Инсульт с Людмилой Шоповой случился во время операции. Два месяца она провела в коме. Врачи не давали родным никакой надежды. Но дочь каждый день приходила к матери, говорила с ней и просила не умирать. Людмила пришла в себя. Постепенно научилась ходить, к ней вернулась речь. Людмила поделилась историей о своем пути к выздоровлению и помощи родных.
Пик и крах жизни
Людмила и ее семья – дочь, сын, зять, внучка – живут на окраине подмосковного Ногинска. Типовая застройка. Но район расположен рядом с лесом, тут тихо и спокойно.
Услышав звук щелчка ключа во входной двери, Людмила медленно и осторожно выходит в коридор. Улыбается дочери. У нее на ногах разные кроссовки – так удобнее, одна нога днем обута в ортез, на ночь на нее надевают тутор.
В комнате Людмилы – специальная кровать и большой телевизор, она любит смотреть турецкие сериалы. Так бездельно она никогда раньше не жила. Всегда много работала. Сейчас ее работа здесь – она возвращает своему телу свободу и ловкость. Насколько это возможно после инсульта, который разломил ее жизнь на две неравные половины.
В 45–50 лет Людмила чувствовала себя на пике жизни. И не боялась радикальных перемен. В 2016 году переехала из родного солнечного Ташкента в Подмосковье, чтобы быть ближе к дочери. Разница между детьми Людмилы – 12 лет. И младший брат просился к сестре, которая после замужества осела в Ногинске.
Людмиле удалось купить небольшую однушку, и, отсидев год с новорожденной внучкой, она устроилась на работу – учителя начальных классов везде нужны! Тем более такие учителя. Людмила любила свою работу. После уроков подтягивала слабых учеников, успешно ладила с трудными детьми. Школа была ее второй семьей. И многочисленные ученики, и их родители очень помогли, когда в жизнь Людмилы пришла большая беда. Как это часто бывает, неожиданно.
Плановая операция по удалению миомы осенью 2023 года обернулась катастрофой. Во время хирургического вмешательства случился обширный ишемический инсульт на два полушария. На два месяца Людмила впала в кому, жила на аппарате ИВЛ. Врачи в районной больнице были категоричны: «Почти все сосуды поражены. С таким не живут. Но даже если выживет – будет овощем. Прощайтесь».
Но Ангелина прощаться с мамой не хотела. Она с детства была к ней привязана и начала борьбу за мамину жизнь. Ангелина приходила в реанимацию ежедневно, ни дня не пропустила.
– Приносила шампунь, фен, тазик, мыла маме голову, стригла ногти, чистила уши, – вспоминает Ангелина. – И говорила, напевала тихонько песни, рассказывала про внучку.
Меня убеждали: «Люди в коме ничего не слышат». Но я никому не верила. И мама Людмила начала реагировать. Сначала едва заметно сжимала руку, потом открывала глаза, затем подавала знаки.
Когда к Людмиле окончательно вернулась речь, она сказала дочери: «Я все слышала, что ты мне говорила».
Первые шаги
Но выход из комы не означал полноценного возвращения к жизни. Тело женщину не слушалось, левая сторона была парализована. Трахеостомическая трубка не давала говорить – только шепотом, через голосовой клапан. Дополняли грустную картину мочевой катетер, питание через зонд и полная беспомощность.
Врачи честно сказали: «Будет лежачей. Никогда не сядет, не встанет. Умственно тоже очень пострадала». Но Ангелина снова не поверила. И у семьи уже был готов план. Александр регулярно перечисляет деньги в фонды, читает о реабилитации после инсульта. Он решил, что Людмилу надо отправить в подмосковный реабилитационный центр «Три сестры».
Людмилу были готовы принять в центр, но счет составлял около полутора миллионов рублей. Семья хотела продать машину. Но критически важно иметь свой транспорт, если в доме есть тяжелый больной. Ангелина открыла сбор самостоятельно. И им помогли родители детей, которых когда-то учила Людмила и с которыми работала Ангелина, тоже педагог. Огромную сумму собрали за три дня. Людмилу повезли в реабилитационный центр прямо из больницы – с трубкой в горле, катетером, зондом.
В центре с Людмилой работали ежедневно. Сначала инструктор ЛФК учил ее самому простому – сидеть. Потом женщину учили переворачиваться в кровати. Затем – вставать с опорой. Каждое движение давалось с болью и слезами.
– Я кричала на всю палату, – признается Людмила. – Но мальчики-инструкторы (она по-матерински и с теплотой называет их «мальчики». – Ред.) не сдавались.
В один из дней мать призналась дочери в любви.
– Эрготерапевт искала способы коммуникации – ведь мама не говорила, — вспоминает Ангелина. – Они придумали систему: мама показывает первую букву слова через предметы или жесты. Однажды мама показала на лоб, потом на мою юбку. Так она пыталась сказать мне: «Люблю». Я заплакала.
Также с Людмилой работали нейропсихолог, массажист, логопед. Людмила побывала в «Трех сестрах» еще несколько раз. Деньги на реабилитацию собирали фонды. Постепенно она научилась передвигаться с ходунками. Специалисты показали, какие упражнения делать дома, как массировать, как ставить на ноги. Александр все снял на видео. Эти материалы потом очень пригодились.
Зять-спасатель – главный тренер
Александр подошел к восстановлению тещи системно. Сказал жене: «Маму забираем к себе домой». Поменял окно в комнате, отведенной новому жильцу. В ней стояли старые деревянные рамы, их заменили на пластиковые – чтобы не дуло. Александр купил медицинскую кровать и установил расписание. Он занимался с Людмилой каждый вечер после работы – минимум час, обычно больше.
– Зять меня ставил на больную ногу, я кричала: «Саша, держи, я падаю!» – смеется Людмила. – И он держал. Наставлял: «Мама, ты должна». Я его с тех пор называю «мой зять-спасатель». Он меня спас.
Упражнения были разные: разминка левой ноги, массаж, ходьба с поддержкой от стены до стены, потом – с закрытыми глазами для тренировки баланса.
– С закрытыми глазами идти было страшно, – вспоминает Людмила. – Но Саша говорил: «Нужно давать мозгу новые задачи. Еще нужно, чтобы он привыкал не бояться». Я слушалась, ходила с закрытыми глазами.
Кривая, как ракета
В феврале 2024 года, через семь месяцев после инсульта, Людмила сделала первые самостоятельные шаги. Это была настоящая победа. Но походка оставалась неправильной. Инсульт исказил стереотип движения: нога заворачивалась, рука не работала, корпус перекашивало. Нужна была новая ступень. Следующую реабилитацию семья прошла в нижегородском центре «Янтарь». Деньги на нее собрали читатели нашего портала в феврале 2025 года. Там с Людмилой работали уже не над выживанием, а над качеством жизни.
– Инструктор ЛФК учил маму правильной походке: чтобы ноги ставила прямо, руки не разбрасывала в стороны, корпус не наклоняла. Мама ведь сначала ходила кривая, как ракета, – улыбается Ангелина. – А он ее выравнивал. Даже грузики на руки вешал, чтобы привыкала держать их правильно.
Логопед делала логомассаж. По словам Людмилы, «язык крутила туда-сюда, аж слезы из глаз шли». А эрготерапевт научила держать ложку и есть. Из-за трахеостомы у Людмилы атрофировались голосовые связки. Окончательно речь вернулась к Людмиле после операции в НМИЦ хирургии имени А.В. Вишневского и занятий с фонопедом. Этот редкий специалист занимался с ней по видеосвязи, а дома Ангелина отрабатывала с мамой упражнения.
Хочу преодолеть себя!
Сейчас Людмила передвигается по квартире без ходунков. Левая нога все еще требует аппарата – ортеза, который фиксирует стопу, иначе пятка заворачивается. Сама умывается, чистит зубы, получается даже вытереть пыль и помыть посуду.
– Могу даже суп сварить, – по-детски хвастается она. – Но резать лук – еще нет, рука не слушается.
У Людмилы когда-то получались восхитительные мясные пироги. И бабушкины ватрушки. Внучка Юлиана до сих пор вспоминает. Вот бы вернуть и этот навык! Но месить тесто и лепить из него красивые изделия пока не получается.
Больше всего сейчас Людмила хочет пересилить страх перед улицей.
– На улице я боюсь, – признается Людмила. – По квартире хожу, а как на улицу выйду, тело каменеет, меня трясет. Я хватаюсь за Сашу, он говорит: «Мама, ты же умеешь!» А я не могу. Страх.
Это последствие и комы, и поражения мозга – нарушение ощущения себя в пространстве, потеря баланса в открытой среде. Людмила так формулирует главную на сегодня цель: «Хочу преодолеть себя. Просто выйти из квартиры и пойти».
Несмотря на страх улицы, Людмила Александровна не замкнулась в четырех стенах. Она активно включилась в жизнь внучки, которая учится в начальной школе.
– Бабушка со мной уроки делает, – рассказывает Юлиана. – Прописи проверяет, математику объясняет. Она называет меня «мое солнышко».
На вопрос, что самое главное, если у близкого случился инсульт, Ангелина перечисляет:
– Как можно раньше начать реабилитацию, каждый день важен. Домашняя реабилитация не менее важна, чем стационарная. И еще не нужно слушать «бесперспективные» прогнозы, обязательно надо верить в лучшее. Жизнь после инсульта есть.
Людмила, сидящая на кровати и ни разу не прилегшая во время интервью, это подтверждает.
– Я себя не считаю сильной, – говорит она. – Но зять настаивает: «Ты сильная, посмотри, сколько ты преодолела». И в самом деле: мне говорили, что ходить не буду. А я хожу!
