Галина еще совсем молода, однако ее здоровье подорвано. Самая главная проблема – слабый иммунитет: Галина легко ловит инфекцию, после чего болеет долго и тяжело. Кроме этого, есть у нее и ряд хронических заболеваний. То же самое происходит и с ее родным братом, чуть старше ее (Галине 36 лет, ему – 38). Как ни парадоксально, брат и сестра винят в болезнях свою мать, которая всю жизнь не работала, занималась лишь ими и считалась окружающими образцом любви, жертвенности и заботы.
Даже в самую теплую погоду дети были одеты в теплые шерстяные носки, кофты, шарфы, ели исключительно вареную пищу, играть с ровесниками на свежем воздухе им было запрещено под предлогом слабого здоровья и бесконечных угроз, которыми так и кишит мир за пределами квартирной капсулы.
По рассказам Галины, мать постоянно водила их по врачам, перечисляя симптомы, которых сами дети у себя не находили, но что оставалось им делать? Ведь мать контролировала их полностью, а все окружающие восхищались ею.
«Гораздо позднее я стала замечать, что, когда какой-то врач пытался доказать ей, что я вполне здорова и необходимости в процедурах нет, она осыпала его проклятьями и шла в другую больницу, платила подороже и добивалась своего», – рассказывает Галина.
Повзрослев, и она, и ее брат вышли из-под материнского контроля с подавленным иммунитетом и рядом заболеваний, которые, вполне возможно, развились из-за бесконечных таблеток и пилюль, которыми мать потчевала их годами.
Отец семейства создавал материальную базу и не вмешивался в то, что его жена считала своей прерогативой, при этом здоровье у него было отличное.
Интересный факт: когда дети вырвались из-под материнской опеки и родители остались вдвоем, болеть стал… отец!
Что ж, невеселый поворот сюжета, но, по крайней мере, все герои остались живы.
При чем тут барон Мюнхгаузен?
«Делегированный синдром Мюнхгаузена» – необычное название для психического расстройства. Их принято называть в честь докторов, впервые описавших болезнь (например, болезнь Альцгеймера), но при чем тут герой знаменитой книги, рассказывающий небылицы?
Мюнхгаузеном на самом деле звали немецкого барона, который был капитаном кавалерии в XVIII веке. О нем ходило много невероятных анекдотов и баек, сочиненных им самим. А немецкий писатель Эрих Распэ написал прославившую его книгу о приключениях Мюнхгаузена. Когда в 1951 году британский психолог и эндокринолог Ричард Ашер описал тот самый синдром, от которого страдала мама Галины (хотя на самом деле страдали, скорее, дети), он назвал его именем героя, который врал настолько убедительно, что даже сам верил в собственные измышления.
В 1951 году в медицинском журнале The Lancet вышла статья Ашера под названием Munchausen’s Syndrome. В ней врач рассказал о пациентах, которые придумывали себе разнообразные болезни. Отметим: в 50-е годы речь шла лишь о тех, чьими объектами фантазий были собственное тело и собственное здоровье.
А вот о делегированном синдроме Мюнхгаузена впервые в 1977 году написал британский педиатр Рой Медоу. Делегированный синдром отличался от простого тем, что человек не симулирует болезнь сам, а намеренно вызывает или имитирует ее у ребенка и водит его по больницам. Это ведет к ненужным, а порой и вредным обследованиям и постоянному лечению. При этом у опекуна нет явной внешней выгоды – денег, славы, разве что власть над опекаемым и его врачами.
Подавляющее большинство из нас в реальной жизни с делегированным синдромом Мюнхгаузена ни разу не сталкивались, но слыхали о нем очень многие. Дело в том, что в последние пару десятилетий это расстройство стало все чаще появляться в модных сериалах для создания неожиданной интриги.
«Острые предметы», «Акт» и реальная Джипси Роуз
Для того чтобы понять, насколько необычным и одновременно страшным может быть делегированный синдром Мюнхгаузена, полезно посмотреть на три истории – две вымышленные и одну совершенно реальную.
В сериале «Острые предметы» (Sharp Objects) мать главной героини Адора Крэллин намеренно делает своих детей больными. Ее дочь Мариан в итоге умирает: как выясняется, мать постепенно отравляла ее, упиваясь при этом собственной заботливостью и жертвенностью. Кажется, что Адора действительно любит дочерей, по-своему заботится о них и для окружающих выглядит образцовой матерью, которая их защищает.
Мини-сериал «Акт» (The Act) основан уже не на художественном вымысле, а на истории Джипси Роуз Бланшар. Ее мать Ди Ди годами убеждала врачей и окружающих, что дочь страдает множеством тяжелых заболеваний. Джипси подвергалась ненужным медицинским вмешательствам, принимала лекарства и в значительной степени была лишена самостоятельной жизни.
В действительности многие из заявленных заболеваний у нее отсутствовали. Когда Джипси повзрослела, она вместе с бойфрендом сделала нечто сенсационное.
Детективная история с подробностями
Когда Джипси Роуз Бланшар была маленькой, окружающим она казалась ребенком, которому очень не повезло. Девочка передвигалась в инвалидном кресле, у нее якобы была мышечная дистрофия, она страдала эпилепсией, проблемами с дыханием и целым набором других заболеваний. Мать, Ди Ди, постоянно возила ее по врачам и больницам, подробно рассказывая историю ее болезней, и выглядела самоотверженной женщиной, посвятившей жизнь тяжелобольной дочери.
Джипси выглядела младше своих лет, а Ди Ди говорила окружающим, что у дочери есть нарушения развития. Девочку стригли очень коротко, она носила очки и почти всегда была в инвалидном кресле. Мать контролировала практически все стороны ее жизни. Окружающие охотно верили Ди Ди. Более того, ей помогали.
Семья получала благотворительную помощь. Для Ди Ди и Джипси построили специальный дом, приспособленный для инвалидного кресла. Им предоставляли поездки, подарки, билеты на концерты и встречи со знаменитостями.
Но постепенно в этой истории начали появляться несостыковки.
Некоторые врачи не находили у Джипси ожидаемых признаков заявленных заболеваний, а Ди Ди не всегда предоставляла врачам возможность поговорить с дочерью наедине и сама отвечала на вопросы. По рассказам Джипси, мать запрещала ей вставать с кресла и убеждала, что без него она не сможет ходить. Когда девочка пыталась возражать, Ди Ди наказывала ее и усиливала контроль. Позже Джипси говорила, что долго не понимала, где заканчивается настоящая болезнь и начинается ложь.
В итоге выяснилось, что значительная часть медицинской истории была сфабрикована. Джипси подвергалась медицинским вмешательствам и получала лекарства, в которых не нуждалась. Ди Ди даже кормила дочь при помощи зонда, хотя необходимости в нем не было.
Но самое страшное заключалось в другом: Джипси практически не имела возможности проверить слова матери. Она росла в мире, где Ди Ди была единственным человеком, который объяснял ей, что происходит с ее собственным телом.
Поняв, что мать ей лжет, Джипси начала искать выход из ситуации и вскоре через интернет познакомилась с Николасом Годеджоном. Их отношения развивались втайне от Ди Ди.
В июне 2015 года Годеджон приехал в дом Бланшаров в Спрингфилде, штат Миссури. Пока Джипси оставалась в другой комнате, он несколько раз ударил Ди Ди ножом и убил ее.
После этого Джипси и Годеджон уехали, однако полиция быстро вышла на них. Следователи, приехавшие в дом, ожидали увидеть жилище женщины, которая одна воспитывала тяжело больную дочь. Вместо этого они обнаружили инвалидное кресло, лекарства, медицинское оборудование – и девушку, которая, как оказалось, могла ходить.
Для Джипси последствия всего произошедшего оказались парадоксальными. Она действительно была жертвой многолетнего насилия – и одновременно стала участницей убийства своей матери. В 2016 году она признала себя виновной в убийстве второй степени и получила 10 лет заключения. Годеджон, который непосредственно совершил убийство, был осужден на пожизненное без права на условно-досрочное освобождение. Джипси вышла из тюрьмы досрочно в декабре 2023 года, отбыв около восьми с половиной лет.
В «Острых предметах» медицинское насилие становится частью токсичной – в обоих смыслах! – семьи и передается дальше: травмированные дети сами оказываются вовлечены в насилие. В «Акте» мы видим реальную историю ребенка, который, став взрослым, пытается вырваться из созданной для него болезни и зависимости. В обоих случаях возникает один и тот же парадокс: общество привыкло считать родителя естественным союзником врача в борьбе за здоровье ребенка. При делегированном синдроме Мюнхгаузена доверие окружающих может сделать злоупотребление особенно трудно заметным.
Популярные фильмы и сериалы, несмотря на неизбежные художественные преувеличения, помогают увидеть ключевое: речь идет не просто о человеке, который «врет про болезни». Он создает вокруг другого человека целую медицинскую реальность, постепенно убеждает в ней врачей, родственников, самого ребенка и даже – а может быть, в первую очередь – себя.
Список фильмов и сериалов для тех, кого заинтересовала тема
Самые известные:
«Акт» (The Act, 2019)
«Острые предметы» (Sharp Objects, 2018)
«Беги» (Run, 2020)
«Шестое чувство» (The Sixth Sense, 1999)
«Политик» (The Politician, 2019)
«Мост» (The Bridge, 2011 – 2018)
Есть еще несколько интересных:
«Хорошая мать» (The Good Mother, 2013)
«Девятый пациент Луи Дракса» (The 9th Life of Louis Drax, 2016)
«Любовь до смерти» (Love You to Death, 2019)
«Мама» (Ma, 2019)
И все-таки, насколько часто такое случается?
Точного ответа на этот вопрос у науки пока нет. Делегированный синдром Мюнхгаузена считается редким, но, вероятно, значительно недодиагностированным состоянием: человек, который намеренно создает или фабрикует болезнь другого, заинтересован в том, чтобы его обман не был раскрыт, а врачи могут годами искать объяснение необычным симптомам. В исследованиях, проводившихся в разных странах, оценки заболеваемости сильно различаются – от примерно 0,4–0,5 случая на 100 000 детей в год до 2 случаев на 100 000.
Показательно, что даже крупнейший на сегодняшний день систематический обзор, опубликованный в 2026 году, смог собрать лишь 455 описанных виновников и 469 пострадавших из 314 публикаций. При этом необходимо понимать, что в основном речь идет о случаях, которые были распознаны и попали в научную литературу. Настоящий масштаб проблемы остается неизвестным.
Что знает наука о причинах синдрома?
Пока что очень мало. Большая часть научных данных получена из отдельных описаний случаев, а не из крупных исследований, поэтому специалисты говорят скорее о возможных факторах риска и психологических механизмах, чем об установленной причине делегированного синдрома Мюнхгаузена.
Один из наиболее устойчивых факторов – психологическая потребность в роли больного или заботящегося о больном. Человек получает внимание, сочувствие, ощущение собственной значимости и особенно важную для него роль «нужного» человека, а болезнь другого становится способом получить эти переживания. При этом речь идет не о внешней выгоде – например, деньгах или лекарствах.
Исследования выявляют у части людей с делегированным синдромом Мюнхгаузена другие психические расстройства или выраженные личностные особенности. В систематическом обзоре 2026 года среди описанных случаев встречались соматизация, депрессия и еще некоторые расстройства личности, но эти данные нельзя трактовать как доказательство того, что какое-либо из этих расстройств является причиной синдрома.
Что такое соматизация
Соматизация – это проявление психологического стресса или эмоциональной боли в виде реальных физических (соматических) симптомов, которые не объясняются медицинской патологией.
Еще один возможный причинный фактор – собственный опыт травмы и насилия. В систематическом обзоре 2017 года примерно у 30% описанных носителей синдрома была история жестокого обращения в детстве, однако здесь особенно важно не попасть в ловушку простого объяснения, поэтому давайте помнить, что большинство людей, переживших детскую травму, никогда не становятся агрессорами, а связь между травмой и последующими психическими нарушениями сложна и зависит от множества факторов.
Наконец, исследователи обращают внимание на особое отношение к медицине. Среди описанных кейсов непропорционально часто встречаются люди, имеющие медицинскую подготовку или опыт работы в здравоохранении. Но и это не причина расстройства: медицинская профессия сама по себе никак не означает склонности к делегированному синдрому Мюнхгаузена.
Скорее всего, здесь работает сочетание факторов: особенностей личности, потребности во внимании и заботе, прошлого опыта, психических расстройств у части страдающих синдромом и специфического отношения к болезни и медицинской системе. Почему именно у некоторых людей это сочетание приводит к созданию болезни у другого человека, пока остается одним из главных нерешенных вопросов.
Как понять, что «забота» матери – это скрытая форма насилия?
Мать водит ребенка по клиникам, рассказывает об остановках дыхания ночью, судорогах, крови в стуле. Обследования не находят причины этих симптомов. Ребенок снова и снова попадает в стационар, переносит бесконечные процедуры, в том числе болезненные и небезопасные, но стоит матери уехать, а ребенку остаться с другими людьми – симптомы «чудесным образом» исчезают. Это классическая модель делегированного синдрома Мюнхгаузена.
Что должно насторожить?
- Симптомы исчезают без опекуна и возвращаются при нем.
- Опекун демонстрирует гипервовлеченность, не оставляет ребенка одного.
- В медицинской карточке ребенка мы видим частую смену врачей и клиник, противоречивую историю болезни.
- Лабораторные данные расходятся с клинической картиной, описанной опекуном.
На самом деле распознать синдром очень сложно из-за его парадоксальности. Для матери всего лишь естественно заботиться о ребенке, и каждый из нас, наверное, видел ситуацию, в которой родители проявляют гиперопеку: кутают ребенка, закармливают его; будучи на работе, постоянно висят на телефоне: «Ты уже поел? Физику доучил? Спортивную форму не забудь, у тебя сегодня физкультура, и шапку надень, слышишь?» Гиперопеку можно критиковать, и все-таки между ней и собственноручно созданной болезнью, позволяющей контролировать не только социальное поведение, но и тело сына или дочери, – огромная дистанция.
К несчастью, этот синдром нередко ведет к чьей-то гибели. В случае Джипси и Ди Ди дочь пережила настоящее психологическое насилие, приведшее ее к преступлению и наказанию, а ее мать заплатила за это жизнью. По данным чилийских врачей, около 7% подобных случаев заканчиваются смертью ребенка.
Понятно, почему именно это расстройство так притягивает сценаристов. Дело в почти идеальной конструкции медицинского триллера: человек, которому все доверяют, одновременно оказывается источником болезни, а врач, пытающийся помочь, может невольно усугублять ситуацию. Но то, что в кино является пружиной интриги, в жизни может нередко обернуться трагедией.
Коллажи Дмитрия ПЕТРОВА
