За окнами мела поземка, серело зимнее петербургское небо, а в торжественном зале Военно-морской академии было жарко натоплено. За массивным столом, крытым зеленым сукном – ареопаг: начальник академии, заслуженный профессор Александр Данилевский, основоположник русской биохимии, разработавший основы учения о ферментах и белках; знаменитый фармаколог Николай Кравков, автор недавно вышедшего прекрасного учебника «Основы фармакологии», по которому долгие годы будут учиться молодые фармацевты, и будущий основоположник советской фармакологии; гигиенист Григорий Хлопин – ученик Эрисмана, создатель крупной научной школы, внесший огромный вклад в санитарное законодательство, методы исследования воды и пищи.
Все – в мундирах с золотыми погонами. Все как обычно, как всегда и бывает при защите магистерской диссертации. Вот только на месте соискателя – не очередной военврач с бородкой, а женщина, Ольга Евгеньевна Габрилович.
Молодая – ей всего тридцать два – в скромном темном платье, собранная и серьезная. Если защита пройдет благополучно, она станет первой в России женщиной – обладательницей ученой степени в своей области. Магистр фармации – и вдруг дама! Такого Российская Империя еще не видала.
Магистр в 1906 году – не то, что магистр нынешний, фактически эта степень соответствует сегодняшней степени кандидата наук – на тот момент максимальный уровень в фармацевтической науке. Такая степень сразу дает гражданский чин IX класса – титулярный советник, но… только мужчинам. Даме чины недоступны.
Но ей довольно и того, что она защитилась, и не просто защитилась – сделала настоящее открытие, разрешила проблему, от которой болеют и умирают сотни, если не тысячи крестьян.
Для этого она много времени провела в химической лаборатории академии, разбирала и изучала бесконечные образцы странных зерен ржи, вызывавших у людей странные симптомы. Она не просто смогла выделить токсин, отравлявший этот «пьяный хлеб», как звали его в народе. Она определила его природу и предложила пути спасения для людей. Только бы ее послушали, приняли…
Не послушали.
В подвалах
К началу ХХ века в российских аптеках женщины уже работали. И в то же время, их там как бы и не было – посетителей встречали и управляли аптеками только специалисты-мужчины. А все из-за подлости законодательства. Хотя высочайшее повеление 1883 года и последующие циркуляры Медицинского департамента МВД разрешали женщинам сдать экзамены на фармацевтические звания, но врачебный устав позволял управлять аптекой или контролировать рецептурный стол только специалистам с университетскими дипломами. А обучаться в университетах женщины могли только в качестве вольнослушательниц, без всяких экзаменов и дипломов.
Владельцы частных аптек – мужчины, конечно – охотно пользовались этой правовой коллизией. Женщин на службу брали – аккуратные, внимательные, дотошные, для аптечного дела самое то, но как правило только на самую черновую работу. Их уделом были подвальные лаборатории, мытье грязных ступок, ручное перетирание мазей и фасовка порошков, колка сахара для лечебных сиропов, перегонка дистиллированной воды и множество других механических операций, ведь в аптеке начала ХХ века лекарства не только продавали, но и изготовляли, время больших фармацевтических производств и оптовых продаж препаратов еще не пришло, все или почти все делалось в малых масштабах непосредственно на местах.
Наследница династии
Ольга Габрилович не была случайным человеком в медицине и фармацевтике. Ее отец, Евгений Осипович Габрилович, был не просто практикующим врачом, а признанным авторитетом – вице-президентом Международной гомеопатической лиги и автором медицинских трудов. Родной дядя Ольги, Густав Осипович Габрилович, был известнейшим провизором и фармацевтом, кузен Осип Густавович владел крупной столичной аптекой на Лиговском проспекте и прославился как создатель популярных в то время медицинских пластырей и мазей. Родись она не Ольгой, а Олегом, никто бы не усомнился в ее жизненном выборе – или в медицину, или в аптечное дело, продолжать династию. А родилась девочкой.
И тем не менее, она решила продолжить семейное дело. Начала с самых низов, ученицей в аптеке Александровской больницы «для чернорабочего класса людей» еще в 1891 году. Получив практический опыт и подготовившись, в 1897 году выдержала экзамены при Императорской военно-медицинской академии на звание аптекарского помощника, в 1901 году – там же – на звание провизора. Но это был далеко не финал.
Она прошла курс бактериологии в Институте экспериментальной медицины – первом в России научно-исследовательском медико-биологическом центре, который по имени покровителя назывался еще институтом принца Ольденбургского. А с 1902 года занялась уже и преподавательской деятельностью – стала помощником при ведении практических занятий на кафедре фармации Женского медицинского института.
Пьяный хлеб
В 1904 году на севере России стало твориться странное. Люди внезапно начинали вести себя, будто пьяные – хохотали, бормотали невнятное, пошатывались… Но ведь спиртного при этом – ни капли! А когда это странное возбуждение проходило, силы словно разом покидали человека, радость сменялась унынием, открывалась тошнота, рвота, понос, иногда человек и вовсе слетал с катушек и не приходил в себя. Случались и летальные исходы.
Быстро выяснилось, что такие эпизоды связаны с употреблением хлеба из испорченного зерна – тощего и красноватого. Но прямых доказательств, что такое зерно токсично, у медиков не было, требовалось выявить возбудителя болезни и найти способы борьбы с ним. Земства, пострадавшие от «пьяного хлеба», обратились в Общество охранения народного здравия, и задача разобраться с таинственным токсином была поручена первой в истории страны соискательнице на степень магистра фармации Ольге Габрилович.
Она и определила, что причиной заболевания самого зерна и людей, его употребивших, становится гриб Fusarium graminearum, вернее – сразу множество его разновидностей, способных поражать злаки как в момент роста, так и после, при хранении в поле или в амбарах – главное, чтоб было сыро, это лучшие условия для плесени. Этот гриб образует тот самый вомотоксин, от которого страдают пищеварительный тракт и психика людей и животных.
Это Ольга Габрилович и доказала в своей диссертации, а также дала необходимые рекомендации – более тщательно просушивать зерно, безжалостно уничтожать пораженное. Она успешно защитила свою работу «Действующее начало «пьяного хлеба» 21 декабря 1906 года и первой из российских женщин получила ученую степень магистра фармации.
Увы, никто не бросился выполнять рекомендации какой-то там ученой дамы. Зерно продолжали хранить, как прежде. В тридцатых-пятидесятых годах из-за фузариоза злаков разразилась эпидемия с массовыми смертями в Центральной России и на Южном Урале. Более или менее с коварным грибом удалось справиться лишь к концу ХХ века.
Следы
Ольга Евгеньевна не остановилась на достигнутом. Ее младшая сестра София училась в Женском мединституте, и туда же поступила Ольга – не бросая при этом работы в аптеке. Более того, она даже управляла аптекой Общества врачей-гомеопатов на Невском проспекте. Женщине-аптекарю больше не приходилось проводить рабочие дни в подвале.
В 1913 году она получила и звание лекаря. Вместе с сестрой и отцом они вели медицинскую практику.
А дальше настали годы, когда следы человека таяли, не успев отпечататься в пыли времени. Вот в Первую мировую Ольга Евгеньевна в Саратове, вот она вновь в Петербурге… А вот Петербурга уже нет, и вместо него – Петроград, и все в нем вверх дном, все тревожно и странно – серые лица, серые шинели, красные флаги, красная кровь на снегу.
Во время Гражданской след Ольги Габрилович вновь появляется – она преподает и ведет научную работу на кафедре биологической химии Государственного института медицинских знаний, подрабатывает сразу в нескольких учреждениях. Время такое, прокормиться непросто. В конце 1923 года ей оформлена четырехмесячная командировка в Берлин – тогда это еще было возможно, – а затем она вновь вела исследования в ГИМЗ, обнаруживала пуриновые тела в тканях и органах человеческого тела.
Очевидно, во время поездки в Берлин ей удалось установить какие-то контакты. К тому моменту стало понятно, что новая власть завтра не кончится, и нужно принимать решение – оставаться или уезжать. Похоже, она свое решение приняла.
Кажется, последняя достоверная информация о ней касается выезда за границу в апреле 1925 года – для поправки здоровья и дальнейших исследований. Дальше ее следы теряются. Есть предположение, что Ольге Евгеньевне удалось эмигрировать и работать в одном из интереснейших учреждений по ее профилю – институте Пастера в Париже, где изучают инфекционные заболевания и микроорганизмы, и разрабатывают вакцины. Хорошо бы, кабы так.
Сегодня женскими лицами в аптеках никого не удивишь – скорее наоборот, крайне редко можно встретить мужское. И не только за прилавком, но и среди руководителей и владельцев отдельных аптек и целых аптечных сетей женщины составляют большинство.
В сфере фармацевтической промышленности – разработке и производстве медицинских лекарственных препаратов – женщины тоже в большинстве. В конце 2025 года председатель совета Евразийского женского форума Галина Карелова сообщала, что доля женщин в этой отрасли в России составляет около 63 процентов (хотя в целом в промышленности – не более 40 процентов). Нет, женщины не зря пришли в фармацевтику и десятилетиями преодолевали запреты и предрассудки.
А буквально на днях представители российской фармы заявили о намерении создать Женский фармацевтический альянс для объединения и поддержки «женщин фармацевтической и смежных отраслей для развития и укрепления доверия к российской системе здравоохранения и отечественной фармацевтике».
