Первая четверть XXI века. Россия. Огромные территории Западной Сибири затоплены. Вымершие леса, непроходимые болота. Уничтоженные старинные деревни и села, где жили когда-то тысячи людей. На месте этих поселений теперь вода. Разрушающиеся старинные города с пришедшими в негодность инженерными сетями, проваливающиеся дороги. Обь, Иртыш, Обская губа давно обмелели и практически обезрыбили. Кормившиеся от рек общины коренных северных народов лишились угодий и перебрались в далекие города. Карское море сковано льдом до августа, климат Евразии изменился навсегда.
Эта апокалиптичная картина вполне могла бы стать реальностью, если бы сорок лет назад в Советском Союзе реализовали бы давно вынашиваемый амбициозный план – повернуть сибирские реки и направить их воду на хлопковые поля Средней Азии.
Зачем это было нужно
Дело в том, что советскому государству позарез нужен был собственный хлопок – и вовсе не только для текстильной промышленности. Из хлопка делают нитроцеллюлозу, а из нитроцеллюлозы – порох, взрывчатые вещества, твердое ракетное топливо.
Вырастить собственный хлопок можно было только в Средней Азии. Но хлопку нужна была вода, которой в Средней Азии остро не хватало. И чем больше старались мелиораторы, расширяя орошаемое земледелие, тем острее становился дефицит воды в Узбекистане, Таджикистане, Туркмении и Киргизии. Две главных реки региона – Амударья и Сырдарья – чуть ли не целиком забирались на орошение хлопковых и рисовых полей. Так что Аральское море, которое они изначально питали, стало пересыхать: оно мелело, усыхало, и сегодня от него осталась два небольших озерца, а пересохшее соленое дно носит название пустыни Аралкум.
Как планировали повернуть реки
Проект был грандиозный: забрать часть стока сибирских рек – Иртыша, Ишима, Тобола, Оби и других – и через гигантскую систему каналов и водохранилищ направить в Курганскую, Челябинскую и Омскую область, Казахстан, Узбекистан и Туркменистан. И попутно обеспечить судоходство от Карского моря в Каспийское и далее в Персидский залив. Первым этапом должно было стать строительство гигантского канала между Сибирью и Средней Азией шириной от 130 до 300 метров, глубиной 15 метров и длиной 2550 километров. Вторым этапом планировалось повернуть Иртыш вспять, провести по Тургайскому прогибу в Казахстан, к Амударье и Сырдарье.
В какой-то момент начались проблемы и с Каспием – море мелело, там тоже были б рады северной воде. Так появилась европейская часть мегапроекта – наполнить Каспийское море, направив в него по Волге воды Печоры и Северной Двины.
Откуда взялся такой проект
Невероятно, но все началось с фантазии гимназиста. В 1860-х годах учащийся гимназии Яков Демченко подготовил записку «О наводнении Арало-Каспийской низменности для улучшения климата прилежащих стран», где рассматривалась возможность такой переброски воды. Гимназист стал студентом, потом инженером, но затеи не бросал, возвращался к ней, написал даже книжку об этом. В 1948 году концепцию реанимировал советский академик Владимир Обручев, но Сталин не заинтересовался. Однако идея продолжала жить, потребность в воде продолжала расти, и 1968 году Пленум ЦК КПСС поручил Госплану СССР, Академии наук и Министерству мелиорации и водного хозяйства (Минводхозу) разработать перспективный план перераспределения водных ресурсов.
Кому это выгодно
Больше всего заинтересован в проекте был, очевидно, Минводхоз. На тот момент это было одно из самых богатых и влиятельных министерств в стране, которое контролировало огромные объемы средств на капитальное строительство. Причем оплата труда, премии руководства и финансирование ведомственных институтов напрямую зависели не от качества работы и принесенной пользы, а от того, сколько земляных и бетонных работ проделано за год. Чем больше денег освоишь – тем больше получишь в следующем году. Проект поворота рек гарантировал министерству бесперебойное финансирование на десятки лет вперед.
Заинтересованы в проекте были и руководители среднеазиатских республик. Они действительно нуждались в воде.
Удивительно, но уже угробив две реки и целое Аральское море программами орошения, руководство страны под давлением мелиораторского лобби готово было влезть в еще более крупную и опасную авантюру.
Почему на это решились
Как ни странно, отчасти как раз потому, что предполагали таким способом спасти Арал – а за счет рек русского Севера и Каспий. Кроме того, в среднеазиатских республиках стремительно росло население, ему требовались рабочие места – в первую очередь, в сельском хозяйстве. А еще, видимо, слишком велика была вера в могущество советской науки и техники, во власть над природой.
Минводхоз при этом показывал невероятно убедительные расчеты. И потери воды на пути будут невелики, и стоимость проекта разумная. И все вполне безопасно и под полным контролем.
Но если руководство страны и Госплана молча соглашалось с этими цифрами, то ученые СССР заподозрили неладное.
Кто был против
Начались обсуждения в Академии наук. В начале 1980-х вице-президент Академии директор Института литосферы Александр Яншин с коллегами направили в ЦК КПСС письмо с требованием остановить безумие.
По согласию ЦК для изучения проблемы Академия создала временную экспертную комиссию – специально, чтобы оценить этот проект с научной точки зрения. Комиссию возглавил Яншин и пригласил в нее независимых от Минводхоза ученых – географов, биологов, климатологов, экономистов.
Параллельно темой заинтересовался академик Лев Понтрягин, один из величайших математиков своего времени, представлявший Математический институт им. Стеклова. Он с командой сотрудников проверил математические модели, которые ведомственные институты Минводхоза использовали для расчета движения воды, ее испарения и прогноза климата.
И вот что выяснилось.
Во-первых, математическая модель, на которую опирались разработчики, была признана несостоятельной. По оценке экспертов, по пути из Сибири в Среднюю Азию, пока вода текла по земляному руслу без всякой гидроизоляции, просочились бы в почву и испарились до 45 процентов всей воды! А реальная стоимость проекта оказалась бы в 2,5 раза выше расчетной – в том числе, за счет того, что воду пришлось бы направлять вопреки законам физики – снизу вверх. Для этого потребовалось бы множество мощных гидросооружений, а для их энергоснабжения – несколько новых АЭС.
Во-вторых, утекающая из канала вода натворила бы по дороге огромных бед, поднимая уровень грунтовых вод, подтапливая города и поселки, уничтожая леса, пойменные луга, использующиеся для сенокосов, не говоря уже о территории, которая просто оказалась бы затопленной самим каналом. Все это, помимо прочего, создало бы угрозы и для дорог, и для добычи полезных ископаемых, и для миграции диких животных.
В-третьих, рассчитать в точности экологические последствия вообще оказалось невозможным, можно было лишь обозначить потенциальные угрозы: «гибель ценных пород рыб в бассейнах рек, что приведет к нарушению традиционного образа жизни коренных малочисленных народов сибирского Севера; непредсказуемое изменение режима вечной мерзлоты; повышение солености вод Северного ледовитого океана, изменение климата, изменение ледового покрова в Обской губе и Карском море; формирование на территории Казахстана и Средней Азии вдоль трассы канала массивов болот и солончаков; нарушение видового состава флоры и фауны на территориях».
При этом никакой Арал спасти так и не удалось бы – для этого потребовалось бы гораздо больший объем воды, чем те 27 кубических километров в год, что планировались. Правда, на следующих этап планировалось увеличить забор воды в разы. Но чем больше воды будет уходить на юг – тем серьезней проблемы на севере.
По мнению ученых, модернизация уже существующей системы орошения, перевод воды из открытых каналов в трубы и использование систем капельного орошения принесло бы больше пользы при несравнимо меньших расходах.
Экспертиза была проведена. Но надо было заставить полученные данные работать.
К ученым присоединились писатели
Лидером среди них стал Сергей Залыгин – признанный и популярный автор, он как никто другой из писателей понимал суть проблемы, поскольку по первому своему образованию был инженером-гидромелиоратором, много работал по профилю, защищал диссертацию и преподавал. Он отлично понимал, как проектируются такие объекты, и свободно оперировал профильной терминологией. И что особенно важно, в 1985 году он возглавлял один из самых влиятельных советских журналов – «Новый мир».
Расчеты ученых Залыгин превратил в слова, понятные каждому – от главы государства до рядового читателя. Его большие статьи-расследования в журнале «Новый мир» и в газете «Правда» рассказали о готовящейся катастрофе всей стране.
Залыгин привлек к кампании крупных писателей-деревенщиков – Валентина Распутина, Виктора Астафьева, Василия Белова. Литераторы вывели проблемы на новый уровень, подняв вопрос ответственности человека перед землей, на которой он живет.
В июне 1986 года VIII Съезд Союза писателей СССР практически превратился в открытый суд над циклопическим проектом поворота рек. Стенограммы разгромных докладов «деревенщиков» разошлись в прессе. И в редакции газет, а заодно в Госплан и ЦК КПСС мешками пошли письма от рядовых граждан с требованием остановить проект. «Стройка века» в глазах всей страны превратилась в то, чем и должна была стать – разрушением России.
Писатели и ученые создали такое общественное давление, под которым министерское лобби оказалось бессильно. Немалую роль сыграли и еще два фактора. Во-первых, экономические проблемы СССР и нехватка средств. А во-вторых, трагедия на Чернобыльской АЭС, потрясшая не только рядового обывателя, но и руководство страны. Стало понятно, что любые заверения заинтересованных ведомств в «абсолютной безопасности и полном контроле» могут оказаться враньем, за которое стране придется заплатить слишком дорого.
14 августа 1986 года было официально принято совместное Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О прекращении работ по переброске части стока северных и сибирских рек».
Но кое-что успели
Из всего грандиозного проекта было реализовано три фрагмента. Во-первых, на территории Казахстана возник канал Иртыш-Караганда имени Каныша Сатпаева длиной 458 км, построенный в 1962–1974 годах.
Во-вторых, в Алтайском крае был построен Кулундинский оросительный канал.
В-третьих, в Пермском крае появилось озеро Ядерное. Писали, что в 1971 году были произведены три ядерные взрыва, чтобы сформировать котлован – участок будущего канала от реки Печора. Взрывы планировались как безопасные, но что-то пошло не так, и даже вроде бы поднялся полноценный ядерный гриб, а ветер разнес радиоактивные частицы по территории севера СССР и его северо-западных соседей.
Казалось бы, на этом можно было и закончить историю о том, как Россия избежала крупной экологической катастрофы.
Но вопрос о переброске части вод сибирских рек в Среднюю Азию вновь возник в 2010 году – его инициировал Юрий Лужков, который даже написал об этом книгу. К этому вопросу возвращались снова и снова.
И наконец, в 2025 году Российской академии наук вновь поручили «проработать возможность реализации» проекта – правда, несколько видоизмененного. Сегодня предлагается забрать часть воды из Оби, чтобы отправить ее в Узбекистан не по открытому каналу, а в пластиковых трубах, заглубленных в землю. Обещают, что потери при транспортировке будут минимальны. Что все выводы сделаны, ошибки учтены. Что в этот раз все точно будет безопасно и под полным контролем.
