История проекта Health&Help поражает авантюризмом: две девушки отправились центральноамериканскую Гватемалу, чтобы построить там медпункт. В 2017 году двери клиники открылись для пациентов

На пороге клиники

Сейчас в рамках проекта идет строительство второй больницы в Никарагуа. Как удалось реализовать проекты, кто поддерживает организацию и что движет людьми, которые приезжают в клиники Health&Help работать бесплатно, разбирается «Милосердие.ru».

Как все начиналось

Временная кухня для тех, кто строит клинику в Никарагуа. Фото: Ирина Брестер

История Health&Help началась в 2016 году в приемном отделении инфекционной клинической больницы номер 4 Уфы. Именно там работала врач-инфекционист Виктория Валикова, которая до этого провела около года на волонтерских проектах в Центральной Америке.

В 2011 году Виктория закончила Башкирский государственный медицинский университет, а в 2013 поступила в Институт тропической медицины Антверпена в Бельгии. В Уфу Виктория приехала уже с идеей собственного благотворительного проекта:

«Я вернулась на работу в больницу, откуда уволилась за несколько лет до этого. Причин было несколько: во-первых, я очень люблю работать врачом, во-вторых, в силу опыта эта работа была несложной для меня: я могла одновременно помогать больнице, где не хватало врачей, и заниматься проектом. У меня даже хватило сил на вторую работу: чтобы заработать денег на билеты в Гватемалу, я дополнительно устроилась в частную клинику».

Знакомство с Кариной Башаровой, которая потом стала сооновательницей проекта, запустило реакцию: за несколько месяцев девушки придумали уже реальный план строительства в Гватемале и начали готовить краудфандинговую кампанию. Выбор страны объяснялся просто: у Виктории уже был опыт работы в нескольких гватемальских больницах, и ее молодой человек тоже был родом из Гватемалы.

Соосновательница проекта Карина Башарова. Фото: Ирина Брестер

«Карина была первым человеком, который сказал: твоя идея – реальна, – вспоминает Виктория. – И это было очень важно.

Конечно, мы совершили много ошибок из-за неопытности: много сил вложили в сайт, который оказался не первостепенным, сразу начали набирать волонтеров, еще до старта проекта, делали какие-то чертежи на клетчатой бумаге ручкой. Мы делали непонятно что, но мы делали очень многое, работали в десятках разных направлений, думаю, именно поэтому все получилось».

Первый сбор девушки открыли на российской площадке «Бумстартер»: за два месяца им удалось собрать 1 миллион 326 тысяч рублей частных пожертвований.

Врач-инфекционист Виктория Валикова. Фото: facebook.com/viktoriya.valikova

«Изначально мы не рассчитывали на что-то очень амбициозное: мы запланировали строительство небольшого здравпункта примерно на 25 пациентов в день. Это должно было быть небольшое деревянное здание с несколькими комнатами для волонтеров», – рассказала Карина Башарова.

Но уже после начала сбора денег планы начали меняться: так, оказалось, что в Гватемале из-за пожарной безопасности нельзя строить общественные здания из дерева, пришлось переписывать смету с расчетом на строительство из бетонных блоков. Очень помогла гватемальская строительная компания Cementos Progresso, которая пожертвовала проекту необходимый цемент.

Материалы в Гватемале оказались существенно дороже российских: шифер стоил около 800 рублей за квадратный метр (в России это 85-120 рублей); бетонные блоки – 320 рублей за штуку (от 21 рубля в России); фанера для межкомнатных перегородок – 1000 рублей за квадратный метр (в России она стоит от 300 рублей за лист).

Кроме того, фундамент здания должен быть основательным из-за постоянных землетрясений – Гватемала находится в так называемом «огненном кольце»: на территории страны насчитывается около тридцати вулканов.

Жители никарагуанской деревни. Фото: Камиль Айсин

Недостающую сумму пришлось добирать на международной краудфандинговой площадке Generosity, где удалось собрать больше 10 тысяч долларов, и у частных доноров – отдельных филантропов и коммерческих компаний.

Общая стоимость строительства составила около 50 тысяч долларов, и в эту сумму не вошли материальные пожертвования – окна, двери, цемент: девушки буквально ходили по окрестным магазинам и выпрашивали стройматериалы.

Вот как вспоминает это время Виктория: «Мы писали все время разным людям, организациям, каждый день рассылали письма, но нужно было еще что-то делать на месте. Поэтому мы решили, что каждое утро мы будем ходить в местные магазины и просить, чтобы нам дали что-то небольшое.

Мы прорабатывали, что эффективнее: в один день мы шли в коротких юбках, на следующий – в майках с логотипами организации, потом просто в обычной одежде. Логотип работал лучше всего: в мини-юбках нас не сильно воспринимали всерьез».

«Вокруг тебя только горы и индейцы майя»

Врач-волонтер Маргарита Берташевич в гватемальской клинике Health&Help. Фото: Камиль Айсин

В феврале 2017 года строительство завершилось, и клинику торжественно открыли. Это был большой праздник: весь день играли гватемальские маримбы, и в конце празднований даже православный священник приехал освятить комнаты.

Вместо деревянного домика получилось добротное здание из блоков с тремя смотровыми, одной палатой дневного стационара, кухней и тремя жилыми помещениями для волонтеров.

Это все еще скорее здравпункт, но расширенный: тут могут принять несложные роды, провести общие консультации по педиатрии, гинекологии и общей медицине, выбрать схему лечения диабета, зашить рану, сделать ЭКГ, УЗИ и экспресс-анализы, удалить зуб.

Также работники клиники могут транспортировать тяжелых пациентов в госпиталь или оставить человека на несколько дней, если нужна стабилизация. Сейчас на лекарства девушки тратят около 3 тысяч долларов в месяц, но многие медикаменты им жертвуют другие благотворительные клиники.

В среднем содержание клиники в Гватемале стоит около 4-5 тысяч долларов в месяц, но подсчитать сложно: неясно, входят ли сюда расходы на билеты для врачей-волонтеров (от 1000 долларов) и административные траты организации в целом.

Рыбная ловля – один из самых невыгодных промыслов в Латинской Америке. Фото: Ирина Брестер

Первые месяцы Виктория и Карина лично жили в клинике, налаживая все процессы. И они сами, и доктора работали на волонтерской основе, причем некоторые приезжали на длительные сроки – до года.

За два года работы в проекте приняли участие более ста волонтеров. Чаще всего это были молодые врачи, которые только закончили обучение, но приезжали и опытные люди: так, врач скорой помощи из США Маничан Реттс уже более пятнадцати лет работает в выездной бригаде, медсестра Аманда Найт из Великобритании с тридцатилетним опытом работы, уролог Ричард Лейдингер из США с более чем двадцатилетним опытом.

Каждый такой человек устраивал лекции и мастер-классы для волонтеров и проводил большую просветительскую работу с населением.

Официально медицина в Гватемале бесплатная, но в реальности ситуация с медицинским обеспечением в стране плачевная – считает волонтерка проекта, врач-терапевт Ксения Егошина: «Мы безопаснее принимали роды, у нас появился аппарат УЗИ, кадры у нас были намного лучше, чем в гватемальских клиниках, хотя система медицинского образования там сама по себе неплохая.

Бесплатную медицинскую помощь в реальности гватемальцам получить сложно, потому что очереди, нет мест в реанимациях, нет мест в палатах, а мы можем хотя бы довезти человека живым.

Рыба – основная еда как местных жителей, так и волонтеров-строителей. Фото: Камиль Айсин

Катастрофическая ситуация с диабетом – питание, полное отсутствие диагностики, у людей нет денег на инсулин. К тому же им ничего не рассказывают, ничему не учат, а мы каждого пациента проверяли на уровень сахара и проводили огромную просветительскую работу.

За год мне удалось компенсировать очень много пациентов с этим заболеванием, и их состояние сильно улучшилось. Диабет – очень серьезная болезнь, она убивает. Даже если бы проект вел деятельность только по лечению диабета, это уже был бы огромный вклад в гватемальскую медицину».

«Каждый день мы принимали около пятидесяти пациентов, и, если в клинике всего один лечащий врач – это просто недостижимый объем, – рассказала врач-педиатр Юлия Жирнова. – Причем пациентов становится все больше, сарафанное радио разносится далеко за пределы нашей деревни, люди едут по несколько часов именно к нам.

Они часто говорят, что такого отношения не получишь в локальном центре здоровья. Еще мы можем дать им медикаменты, а после консультации в центре здоровья или госпитале лекарства нужно покупать самим, и для людей иногда это неподъемные суммы».

«Клиника делает огромную работу, – считает гинеколог Анна Николенко. – Потому что теперь никто из пациентов не умрет от диабетических осложнений, многие не умрут от элементарных травм и кровотечений, в конце концов пациента всегда довезут до больницы, потому что многие готовы пожертвовать своей жизнью или жизнью близких, лишь бы не тратиться на перевозку».

Многие никарагуанцы на берегу Тихого океана живут не в домах, а в хижинах из полиэтилена. Фото: Ирина Брестер

Доктора, которые работают в клинике, постоянно сталкиваются с трудностями, связанными с отсутствием у гватемальцев базовых медицинских знаний и локальными традициями.

«Были сложные роды, – вспоминает Анна Николенко. – Уже срок превысил 43 с половиной недели, а пациентка, которую я вела, никак не приходила. Наконец она приехала, и я ахнула: там уже замедлялось сердцебиение плода. Мы сильно поссорились с камадроной (женщина без медицинской подготовки, которая принимает роды в деревне, – прим. авт.), которая не понимала, что я делаю, и устроила скандал, в результате женщина уже чуть ли не с головкой ребенка между ног почти сбежала от нас.

Я как могла объясняла, что надо остаться: ситуация тяжелая, там разрывы с предыдущих родов, обвитие пуповины. Сначала все пошло нормально: родилась девочка, я отделила пуповину от плаценты, и тут плацента не отходит, надо отделять ее вручную, и все это без реанимации, без анестезиолога. Час я массировала ее матку, и плацента отделилась. Через сорок минут я снова начала прием, прошли сутки».

В клинике регулярно действуют отдельные программы по контролю здоровья детей. Фото: Ольга Маркова

Отношения на проекте у волонтеров складываются иногда непросто: сказываются тяжелые условия и огромная нагрузка. Многие впервые оказываются в иноязычной среде, из-за морального перенапряжения начинаются конфликты. Но, как правило, их удается решить – рассказала терапевт Ксения Егошина:

«В обычной жизни, если не понравился человек, некомфортно с ним, ты найдешь, куда уйти. А тут, когда вокруг тебя только горы и индейцы майя, а все, что ты можешь сказать по-испански, «меня зовут Ксения», некуда деться. И все вынуждены притираться.

Это отлично проверяет человека на способность искать компромиссы, контактировать с людьми, слушать другого и понимать, что можно исправить. И получается, что какие бы люди ни приезжали на проект, если они достаточно осознанные, они находят общий язык. Бывает даже так, что отношения начинаются с конфликта, а заканчиваются теплой дружбой».

Никарагуа: смелый план

Архитекторы Елизавета и Михаил Шишины, волонтер Петр Шило и местные волонтеры-строители в Гватемале. Фото: Ольга Маркова

Изначально предполагалось, что Health&Help будет расширяться: с момента начала строительства в Гватемале девушки уже думали над концепцией следующего благотворительного проекта. Ближе всего к реализации была идея детского дома на Гаити, но потом стало понятно, что в соседней Никарагуа ситуация с медициной похожа на гватемальскую, а опыт строительства клиники лучше всего экстраполируется на вторую клинику.

Снова запустили краудфандинг, на котором удалось собрать 1 миллион 800 тысяч рублей. За вычетом налогов и сборов это оказалось половиной необходимой для строительства суммы.

«Мы, когда брали место, которое априори намного сложнее, чем предыдущее, думали, что будет интереснее, но легче, потому что уже есть опыт. Это как хирург, которому скучно делать одно и то же, так и мы – вырезали аппендицит один раз, теперь вырезаем грыжу.

Но мы опять не рассчитали свои силы. Легче не вышло: морально, материально и физически вторая стройка нам обходится намного тяжелее.

Там все время происходит что-то непредвиденное: например, оказалось, что нужно строительство габионовой стены, так как гору над клиникой размывает ручей, а это еще 30 тысяч долларов, – поделилась Виктория Валикова. – Это один из тех моментов, когда ты думаешь: лучше застрелиться сразу, или стоит подождать немного?»

Те, кто занимается сельским хозяйством в Никарагуа, все еще используют тягловую силу. Фото: Камиль Айсин

Ситуация в никарагуанском поселке, где Health&Help строит клинику, плачевнее гватемальской. Место без электричества и проточной воды, куда не может доехать бурильная установка, так как нет дороги. Колодец и цементные кольца волонтерам пришлось делать вручную, как и копать фундамент, а также перетаскивать стройматериалы.

Часть техники работает от солнечной батареи, которую купил один из волонтеров, но основная часть инструментов работает от бензинового генератора, и топлива уходит много. При этом прием пациентов уже начался, на медикаменты для Никарагуа организация тратит около тысячи долларов в месяц.

«Мы с Кариной и Викой ездили в Никарагуа, показывали людям в деревне, как мы будем их лечить, – вспоминает Ксения Егошина. – Мы ждали, что никто не придет, но за день мы приняли 86 пациентов. Огромного чемодана, забитого медикаментами до отказа, не хватило.

Мне попалось очень много декомпенсированных диабетиков, которым срочно нужно было колоть инсулин. Я помню: стоит черная хижина из полиэтилена, к палкам привязан гамак, в гамаке лежит бабушка, и я ей ставлю катетер и подвязываю капельницу к этим же палкам. И таких у меня лежат три человека».

Строительством занимаются те же архитекторы, которые работали в Гватемале: Михаил и Елизавета Шишины. Они делают все: от проектирования до непосредственной работы на площадке со строителями, которыми стали местные жители и волонтеры проекта.

Елизавета Шишина на строительстве клиники в Гватемале. Фото: Ольга Маркова

«Раньше мы работали в известном московском архитектурном бюро, проектировали бизнес-центры, жилые комплексы, отели, – поделилась Елизавета Шишина. – Любовь к своей профессии и путешествиям привела нас сначала на проект Build a School For Nepal, а оттуда – в Health&Help.

В классической модели проектирования и строительства участвует очень много людей: заказчик, инвестор, проектировщики, архитекторы. Когда мы беремся за проектирование и строительство волонтерских проектов, есть только мы и наш проект. Нам не приходится идти на компромиссы с теми, кто нам платит, потому что мы работаем бесплатно, мы проектируем то, что сами в силах построить, или немного больше. Это отличный способ достичь свободы в творчестве».

Волонтер Андрей Евсеев на строительстве клиники в Никарагуа. Фото: Камиль Айсин

Работать на строительстве приезжают самые разные люди. В феврале уехал из Никарагуа волонтер Вадим Осипов, который до участия в проекте несколько лет прожил в США:

«Работа проекта организована, на мой взгляд, нормально, материалы есть, инструменты есть. Но сложно складываются отношения на площадке, мы много конфликтовали с Михаилом Шишиным.

Хотя в целом впечатление у меня осталось хорошее: никогда не думал, что увижу, как рождаются морские черепашки, и уж тем более не думал, что буду выпускать их в океан.

Я считаю, что Вика и Карина делают очень важное дело, и это наверняка не последний раз, когда я принимаю участие в благотворительном проекте».

«У нас все уходят в уныние»

Вид на клинику (здание с внутренним двором в центре) в гватемальском поселке Чуйнахтахуюб. Фото: Максим Тарасов

На постоянной основе Health&Help поддерживают несколько крупных доноров, которые  обеспечивают буфер для бесперебойной работы. В поисках финансирования очень помогает пиар: так, благодаря постам Артемия Лебедева в ЖЖ удалось привлечь для участия в проекте несколько десятков человек.

Пожертвования идут в первую очередь на обеспечение работы клиник и проекта в целом – закупку медикаментов и медицинских расходников, питание для волонтеров, газ, кислород для пациентов, помощь в покупке авиабилетов для врачей. В 2019 году начали появляться зарплаты у некоторых сотрудников: местной медсестры в гватемальской клинике, специалиста по коммуникациям.

«Мне кажется, что нам помогают те, кто хочет уйти от “адресных сборов”, – поясняет Карина Башарова. – Обычно это те люди, которым интересно не просто один раз сделать что-то хорошее, для них важнее видеть постоянный результат. В свою очередь мы стараемся показывать, как мы работаем: делимся процессом и результатами в соцсетях».

У волонтеров, которые вкладывают в проект свой труд, разная мотивация, но чаще всего это личное развитие. «Ты пытаешься понять, для чего вообще ты это делаешь? – размышляет Ксения Егошина. – Тебе кажется, что ты должен помогать из-за того, что тебе хочется помочь. Но в какой-то момент тебя очень сильно опускает с небес на землю.

Мы нередко сталкивались с ситуацией, когда нас считали богатыми белыми: мы отвозили пациентов в город на свои деньги, даже давали им наличные на первичные нужды, а потом отец семейства на другой день вез нас на машине, останавливался посреди дороги и говорил: вот если вы мне сейчас не доплатите 30 кетцаль (около 250 рублей, – прим. авт.) – дальше не повезу.

Дети в рыбацкой деревушке Никарагуа, где строится вторая клиника. Фото: Ирина Брестер

Я тогда плакала, потому что не понимала, зачем это все. Но все эти негативные случаи потом нивелировались теми пациентами, которые были искренне благодарны».

«Я сама убедилась, что это огромный вклад, – поделилась Анна Николенко. – Люди в России даже в глубинке образованы, они чаще всего имеют доступ к помощи, а в Гватемале она недоступна.

Медицинских знаний нет, люди не знают, что делать, куда обращаться, не могут доехать в критических ситуациях, и даже наша амбулаторная помощь – это колоссальная работа. Работа и волонтерство в Гватемале дали мне многое. Я стала более уверена в себе, в каких-то критических ситуациях, даже если мы не всегда могли помочь.

Я обязательно приеду еще раз, когда достроится клиника в Никарагуа, когда там будет какое-то обеспечение, я и сама что-то привезу. Помогать – это очень здорово, работать в команде с единомышленниками – отлично, видеть результаты своей работы – неоценимо. Я не верю в альтруизм: мы все делаем ради своих каких-то целей, но важен результат».

«Такие проекты нужны миру по множеству причин, – считает Елизавета Шишина. – Во-первых, они действительно помогают местным жителям получить доступ к базовой медицинской помощи.

Во-вторых, они создают “рабочие места”, дают возможность неравнодушным врачам со всего мира помогать другим.

В-третьих, они наглядно демонстрируют, что в нашем развитом обществе есть место не только деньгам, не только потреблению».

Сама Виктория Валикова в многочисленных интервью признается, что Health&Help – очень большая нагрузка. Но оправданная: «Это постоянная борьба: многое получается не так, а, когда ты имеешь опыт одного успешного проекта, ты уже не можешь упасть в грязь лицом.

Девочка из деревни в Никарагуа. Фото: Камиль Айсин

Мы ставим объемные цели, и у нас по очереди все в организации уходят, если не в депрессию, то в уныние точно. Но в то же время это интересно, и сейчас у нас абсолютно другой уровень по сравнению с тем, с чего мы начинали.

У нас раньше не было никакой стратегии, а сейчас менеджмент круче, чем у коммерческих организаций. Но моральный выбор перед нами стоит тяжелый: люди в организации ставят комфорт и личную жизнь на второе место, могут добровольно не есть, не спать. Но они делают это ради чего-то.

Я думаю, что я бы вряд ли ценила то, что у меня сейчас есть, если бы не прошла эти страдания и круги ада, и у меня было бы намного меньше людей, которым я доверяю и которых ценю, если бы все давалось по мановению волшебной палочки. Я считаю, что оно того стоит».

Вид на горы из поселка Чуйнахтахуюб в Гватемале. Фото: Ольга Маркова

Строительство клиники Health&Help в Никарагуа должно завершиться летом 2019 года. В ближайшее время девушки не планируют открывать другие филиалы: нужно заняться новой клиникой, отладить все там. Но проект будет развиваться и дальше.

Следить за ходом проекта можно на странице Health&Help в Инстаграме.