В 1882 году в зале Петербургского дворянского собрания Беляев услышал Первую симфонию Александра Глазунова. Это имя, вероятно, пока еще немного говорило собравшейся публике, и не удивительно: композитор был поразительно юн, всего шестнадцать лет.
Однако исполнение его первого крупного произведения потрясло зрителей. Это была яркая, самобытная, зрелая музыка, в которой органично соединились интонации русского фольклора и европейские симфонические традиции. Успех был оглушительным: публика восторженно приветствовала юного автора, а он вышел на поклоны в гимназической форме.
Это день изменил не только его судьбу. В зале среди зрителей бешено аплодировал и, кажется, вытирал восторженные слезы один из самых состоятельных петербургских меломанов – купец и лесопромышленник Митрофан Петрович Беляев. В этот день он принял решение, и вскоре отдал брату управление семейным бизнесом, чтобы полностью посвятить себя тому, что любил больше всего на свете – музыке.
Мальчик со скрипкой
Мы не знаем, кто и как привил маленькому Митрофанушке любовь к музыке. Вряд ли это был отец – купец 1 гильдии, лесопромышленник, – скорее всего, музыкой могла увлекаться его мать – женщина с европейским воспитанием, из обрусевших шведов. Но как бы то ни было, он с юных лет обучался игре на скрипке (его наставником был знаменитый скрипач А.Ф. Гюльпен) и фортепиано.
Мало-помалу, музыка стала неотъемлемой частью его жизни. Он сам участвовал в ученических концертах и любительских квартетах, играл на скрипке и альте в оркестре Петербургского немецкого клуба под управлением Л.В. Маурера, посещал музыкальный кружок в зале гостиницы «Демут» на Мойке.
Во время деловых поездок по Европе (Германия, Англия, Шотландия, Франция) Беляев неизменно посещал концерты, собирал граммофонные пластинки, расширяя свой музыкальный кругозор. Он свободно читал ноты с листа и владел техникой четырёхручных переложений для фортепиано квартетов и оркестровых произведений. Но он по-прежнему был сыном и наследником своего отца, молодым промышленником, для которого бизнес должен был оставаться на первом месте, а музыке была уготована роль милого хобби.
Между Белым морем и Балтикой
Несколько лет он жил и работал в Архангельской губернии на берегах Белого моря в селе Сорока (ныне – город Беломорск). Получил разрешение на эксплуатацию лесов на берегах реки Выг, запустил паровой лесопильный завод на берегу Сорокской бухты, почему-то названный «Космополит», а потом и второй, «Финляндский». Заводы были самые современные – на основе паровых машин.
В регионе, где работали его предприятия, Митрофан Беляев вместе с братом Сергеем не жалели средств на развитие инфраструктуры и благотворительности. Благодаря им, до Сороки была проведена телеграфная линия, работала больница для рабочих, школа для их детей. На свои средства Митрофан Петрович возвёл в Сороке Троицкую церковь.
Но памятный концерт, на котором исполнялась Первая симфония юного Глазунова, перевернула его жизнь. Практически сразу он принял участие в судьбе молодого дарования, а спустя два года полностью отошел от семейного дела, передав его брату, и занялся музыкой.
Он по-прежнему продолжал музицировать сам и много слушать, но теперь его главной задачей стало то, что нынче назвали бы продюсированием и меценатской поддержкой талантливых музыкантов. Как писал сам Беляев: «Желая платить свою дань родине, я выбираю ту форму, которая мне более всего симпатична».
Пятницы, концерты, вечера
В его петербургском доме на Николаевской улице стали проводиться еженедельные вечера камерной музыки, которые назывались попросту «Беляевскими пятницами». На них собирались композиторы, составившие так называемый «Беляевский кружок» – Николай Римский-Корсаков, Александр Глазунов, Александр Бородин, Анатолий Лядов, Цезарь Кюи, Петр Чайковский и другие. Нередко произведения писались специально для исполнения на этих пятницах.
Вскоре Беляевскому кружку стало тесно в гостиной дома на Николаевском, и с 1885 года Митрофан Петрович начал проводить в Петербурге, в Белоколонном зале Дворянского собрания, «Русские симфонические концерты». На них исполнялись произведения русских композиторов, дирижировал на них много лет Римский-Корсаков, а оплачивал все Беляев. «Русские симфонические концерты» просуществовали 35 лет. Со временем к ним присоединились и «Русские квартетные вечера».
«Художник‑живописец или скульптор, овладев техникой своего искусства, – имеют возможность без особенных материальных затрат (полотно, краски, гипс) представить своё произведение на оценку критики или публики, для чего существуют разнообразные выставки. Но не в таком положении художник‑композитор оркестровых сочинений. Партитура готова, но для публичного исполнения требуется порядочная затрата средств. «Русские симфонические концерты» имеют своей целью быть выставкою перед критикой и публикой произведений, преимущественно современных и начинающих, а частию и прежних русских композиторов оркестровых произведений», – объяснял сам меценат.
Ноты и рояль
Одновременно с концертами было основано издательство «М.П. Беляев в Лейпциге». Германия была выбрана не просто так: там действовал закон об охране авторских прав. Издательство выпускало сочинения русских композиторов: оперы, балеты, симфонии, камерные ансамбли, романсы и проч., и проч. За первые 10 лет работы были выпущены 850 произведений, а к 1910 году – 2901 издание сочинений 47 русских композиторов. Фокус был в том, что издания – качественные, не дешевые, на хорошей бумаге и большеформатные – почти никогда не окупались. Их продавали по демократичным ценам, чтобы дать возможность как можно большему числу людей прикоснуться к русской музыке.
При этом Беляев выплачивал композиторам, которых издавал, регулярные пособия в счет гонораров за будущие издания. Это давало возможность творить, не задумываясь о куске хлеба. Помимо уже упомянутых Глазунова, Римского-Корсакова, Бородина и Лядова, таким образом он поддерживал композиторов Соколова, Витола, Скрябина, Черепнина.
Скрябину он помимо прочего подарил хороший рояль – черный «Беккер», между прочим – первый собственный рояль композитора. Скрябину в тот момент было всего 23 года.
«Прежде всего примите мою официальную благодарность за подарок. А теперь выслушайте несколько неофициальных слов, – писал Беляеву Скрябин. – Какой Вы хороший, какой Вы добрый, как обрадовали Вы меня вашим добрым письмом; мне не стыдно сказать, что я расплакался. Как отрадно, как хорошо, когда знаешь, что есть люди, которые тебя в самом деле любят».
Рояль этот Скрябин любил и берег много лет. Даже тогда, когда у него появились другие инструменты, этот был для него дорог как память о Митрофане Беляеве.
Премии и Трокадеро
Еще одной важной мерой поддержки для музыкантов стали учрежденные Беляевым Глинкинские премии.
Он писал В.В. Стасову: «Композиторский труд (за исключением оперных сочинений) – самый неблагодарный. Талантливые композиторы оркестровых и камерных сочинений в редких случаях получают грошовый гонорар, а большею частью с трудом находят издателей даже на даровых условиях, так как издание партитур и оркестровых голосов обходится дорого, а требование на них – незначительно…»
Глинкинские премии вручались ежегодно с 1884 по 1917 год. За это время премии были удостоены 26 композиторов, отмечено более 200 произведений, а общий премиальный фонд составил 60 000 рублей. Награды всегда вручались 27 ноября, и это день не случайный. В этот день с разницей в шесть лет состоялись премьеры двух главных опер Глинки: «Жизнь за царя» («Иван Сусанин») в 1836 году и «Руслан и Людмила» в 1842.
Митрофан Беляев видел свою миссию не только в поддержке музыкантов, но и в продвижении русской музыки – прежде всего, среди своей же, российской публики. Однако со временем и границы Империи стали для «Беляевского кружка» тесны. В 1889 году он вывез русскую музыку в Европу.
В Париже шла Всемирная выставка. Беляев снял зал в Трокадеро на 4,5 тысячи мест, нанял один из лучших французских симфонических оркестров, а хор Мариинского театра привез практически в полном составе. Организовал и оплачивал репетиции, рекламу, печать нот и программ. Привез, наконец, свой кружок. 22 и 29 июня прошли два больших концерта, где исполнялись произведения лучших русских композиторов, а за дирижерским пультом стоял Чайковский.
Успех был оглушительным. О концерте говорили и писали, русскую музыку начали слышать и слушать, и исполнять в Европе. «Торжество русской школы, русских музыкантов и М.П. Беляева было полным», – писал В.В. Стасов.
Митрофана Беляева не стало в конце 1903 года. Даже на смертном ложе он требовал, чтобы музыкальные пятницы не отменялись.
По его завещанию был создан Попечительный совет для поощрения русских композиторов и музыкантов, на работу которого он оставил более полумиллиона рублей. Когда основателя уже не было в живых, совет продолжал его дело: издавал сочинения, организовывал концерты, вручал премии.
В память о нем Римский-Корсаков написал оркестровую прелюдию «Над могилой», Глазунов посвятил ему Струнный квартет №2, Седьмую симфонию и «Элегию для струнного квартета памяти М.П. Беляева».
