматься и в итоге стал поваром. Был разнорабочим, что-то чинил.

Об обряде неофициального посвящения

У нас в «Росгвардии» ничего такого не было. Но я знаю, что у РХБЗ-шников (Войска радиационной, химической и биологической защиты) обряд посвящения заключается в том, что недавно прибывшему закрывают все дыхательные пути, и смотрят, сколько он продержится.

Патруль

Во время ЧМ мы патрулировали город, и у меня была возможность разговаривать с иностранцами и помогать им, когда они обращались. Это было приятно, познакомиться с новыми людьми, пошутить с ними.

Еще одно из приятных впечатлений – патрулирование на школьном выпускном около Кремля. Там было много красивых выпускников и выпускниц. И я с удовольствием простоял там весь день, потому что было лето, было очень приятно, что можно смотреть на новые лица.

Про выборы

Нас водили на выборы президента. Никакой агитации не было, никто за мной не следил. Но большая часть людей в армии была аполитичной. И выбор у них был либо просто сделать какое-то механическое движение, либо проголосовать за Путина, потому что его портреты везде висели.

Когда вышел из армии

Фото: Александр Кряжев / РИА Новости

Когда служба закончилась, и я вышел за КПП, я первым делом снял шапку. Потому что мне больше всего хотелось сделать что-то, чего делать было весь этот год нельзя.

Это был для меня очень важный жест, потому что все это время без головного убора я ходить не мог.