Крымск: как быть добровольцем

За два месяца мы высушили и продезинфицировали 50 домов, это только 1% от общего количества. Иногда, просто опускались руки, но сдаваться мы не собираемся. Фоторепортаж

За два месяца мы высушили и продезинфицировали 50 домов, это только 1% от общего количества. Иногда, просто опускались руки, но сдаваться мы не собираемся.

Рассказывает Константин САРВАНИДИ. Родом из Магадана. В Краснодаре живет два года. Работает в Мегафоне. Стремится сделать добровольчество своей повседневной деятельностью:

— О случившемся я вместе со всей страной узнал из новостей. В интернете прочел противоречивую информацию: кто-то писал, что все хорошо, кто-то, что тут кромешный ад. Решил увидеть все своими глазами. 7 июля приехал, раздал машину гуманитарной помощи и понял, что это капля в море – надо приезжать, закатывать рукава и помогать физически. Следующий день ушел на организацию людей и сбор помощи. 9 июля приехали в Крымск, где находилось большое количество добровольцев, решили двинуться в Нижнюю Баканку, узнав, что там никого нет и гуманитарная помощь не доходит.

Вспоминается смешной и одновременно трагичный эпизод: в Нижней Баканке остановились у здания администрации, я вышел из машины, достал бутылку минеральной воды и стал пить – на улице стояла страшная жара… вода проливалась… и вдруг, я увидел в глазах людей нечто непередаваемое… Если бы в руках они держали камни, эти камни полетели бы в меня: до 9 июля они не видели воды…

Планировал пробыть в Баканке два дня, 11 июля должен был идти в отпуск: 5 августа у меня день рожденье и я хотел осуществить давнюю мечту: встретить свое 25-летие на Байкале… но через два дня вопрос об отпуске отпал сам собой. Первоначально мы расположились в здании администрации, думали, будем сотрудничать, но вскоре стало ясно, что ничего не получится… Спрашиваем: что делать. Отвечают: идите в школу. Приходим, а там и делов-то мусор вынести, да мебель убрать… В итоге, нас просят соскребать сантиметровый слой ила с плитки, а рядом находятся дома, где этого ила по пояс, где у людей смыло все…

Практический опыт добровольчества

Решено было создавать свой лагерь, получивший впоследствии название «Дром», по имени автомобильного форума, нам помогавшего. Можно сказать, что нас вынудили это сделать: попросили покинуть здание администрации, в итоге ночевать стало негде. В Баканке, на горе, уже стояли добровольцы, но они выражали какие-то политические идеи, а мы изначально придерживались аполитичных взглядов, впоследствии это стало нашим принципом. Принадлежность к какой-либо религии так же не рассматривалась – помогали всем, независимо от национальности и вероисповедания!

Местный житель показал нам живописное местечко возле реки, где мы разбили лагерь. Впоследствии он разросся до 30-35 палаток. В пике там находилось около 40 человек. Быт налаживали «всем миром» постепенно. Стало даже как-то по-домашнему уютно: плита с газовым баллоном, генератор, освещение. Добровольцы постоянно обновлялись: приезжали организованные группы из Питера, Вологды, других городов.

За это время мы получили ценный опыт. Например, выработали правило: если в доме есть трудоспособное мужское население, не работающее вместе с нами, этот адрес не нуждается в помощи. Приходим в дом, и если видим сидящих мужчин, наблюдающих, как добровольцы работают, словно рабы на галерах, – сразу говорим: «Нет! Работайте сами!» Если мы приходим, и нас просят почистить сауну, а рядом бабушка сидит по колено в луже – тоже категорическое «Нет!»

По гуманитарной помощи могу сказать, что на 12 июля в Нижней Баканке не осталось ни одного адреса, куда бы она не поступила. На 16 июля не осталось ни одного адреса в районе, причем объезжались такие малоизвестные поселения, как дачный поселок Каменный Сад, Нижний Адагум, Шептальское, Армянское. В какой-то момент мы поняли: хватит! Во-первых, дороги расчистили для проезда обычных машин, во-вторых, пострадавшие начали привередничать: выгружаем моющие средства и слышим: «Оно плохое! А “Ваниша” нет?» Это говорит о том, что здесь помощь больше не нужна.

Как показала практика, большинство действительно нуждающихся людей вообще ничего не просят. Яркий пример: в поселке Шептальском живет Николай, у него смыло все! Остался только туалет. Мы приезжаем – дома просто нет! Нет и все! Подходим. Спрашиваем, что надо. «Ничего!» – отвечает, а в глазах пелена стоит: человек разочаровался в жизни. Говорит: «Выкопайте яму и закопайте меня». Вот такое настроение. Мы сбили ему из досок временное жилище, обтянули тентами, привезли необходимое. Причем соседи за него просили… 17 июля, когда мы в первый раз увидели Николая, он находился в той же одежде, что и в момент наводнения. Газовую плиту, что стояла в нашем лагере, в итоге ему отдали.

Проблема добровольчества и координации заключается в том, что у тебя постоянно разрывается сердце. Ты не знаешь, как правильно все распределить. Например, человек пожертвовал 20 метров сетки рабицы, а у нас на складе скопилось заявок на 3200 метров сетки. Она лежала и глаза всем мозолила. Ко мне приходили люди: один инвалид, у другого бабушка без ног. Ты сидишь и просто не понимаешь: кому отдать?! То же самое в работе: непонятно, в какой момент надо остановиться? Это главный вопрос. Можно вычистить-вылизать дом «в ноль», но на пользу ли это? Прошло наводнение, принесло мусор – пришли добровольцы, убрали последствия, а человек как сидел, так и сидит. Не появляется мыслей: как переделать свое жилище? Как подготовиться? Я не хочу навешивать ярлыки, но и такие случаи бывали: зачем что-то делать, если есть добровольцы? Зачем пахать огороды и готовиться к зиме, если нам привезут гуманитарную помощь?

Многих добровольцев оттолкнули «калиточники» – эту слово, характеризующее местных жителей мы услышали от бывшего летчика, переехавшего в Баканку из Ферганы. На порог тебя никто не пустит, будут разговаривать, опершись на закрытую калитку. Все это очень наглядно проявилось в Нижней Баканке: один квартал смыло, другой нет; на одной улице играют свадьбу, а рядом сидят впроголодь, по пояс в иле и не понимают, как жить дальше… Односельчане не кинулись помогать друг другу – в этом-то и проблема. Когда с севера приезжают люди, они вообще не понимают, как здесь живут. На Севере не закрываются калитки, не закрываются двери. Если гуляется свадьба, то гуляет весь подъезд. Это, учитывая бедность Севера и климатические условия Юга! Холод объединяет людей. Получается, что зажиточность и благополучие – разъединяет. Некоторые вели себя, как звери… Особенно в области гуманитарки, и это сильно отталкивало!

Сводный портрет добровольца

Нельзя «нарисовать» сводный портрет добровольца, вывести какие-то закономерности – мы абсолютно разные! Единственное, что объединяло абсолютно всех – это желание помочь! В остальном, у каждого имелась личная мотивация: кто-то пытались убежать от надоевшего быта, работы, давления каменных джунглей. Кто-то, направляясь в отпуск на Черное море, случайно завернул в лагерь и остался. Кто-то приехал на один день, а «задержался» на две недели. Иные, наподобие меня, решили увидеть все своими глазами. Попадались и профессиональные добровольцы, возглавлявшие или состоящие в зарегистрированных фондах.

Я не могу выделить кого-то одного, в целом, все личности! Простых людей там не было! То есть, людей с неустоявшимся мировоззрением.

Например, приехал один парень, не буду говорить откуда. Лицо все в шрамах, порванное ухо после драки… камуфлированный, в берцах, мощный такой… но на любую тему, что мы обсуждали, будь то: религия, политика, литература, философия у него имелась взвешенная точка зрения. Чувствовалась его большая начитанность.

Или почти мальчик – Максим, 15-ти лет от роду, подделавший разрешение родителей, чтобы приехать. У него очень взрослое отношение к жизни, в 15 лет у меня были совершенно другие мысли! Он приятно меня удивил! Я порадовался за нашу молодежь!

Другие парни, прибывшие на джипе, все в золоте с роскошными дорогими телефонами. Я на них посмотрел и говорю: «Ребята, вы уверены? Вы как-то не вписываетесь в добровольчество». «Сейчас», – отвечают. Спрятали телефоны, поснимали золото, оставили только нательные кресты. Потом уже я узнал сферу их деятельности… казалось бы, вообще несовместимую с добровольчеством. И они пахали наравне с другими, причем, спасали девочку с улицы Котовского, когда у нее началась гангрена. Девочка перенесла несколько сложных операций. Во время наводнения у нее размок гипс, пошло заражение. Эти ребята, увидев ее, рванулись в МЧС, им ответили, что ничем помочь не могут. Они «с психу» повезли ее в Новороссийск, но и там, в приемном покое больницы не взяли. Тогда они разыграли спектакль, сказали, что журналисты, после чего помощь все-таки оказали.

С первых дней с нами работал адвокат из Москвы. Приехал стихийно: при сборе помощи у него закралось сомнение…. (многие из Москвы, Питера сопровождали грузы, чтобы доставить их адресно). Он приехал убедиться, да так и остался… все шутил, что последние годы ничего тяжелее планшета в руках не держал!

Мой родной брат, специально приехавший из Ставрополя, тоже оказался квалифицированным добровольцем. Он хирург-офтальмолог и как врач оказывал медицинскую помощь, за три дня сделал прививки 97-ми семьям.

Надо сказать, что нашу деятельность нельзя назвать стопроцентно безопасной… Вначале все ходили с бутылочками мирамистина, перекиси водорода, и каждый раз обрабатывали порезы. Спустя полторы недели на порезы уже никто внимания не обращал. Все были израненные, грязные, по колено в иле… Технику безопасности мы, мягко говоря, нарушали… Некоторые, конечно, делали какие-то прививки, но и они отнюдь не панацея. В наводнение погибло очень много домашних животных и птиц. С этим фактом связан еще один черноюморной эпизод. Существовала проблема: когда в радиоэфире или по телефону мы сообщали, что нашли труп животного – связь глушили и не давали разговаривать. Но добровольцы в Баканке и Крымске договорились… «Ты куда сегодня идешь?» «Иду собирать “цветы”». «Цветы в теплице» – означало: где-то найден труп животного и его надо убрать.

Я занимаюсь этим, потому что это колоссальный опыт! За четыре месяца нам удалось организовать деятельность добровольцев в Нижней Баканске, Крымске, Новомихайловском. Последний лагерь в Крымске был свернут только 17 ноября, и то не окончательно. Оборудование для просушки помещений, остатки пожертвований и два добровольца остались. В Крымске на самом деле очень большой объем работ, сейчас фасады зданий спешно закрывают профилем, несмотря на то, что сырость и возникновение опасного для здоровья грибка в помещениях стало повсеместным явлением. За два месяца мы высушили и продезинфицировали 50 домов, это только 1% от общего количества. Иногда, просто опускались руки, но несмотря на это сдаваться мы не собираемся.

Сейчас в планах организовать единую информационную базу в интернете, чтобы добровольцы и нуждающиеся в помощи могли легко находить друг друга. Чтобы человек не оставался один на один со своей бедой. Хотим создать мобильные добровольческие отряды. Хотим, чтобы помощь людям стала нашей повседневной профессией!

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.

Для улучшения работы сайта мы используем куки! Что это значит?

Читайте наши новости в Телеграме

Подписаться