Две стороны – страдающий проситель и помогающий волонтер. Свободны ли они по определению от критики, всегда ли их помыслы чисты? Эксперт Майя Сонина – о токсичных отношениях в благотворительности

Волонтеры в ПНИ. Фото: Павел Смертин

Наша основная задача – оказывать любую возможную помощь каждому человеку, обратившемуся за поддержкой. При этом мы переживаем не только технические сложности с поиском средств помощи, на что тратится масса ресурсов, — есть еще «невидимые миру слезы». То, что мы привычно скрываем от внешних глаз и перевариваем внутри сообщества, «пока не рванет», а то и стараемся не выносить вовсе за личные границы.

Но внутренние конфликты подтачивают те самые драгоценные ресурсы — порой еще активнее, чем тактика и стратегия со сложной логистикой вместе взятые — и внезапно именно скрытые столкновения становятся причиной быстрого выгорания помогальщиков.

В благотворительности работают такие же люди, как все, не надо на них вешать ярлыки святости – это приносит только вред, как уже не раз говорилось. Сотрудники фондов и волонтеры имеют свои, вполне земные привычки, тоже болеют, умирают, иногда курят одну за одной, и у них есть свои психотравмы. Вот, буквально, всё, как у людей, честное слово.

В нервической работе помогальщика, как в любой другой, связанной со стрессами, случаются и психологическая несовместимость, и конфликты убеждений, и канделябры, летящие в соратника.

В природе встречаются и невыносимые подопечные, и невыносимые волонтеры.

Есть мнение, что доброволец, отдающий свое время другим, не подлежит критике по определению, и все его помыслы чисты. Это не так. С другой стороны, многие уверены, что страдающий человек вправе ставить НКО ультиматумы и требовать выполнения всех своих условий – иные готовы чуть ли не вскрыть свою черепную коробку и вручить страдальцу ложку для поедания своего мозга, только потому что «ему хуже». Нет, так нельзя. Или да, можно, но тогда отдавайте себя в жертву одному, предупредив остальных, что рассчитывать на вашу поддержку они уже не смогут.

Не зря же с волонтерами проводят собеседования. Первое, что хочется выяснить в разговоре с кандидатом, предлагающим волонтерскую помощь: зачем пришел? Или даже – за чем пришел? Уважаемый доброволец, загляни вглубь себя и попробуй без прекраснодушия и конфетно-букетных намерений «нести добро», «помогать бедным деткам», сам себе честно ответить на этот вопрос. Заранее, чтобы в дальнейшем не наломать дров — в том числе, в своей впечатлительной душе.

Детские психотравмы, пропущенные через наши фенотипы характера, диктуют наше поведение, если они не «проработаны». Важно помнить, что даже в страдании человек остается человеком. И может вести себя стоически, а может — манипулировать. Видимо, стоит определить для себя свои границы и четко их обозначить, чтобы не уйти в конфликт из-за несоответствия ожиданий и действительности.

Если вас интересует благотворительность, вы хотите разбираться в новых технологиях, читать экспертные интервью с яркими фигурами в мире НКО и помогать с умом — подписывайтесь на секторную рассылку Милосердие.РУ. Чем больше мы знаем, тем лучше помогаем!

«NN ХУЖЕ, ЧЕМ НАМ, ПУСТЬ NN ПОХУЛИГАНИТ»

Наверное, мы так же расчеловечиваем этого NN своим презрением, как и какого-нибудь WW за его инаковость. То есть мы «с высоты нашего покровительства» считаем себя вправе допустить в отношении себя и окружающих сумасбродство, в зависимости от степени его страдания. И этим отнимаем у живого человека право быть личностью, оставив в его распоряжение одно биологическое страдание и «снисходя до его уровня». Презрение и жалость по своей сути близки. Если мы в нашей помощи проявили деструктивные презрение, или жалость, а не конструктивную эмпатию, стоит ожидать от объекта помощи не сотрудничества, а паразитизма. Я хочу уважать того, кому помогаю.

Я многие годы проработала волонтером, повидала много волонтеров и жертвователей вокруг и далеко окрест. Кто не ответил себе в самом начале честно на вопрос о мотивации, за того, к сожалению, ответит ближний, когда действия с зарядом негативного результата вынесут один из этих мотивов наружу:

  1. Ты любишь острые ощущения, адреналин, присутствие опасности, и на этом фоне тебе хочется быть героем. Тебе приятно быть героем, ты нравишься себе в таком качестве. Критика, в итоге, неприемлема — ты же лучше всех знаешь, как надо. Ты выбираешь для своего участия в «спасении мира» места, где все выглядит эффектнее, и проходишь мимо задавленной, не визуализированной и потому для тебя слишком неочевидной боли.

Слушай, но даже если это так, ты можешь быть полезен в рекламе благотворительности, потому что большинство людей осуществляют свою помощь как раз по твоей схеме: они бросаются срочно помогать под влиянием первого впечатления, и не склонны проверять факты, особенно, если картинка беззакония застит разум.

Так вот, самый адреналиновый кайф, как раз для тебя, в том, чтобы направить «помогательную способность» людей в нужное русло, прочь от мошеннических сборов, где жулики давно уже все рассчитали и неплохо поживают, ни в чем себе не отказывая, за счет таких вот толп доверчивых граждан, которые под влиянием страшных картинок – «за что так страдают детки!??» – и в праведном гневе, в приступе гормональной, а не рациональной доброты срочно стремятся спасти мир со своего мягкого дивана, так и не включив критическое мышление.  Убеди их в том, что они неправы, а? У тебя хорошо получится, ведь это интересная задача для настоящего Бэтмена. Только не жди лавров благодарности там, где не до плетения лавровых венков, а если лавры ты все-таки снискал, то почивая на них в вальяжности победителя, ты можешь навредить неиллюзорно, знаю я тебя.

  1. Тебе хочется быть поближе к смерти и страданию, и тебе близка эстетика нуара? Ведь мир погряз во зле, а кругом враги, эти сытые, жадные людишки, которым все мало, и которые слишком мало страдали, так? Но ты ведь выше этого. Ты представляешь себя на месте обездоленного, и тебя тянет к нему. Лучше не надо, не отнимай у него надежду и возможность оставаться личностью. Я знаю, для таких, как ты, это привлекательно. И я бы всерьез посоветовала тебе обратиться… ну, хорошо, пусть, к психологу. Да-да, я знаю таких, как ты, и, честно говоря, лучше с тобой дел не иметь, пока ты в таком неустойчивом состоянии. Почувствуешь вкус к жизни, полюбишь людей, проработаешь свои детские травмы, которые сейчас тобой завладели, – тогда поговорим.
  2. Ты ощущаешь себя вечной жертвой обстоятельств и решил, что лучший способ помочь себе – это помочь другому, кому еще хуже? Нет, эта давняя известная профанация не работает. Во-первых, тебя будут использовать так же, как ты используешь других, настаивая на своей жертвенности, и так по кругу. Потому это и называется «токсичной помощью» — она продолжает отравлять и тебя, и тех, кто рядом. Ты будешь героически и с усилием брать на себя самые безнадежные, неподъемные задачи, страдать от их неподъемности, а потом болеть, жаловаться, питаться от жалости других по отношению к себе, манипулировать ближним и позволять подопечному манипулировать собой, не смея обозначить границы, и этим его же развращать. Замкнутый порочный круг.

Ты считаешь, что у тебя просто такая вот обостренная до болезненности эмпатия, ты помогаешь из жалости, но мое глубокое убеждение в том, что сверх-жалость не только для врача, но и для волонтера, сотрудника социального НКО – слишком плохой советчик, и всего должно быть в меру. Если ты не можешь трезво действовать, когда тебе мешает твое рыдание над чьими-то страданиями, потому что «тебе это близко», лучше отойди в сторону, или не стесняйся делегировать этот вопрос другому. Исцелися сам.

Автору этого текста не хочется обличений — потому что не сформулировала бы и не могла бы описать все эти паттерны, не заглядывая в них, как в зеркало, и не узнавая в них что-то из своих черт и склонностей. Из этих паттернов, по определению отца Георгия Чистякова, нужно со временем «вырастать, как из детской одежды», и помнить, что не всегда интенсивное причинение добра оборачивается добром.

По-моему, самым честным ответом каждого без исключения человека, только-только встающего на путь помощи ближнему-дальнему, да и с каждым последующим шагом обучения и практики, будет: знаешь, я не очень уверен, но вдруг я чем-то смогу быть полезен? Давай я поучаствую посильно в любом качестве, хотя бы начав с выполнения самых простых, не требующих полного погружения задач. Ведь речь-то идет не об амбициях в сдвигании гор — там-то, может, нахрапистость и наглость побеждают.

А тут у нас с вами слишком тонкая материя — чужая жизнь и ее качество.

Майя Сонина — директор и идейный вдохновитель фонда помощи больным муковисцидозом «Кислород». Более 15 лет назад Майя, по профессии арт-педагог, стала волонтёром. Много лет проработала вместе с выдающимися фигурами российской благотворительности, такими как о. Георгий Чистяков и Галина Чаликова, создательница и первый директор фонда «Подари жизнь».