Мой сын кричал почти круглосуточно

Своих детей у меня нет, и я не замужем. А вот детей всегда хотелось. Мне уже сорок – что называется, «часы тикают». И я взяла приемного ребенка

Фото с сайта theattachedfamily.com

Продолжаем публиковать рассказы приемных мам. Как может выглядеть адаптация ребенка, попадающего из детского дома в семью после возврата? Где найти силы на то, чтобы пережить этот период? И как подготовить близких к тому, что ребенок ведет себя необычно?

«Напиши записочку, чтобы мне дали ребенка»

Своих детей у меня нет, и я не замужем. А вот детей всегда очень хотелось. Мне уже сорок – что называется, «часы тикают».

Потом пришла мысль: ведь можно найти человека, которому уже нужна мама. И как-то я в этой мысли мгновенно укрепилась.

Причем накануне мне звонила двоюродная сестра, рассказала, что она едет в Израиль. Я спрашиваю: «А ты поедешь к Стене Плача? Напиши записочку, чтобы мне дали ребенка».

И в тот день, когда у меня четко сформулировалась мысль: где-то уже есть ребенок, которому я нужна, — от нее приходит сообщение: «Я только что вложила твою записку. Написала, как ты сказала». Я позвонила и ответила: «Твоя почта дошла».

Десять лет назад я уже думала взять ребенка, но тогда мне было тридцать, я еще надеялась, что дети, может быть, будут свои. А тут – очень серьезно озадачилась, окончила ШПР и собрала документы.

«Знакомьтесь, это ваш внук»

Нашелся сын достаточно стихийно. Я мониторила родительские сайты и уже знала детей наизусть. Однажды вижу незнакомое фото. Первая мысль: «Какой симпатичный мальчик. За ним наверняка выстроится очередь, не стоит даже пытаться».

Через неделю открываю сайт – он опять там. Я прочитала, что про него пишут, и поняла: просто не смогу жить, если пройду мимо. Утром позвонила своим родителям и сказала: «Если у этого парня нет умственной отсталости, и он ходит сам, я его возьму». (Я тогда понимала: я должна работать, а повесить на моих пожилых родителей ребенка, который не ходит, — негуманно).

Распечатала фото и послала им: «Познакомьтесь, это – ваш внук». Позвонила в опеку и сказала: «Я еду». Причем я ехала не знакомиться – я ехала его забирать.

Мне вывели сына, мы познакомились, поиграли в машинки, на следующий день инспектор опеки спросила его: Хочешь поехать в гости?» К этому моменту мое согласие было уже подписано. Как только были готовы документы, мы с ним уехали.

Фото с сайта pressdemocrat.com

Читать об адаптации и проживать ее – разные вещи

Сын – отказник, ему было пять с половиной лет, что такое семья, он не знал, правда, в его истории был возврат. Вернули его очень быстро. У него очень тяжелая адаптация – по-видимому, они не смогли с этим справиться.

Целый день в дороге – всякие такси, маршрутки, перелет в самолете – он выдержал героически. Проблемы возникли сразу, как мы переступили порог дома. Попили чай, и тут у него сдали нервы. Начались истерики, скандалы, швыряние вещей на пол.

У меня психологическое образование, и до того, как идти в ШПР, я перечитала много книг и статей, пересмотрела фильмы о психологии детдомовских детей. Теоретически я была готова к тому, что проблемы будут, поэтому, когда они начались, испугалась не так сильно, как могла бы. Но, как я теперь говорю друзьям: «Читать об ангине и болеть ею – это разные вещи».

Мой сын кричал практически круглосуточно и упрямился по любому поводу. Например: у меня машина синего цвета. Я говорю: «Садись, поедем в магазин». – «Нет, я хочу, чтобы она была красная!» И дальше топает ногами, падает и орет, что на этой машине не поедет.

Сына нельзя было обнять – сразу начинался крик. Я могла его помыть – ему это нравилось, могла покормить (и довольно долго, несмотря на возраст, кормила с ложки), но дальше его клинило. Например, однажды мы смотрели мультики. Я придвинулась чуть ближе, хотела, чтобы он положил голову мне на плечо… Он закричал так, что я хотела выкинуть этот ноутбук. В психике  ребенка был запрет: нельзя позволить другому прикоснуться к себе.

Эта граница разрушилась, наверное, месяца через полтора – сейчас он может и обняться, и подраться на подушках.

В первые дни сын очень беспокоился, когда я уходила из дома, — вернусь ли я? Поэтому я всегда четко выдерживала тайминг: если говорила, что вернусь в пять, приходила в пять.

Помимо истерик, были довольно странные фантазии: иногда мой мальчик грозил толкнуть меня под машину, разбить мне голову.

Однажды он стоял с маникюрными ножницами над собакой и целился ей в глаз, в другой раз грозил сжечь дом. Он часто говорил, что оторвет руки — мне или себе. «И будет много крови!» Это в первые три месяца прям вот ежедневно. А потом резко прошло.

Как многие детдомовские дети, сын нуждался в подтверждении любви к нему. Периодически он устраивал провокации, как бы заявляя: «Смотри, какой я ужасный». В ответ его нужно было разуверить и сказать: «Ты – хороший, я люблю тебя и никогда брошу».

Фото с сайта interesno.nur.kz

Мне сказали – я молодец, и у меня словно крылья выросли

Мне тогда очень помогли мои родители. Бабушка и дедушка знали о необычном поведении внука и были в курсе его причин. Когда мы только приняли решение, что у нас будет ребенок, я рассказывала им о том, что прочитала по теме усыновления, показывала фильмы, говорила о трудном времени адаптации. Конечно, когда они увидели это «живьем», то малость ошалели, хотя сейчас уже привыкли.

Еще мне очень помогло интернет-сообщество приемных мам: там можно получить и позитив, и огромную помощь. И еще помогла наша опека. Однажды мы пришли туда, и сын там «отжег».

Инспектор увидела и говорит: «Вижу, вам трудно. Помощь нужна?» Я говорю: «Обязательно!»

И тогда к нам домой пришли психологи из службы сопровождения. Поговорили со мной, с мальчиком, провели диагностику. Сказали, что все нормально, и я – молодец. У меня просто крылья от этого выросли. Выяснилось: мое отчаяние – это не результат моих ошибок, а просто – очень сложная ситуация. У ребенка – адаптация, мне сложно, и ему – тоже.

«Живите дальше, дышите спокойно, все наладится», — от похвалы в таком формате очень полегчало, потому что до этого были ночи, когда я сидела на кухне и рыдала: «Господи, что же я сотворила со своей жизнью?»

Но приемные мамы из интернета сказали: «Успокойся, каждый из нас хотя бы раз в жизни говорил себе эти слова».

Психологи предупредили: в семье с приемным ребенком кризисы могут возникнуть в три, в шесть месяцев, в год. И точно: спустя полгода у нас опять началось: повысилась тревожность, сын опять раскачивается во сне, но и бесконечно в течение дня повторяет: «Мама, я тебя люблю!» Видимо, выговаривает эти слова за все годы, когда не мог их произнести.

«Ты меня больше никуда не отвезешь?»

Фото с сайта babyroomblog.ru

Два месяца после приезда из детдома сын называл меня просто по имени. А потом мы с ним вместе что-то готовили и я попросила: «Сынок, дай ложку». Хотя до этого я часто называла его «сынок», он поднял глаза и спросил: «Сынок? А ты – моя мама? Ты меня больше никуда не отвезешь?» Я его обняла и сказала: «Запомни, ты – мой». Он посмотрел на меня и сказал: «МАМА». С тех пор мы с ним перешли на «ты», но интересно: как только возникает какой-то конфликт, он сразу «выкает».

Через два месяца после приезда домой мы пошли в детсад – сначала на полдня, позже — на полный. Еще у нас есть такая договоренность: если в саду что-то случилось, я должна узнать об этом первой. То есть, «я – твоя мама, я твоя защита, но для того, чтобы тебя защитить, я должна знать, что произошло на самом деле». А если ты скажешь, что все в порядке, а воспитатели нажалуются, — я буду ругаться.

Садика он не пугался, правда, волновался перед тем, как в него пойти. И целый месяц я ему рассказывала, что взрослые ходят на работу, а дети – в сад. Он долго уточнял: «А ты точно меня заберешь?» И когда убедился, что забираю, в сад стал бежать с радостью. Теперь, если утром копается, достаточно сказать: «Ой, сейчас нас в сад не пустят».

С ранними подъемами проблем тоже нет. Пока была адаптация, сын просыпался в пять утра, и мой день начинался с этого времени. Сейчас он встает в шесть, даже в выходные, но у нас есть договоренность: «Если видишь, что мама еще лежит, надо заняться чем-то тихим. Потому что если мама не выспалась, она не сможет играть и готовить вкусное». Это не всегда ему удается, но в большинстве случаев у меня получается полежать.

«Яйца берутся из холодильника!»

Фото с сайта npr.org

Когда сын оказался дома, его очень удивил холодильник. Хотя о существовании такого предмета им в детдоме рассказывали. И все дедушкины попытки расспросить, откуда берутся молоко и яйца, заканчивались холодильником же. Хотя сказку про курочку Рябу сын знал.

Помню, я очень беспокоилась, что он начнет хватать продукты в магазине, но он вел себя очень деликатно, только про все расспрашивал: «А это что, сыр? А это — сырки?» Продавщицы удивлялись, поскольку ребенок был уже большой.

Иногда у него бывают истерики во время еды – причем не как, у других детей — от того, что чего-то не хочет. А от того, что он просто не понимает, что это за продукт, и как его едят. А иногда он напихивал полный рот еды, как делают детям воспитатели в детдоме, и держал ее там до рвотного рефлекса. Такое до сих пор случается, но реже.

И сейчас у нас прорыв — он может просто сказать: «Я хочу кушать». Потому что в детдоме просить же бесполезно. В последние дни он даже начинает выбирать еду и просить добавки.

Сын очень любит лечиться – видимо, в детдоме болезнь – способ получить внимание.

Правда, когда заболело ухо, два дня он молчал, пока не стало очевидно. В другой раз мы не могли выяснить вопрос, болит ли у него живот, чтобы мне вызвать «Скорую»: «Болит. Нет, не болит» — он просто пытался угадать, как правильно отвечать, чтобы меня не расстроить.

О соседях и коллегах

Когда сын появился, соседка принесла нам свитер, из которого вырос её ребёнок, кто-то принес книжки, куртку, сапоги на осень. Это было очень вовремя, потому что ребенка из детдома отдают без вещей, и иногда не сразу понимаешь, что покупать в первую очередь. Многодетная соседка принесла пачку молока со словами: «Нам дают на молочной кухне, возьмите».

Проблем на работе у меня тоже не было. Я – человек открытый, поэтому, когда приняла решение взять ребенка, пришла и сказала: «У меня скоро будет ребенок, поэтому вы обречены слушать истории про приемных детей». Коллеги у меня позитивные, они до сих пор героически терпят. Иногда в первые месяцы я приходила в истерике, потому что уже с утра успевала получить от сына «порцию». Они спрашивали: «Что, опять жжет?» — и спокойно выслушивали мой рассказ о происходящем. И даже пока я на работу не ходила, они периодически звонили, пытались как-то поддержать.

Успокоился – и начал учиться

Фото с сайта ya-roditel.ru

В школу в сентябре мы, скорее всего, не пойдем – хочется, чтобы у сына было детство. Детство – это такой спокойный период без надрыва, когда ты дома, у тебя есть мама, бабушка, дедушка и собака. Мне кажется, сын будет учиться хорошо, потому что голова у него светлая, хотя он и ленится, как все.

Интересно, когда мы с ним только приехали домой, он всем говорил, что ему четыре, хотя ему было пять с половиной, он считал до трех, знал цифры «четыре» и «пять», но ответ на вопрос: «Сколько тебе лет» даже повторить не мог – сразу кричал: «Не знаю!» — и начинал рыдать. Сейчас он легко рассуждает: «Мне – шесть, а потом будет семь, а после – восемь», считает в пределах десяти туда и обратно…

Подготовку к школе я решила не форсировать – пусть сын сначала успокоится. В конце концов, у меня тоже бывают выходные, когда мне надо просто посидеть в кресле и помолчать; через несколько часов я прихожу в себя и готова на подвиги. Психологи тоже сказали: «Не грузите сейчас ребенка, ему достаточно тех развивашек, что есть в саду». Хотя бабушка и дедушка как-то не спеша выучили с ним пол-алфавита. Дедушка научил его играть в шашки – иногда он даже умудряется дедушку обыгрывать, хотя тот, наверное, чуть-чуть поддается.

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.