25-летняя Андреа Хаберман не хотела лететь в командировку из родного Чикаго в Нью-Йорк. Накануне она купила свадебное платье, планировала медовый месяц и составляла бесконечные списки: гостей, блюд, подарков, песен в плейлист.
Ее рейс дважды переносили и, если бы задержали еще раз, она бы осталась дома и вылетела только на следующий день. Но вечером 10 сентября 2001 года девушка все-таки приземлилась в Нью-Йорке.
В районе восьми утра следующего дня Андреа сделала последнее фото в своей жизни – на временный пропуск в северную башню Всемирного торгового центра, в одном из офисов которой на 92-ом этаже была назначена деловая встреча.
Андреа любила все делать заранее, поэтому на встречу явилась за 20 минут до начала. Чтобы скоротать время, она набрала номер своего жениха Аллена. У пары была традиция созваниваться в начале дня, если они в разных городах. Кто первый позвонил, тот выиграл. Андреа услышала в трубке сонный голос любимого, прошептала: «Скоро прилечу… уже скучаю». Через несколько минут первый самолет врезался в здание почти на уровне ее офиса.
В свои 44 года Джон Нивен работал топ-менеджером в страховой компании Aon Risk Services. У него было прекрасное жилье в верхнем Ист-сайте, компания друзей, с которыми Джон любил играть в теннис, членство в престижном благотворительном обществе святого Николая, которое занималось сохранением исторического наследия в Нью-Йорке. Любимая жена Эллен и полуторагодовалый сын Джек, с которым отец обожал возиться в свободное от работы время.
«Он был настоящим джентльменом, знаете такой мужчина старой школы, замечательный отец – ходил невероятно счастливым, когда у нас родился сын», – вспоминает его супруга.
Утром 11 сентября 2001 года Джон отправился в свой офис на 105-м этаже Южной башни Всемирного торгового центра. Узнав, что самолет атаковал первую, северную башню, он сразу же набрал номер жены: «Привет, дорогая. Если услышишь что-нибудь в новостях, не волнуйся, со мной все в порядке. Это было в другом здании». Это были его последние слова, адресованные семье. Спустя примерно 15 минут после этого разговора второй самолет атаковал уже южную башню между 77-м и 85-м этажами. Спастись с этажей, расположенных выше уровня пожара, смогли немногие, и Джон не был в их числе.
При атаке на башни-близнецы погибли в общей сложности 2753 человек – экипажи и пассажиры двух авиалайнеров, офисные сотрудники, пожарные. Всего жертвами теракта 11 сентября стали 2977 человек, с учетом убитых в Пентагоне и еще на двух захваченных рейсах. Около половины погибших не найдены и не опознаны до сих пор. Но благодаря усилиям ученых, которые сначала буквально по крупицам собирали останки, а затем использовали самые передовые открытия в области расшифровки ДНК, жертвы самого крупного в мировой истории теракта все еще возвращаются к своим близким – спустя 25 лет после трагедии.
«Пока не опознаем каждого, кто погиб»
Поиск и опознание Андреа Хаберман, Джона Нивена и других жертв теракта стало делом жизни доктора Чарльза Хирша – главного судебно-медицинского эксперта Нью-Йорка. «Мы никогда не прекратим работу, пока не установим личность каждого, кто погиб в тот день. Это наш священный долг», – говорил Хирш журналистам.
Он и его команда были у подножия горящих, но еще не рухнувших башен. Уже в первые минуты после теракта. Припарковали грузовики, стали устанавливать временный морг. Даже как обрушилась южная башня, а до обрушения северной оставались считанные минуты, Хирш не останавливал работу. Он сам получил тяжелые травмы – позже выяснилось, что у него были сломаны все ребра, но покрытый сажей, продолжал делать свое дело. Один из сотрудников его команды чудом выжил, едва не задетый обломками падающих зданий.
Разборы завалов продолжались почти год – вплоть до мая 2002 года. В первый день еще смогли найти живых – всего из-под обломков небоскребов спаслись 20 человек, пожарных, полицейских и нескольких гражданских, которые выжили в северной башне благодаря образовавшимся при обрушении пустотам в области лестничных пролетов. Последней утром 12 сентября извлекли Джанель Гусман-Макмиллан, сотрудницу Портового управления Нью-Йорка и Нью-Джерси. После этого находили лишь фрагменты тел – иногда они помещались на ладони, иногда речь шла и вовсе о микроскопических частицах человеческих останков размером всего в несколько миллиметров.
Сбором занимались сотни агентов ФБР, сотрудники полиции, криминалисты. Работать приходилось в белых защитных костюмах, перчатках и респираторах, чтобы не надышаться ядовитой пылью. Они вручную перебирали камень за камнем, осколок за осколком, а под конец буквально песчинку за песчинкой, которые просеивали через сито, чтобы не пропустить малейшие частицы, которые отличаются по цвету и текстуре.
За 11 месяцев были найдены тысячи фрагментов человеческих костей, тканей, многие из которых величиной всего несколько миллиметров. Проводить на месте идентификацию, сортировку обломков было невозможно, поэтому почти два миллиона тонн из частей башен, разбитых самолетов, личных вещей и фрагментов тел погибших под строжайшим контролем баржами, грузовиками вывозили на полигон Fresh Kills на Стейтон-Айленде. В ближайшие годы экспертам предстояла нелегкая работа.
Худший кошмар
В башнях после взрывов, пожаров и обрушения останки подверглись воздействию всего, что может уничтожить ДНК: топлива, плесени, бактерий, солнечного света, химических веществ, жары. Ученые называли это «худшим кошмаром для ДНК». Работать привычными методами в 2001 году с таким материалом было просто невозможно.
Сразу после трагедии 11 сентября весь Нью-Йорк был увешан объявлениями: «Помогите найти человека». Фото, скупые строчки с описанием примет и в конце «Мог находится во Всемирном торговом центре». Поначалу многие значились не погибшими, а пропавшими без вести. Узнать окончательную правду можно было, лишь идентифицировав останки.
Семья Андреа Хаберман – отец, мать, сестра Джули и жених Аллен спустя 16 часов после атаки уже были в Нью-Йорке. Раз за разом они обходили больницы и медицинские центры на Манхеттене, и раз за разом слышали: «Ее тут нет». Вскоре надежда на то, что Андреа выжила, сменилась необходимостью узнать, что с ней произошло и что от нее осталось. Родители и сестра сдали анализ ДНК.
То же самое сделала семья Джона Нивена: в первые дни после теракта судмедэксперты взяли мазок с внутренней стороны щеки его полуторагодовалого сына Джека. Команда доктора Чарли Хирша также принимала для исследования личные вещи погибших: зубные щетки, бритвы, расчески – все, чего касался человек при жизни.
Благодаря анализу генетического материала, отпечаткам пальцев, стоматологическим данным за первые месяцы были идентифицированы сотни человек. К концу 2004 году были опознаны около 1500 из почти трех тысяч погибших 11 сентября. Но в апреле 2005 года эксперты честно признались, что возможности ДНК-анализа на данный момент исчерпаны, а работы приостановлены. «Мы делаем паузу, но не останавливаемся», – говорил тогда Чарльз Хирш. Около 50% (по другим данным – 40%) погибших на тот момент так и не были найдены и опознаны.
Вместо тела похоронила шкатулку
В какой-то момент супруга Джона Нивена Эллен отчаялась ждать. Чтобы поставить точку и жить дальше, она вместе с сыном похоронили шкатулку с памятными вещами: фотографиями, письмом, которое она написала, и рисунком Джека.
Так поступали многие. Одни семьи хоронили пустые гробы и устраивали кенотафы, чтобы просто иметь место на кладбище, куда можно прийти и вспомнить о близком человеке. Другие погребали предмет одежды, запасную форму, кошелек или обувь. Третьи символически закапывали землю или пыль, собранную на месте трагедии. Были и те, кто не проводил церемоний, наоборот, старался представить все так, будто любимый человек просто уехал далеко-далеко, но обязательно вернется. У каждого, кто потерял 11 сентября близкого, был свой способ справляться с переживаниями.
А в 2012 году и вовсе разразился скандал. Выяснилось, что часть останков тех, кто погиб при атаке на Пентагон и при падении рейса номер 93 в Пенсильвании, пассажиры которого единственные смогли сопротивляться террористам, были просто отправлены на свалку.
Фрагменты тел, которые хранились в военном морге на авиабазе Довер, после того, как не были опознаны, просто кремировались и передавались на утилизацию как биологические отходы. Подрядчик, нанятый для этого, вывез прах на мусорный полигон. То же самое произошло в Нью-Йорке – фрагменты разрушенных зданий Всемирного торгового центра были вывезены на свалку на Стейтон-Айленде. Сегодня эксперты говорят о том, что обломки могли содержать ДНК погибших, но изменить что-либо уже поздно.
Семья оставалось лишь надеяться, что оставшиеся фрагменты тел (чаще всего речь шла об обгоревших костях) будут сохраняться, а наука рано или поздно совершит прорыв и позволит узнать, кому принадлежали эти останки.
Останки исследовали по 10-15 раз
Объясняя, почему невозможно идентифицировать то, что осталось от погибших, генетики, работавшие с жертвами теракта 11 сентября, приводили такой пример. Попробуйте, говорили они, восстановить номер телефона, записанный на клочке бумаги. При том, что некоторые цифры просто отсутствуют. Можно пытаться угадывать, но когда пробелов слишком много – появляется и множество различных комбинаций, из которых только одна может быть правильной.
За 25 лет все найденные фрагменты исследовали повторно по десять-пятнадцать раз. Иногда – успешно, но чаще – без возможности получить положительный ответ.
Главная проблема не в том, что под воздействием множества агрессивных факторов от ДНК почти ничего не оставалось. Дело в том, что стандартные способы, которые применялись в нулевых годах, просто не могли прочитать небольшие фрагменты и качественно проанализировать генетический материал.
Но время шло, ученые разрабатывали методы, позволяющие работать с более короткими участками ДНК. Появлялись новые способы выделения генетического материала. Затем произошел прорыв в секвенировании генома: специалисты научились одновременно считывать огромное количество сохранившихся небольших фрагментов ДНК и получать из них значительно больше информации, чем прежние методы.
В то же время в США расширялись базы данных, все больше и больше людей стали сдавать свой генетический материал, соответственно, стало появляться все больше и больше образцов для сравнения. Нельзя сказать, что именно теракт 11 сентября помог совершить фундаментальный прорыв в науке. Но он однозначно стал одной из причин, благодаря которой ученые стали лучше понимать, как читать ДНК даже в тех случаях, когда генетического материала совсем мало.
А потом, в 2007 году, на крыше одного из зданий рядом с Ground zero – мемориалом, построенным на месте башен-близнецов – нашли человеческие кости.
Все эти годы кто-то искал Джона
Когда строители начали демонтаж полуразрушенного здания Deutsche Bank — Южная башня во время падения задела его 15 этажей, на них попали токсичные химикаты, пыль и оно было признано небезопасным. Сооружение накрыли черным полотном до лучших времен. Которые настали в 2007 году. Сначала рабочие, сняв покрытие с крыши, увидели крохотные частицы человеческих костей, которые попали туда с падающих башен. Стало очевидно: нужно искать и в других местах. Обследовали каждый этаж здания, гравий рядом с ним. Использовали пылесосы и собирали не только обломки, но даже пыль. Так у экспертов появилась новая надежда – опознать ранее не найденных жертв и дать покой еще нескольким семьям.
Чтобы извлечь ДНК, от останков отделяли небольшие кусочки костей, замораживали их с помощью жидкого азота, а затем измельчали в порошок и извлекали генетическую информацию. Затем ее сопоставляли с другими образцами, с базами данных и даже специальной генеалогической базой, которая заработала в США – она позволяет аккумулировать данные о различных семьях и работать с родословными людей.
Останки Джона Нивена изучали многократно. Но только спустя 22 года после гибели, в 2023-ем, его останки были идентифицированы. Лаборатория наконец получила идеальное совпадение с образцом мазка со щеки, взятого у его малолетнего сына.
Эллен Нивен украшала рождественскую елку и уже хотела повесить очередную игрушку, но чуть не уронила из-за звонка в дверь. На пороге стояли двое полицейских. Эллен забеспокоилась: не случилось ли чего с сыном? Но оказалось, что правоохранители пришли поговорить о ее муже Джоне.
«Это был шок, когда полицейские сказали: «Мы нашли ДНК вашего супруга», – вспоминает Эллен. – Я даже подумать не могла, что поиски шли все эти годы».
Она успела снова выйти замуж и родила двух сыновей. А ее старшему Джеку к тому времени исполнилось 23 года. «Для него это было воодушевляюще: он понял, что все это время люди продолжали работать, чтобы найти хотя бы какую-то частичку его отца. Многие, кто знал Джона, узнав новости, связались с нами. Так Джек смог узнать много нового о папе из рассказов его друзей, коллег и товарищей».
Смогут опознать еще 47 жертв
Впервые останки Андреа Хаберман были идентифицированы весной 2002 года, и тогда родители впервые осознали – никаким чудом их дочь не смогла спастись. Спустя пару лет Гордону Хаберману сообщили, что найдены вещи Андреа: содержимое сумочки, телефон, пейджер, водительские права, пропуск на 92-ой этаж, ключи, кредитные карты, очки и мобильный телефон – тот самый, с которого она звонила Аллену за несколько минут до смерти. Гордон побоялся показать этот пакет жене, осознавал, что для нее это будет мучительно, ведь супруга до сих пор не могла спокойно смотреть на висевшее в шкафу свадебное платье Андреа. Мистер Хаберман спрятал пакет в ящике своего стола и семь лет не открывал.
За минувшие годы фрагменты останков Андреа Хаберман находили идентифицировали уже 11 раз. Последний раз – в 2024 году. Для ее семьи каждая новость о дочери – это шаг к спокойствию. Отец девушки Гордон Хаберман говорит, что эти сообщения болезненны, но одновременно необходимы: «Если его дочь смогла пережить то, что ей пришлось пережить в башне, я не могу отказаться от попытки узнать, что с ней произошло. Не проходит ни дня, чтобы я, мы не думали о ней».
Около половины семей погибших сообщили, что, если останки их близкого человека будут идентифицированы, они не хотят об этом знать. Это тоже позиция, которая имеет право на существование: людям тяжело возвращаться к тяжелым воспоминаниям после того, как они уже закрыли дверь в прошлое. Но многие все еще надеются получить известие о том, что дорогой человек найден. Это важно для того, чтобы окончательно проститься. Люди говорят об этом как об исцелении.
У тех, кто согласился ждать и верить, есть выбор: в случае идентификации останков попросить похоронное бюро забрать их упакованными в вакуумную упаковку, с этикеткой с американским флагом и захоронить, либо оставить их на хранении у судебно-медицинского эксперта и прийти за ними тогда, когда семья будет к этому готова.
В конце августа 2026 года, незадолго до 25-ой годовщины теракта, была опознана 1651-ая жертва. Ей стала женщина, семья которой решила не разглашать имя. Личность удалось установить с помощью генетической генеалогии − метода, сочетающего анализ ДНК и исследование генеалогических связей за счет выстраивания вручную генеалогического древа и использования ДНК дальних родственников, которые есть в базе. Антропологи уверены, что в ближайшее время таким же образом смогут опознать еще 47 жертв.
Источники:
