Рассказы «об ужасах в роддоме» стойко популярны с конца 60-х. Не все врачи готовы держать ответ. На разговор решилась главный врач одного из передовых роддомов Москвы Татьяна Нормантович

Татьяна Нормантович (на фото справа), главный врач Перинатального медицинского центра ГК «Мать и дитя»

Освежаем взгляд?

Сфера родовспоможения сегодня напоминает минное поле, на котором две, казалось, дружественные стороны – врачи и мамочки ведут войну, хотя по логике должны сотрудничать во имя общего успеха. Хорошие истории часто – к большому сожалению — остаются за кадром, в то время как негатив заполонил интернет: социальные сети, тематические форумы и другие площадки пестрят историями о том, как появление на свет нового человека обернулось ужасом-ужасом.

Обиды у женщин не только на врачебные ошибки – истинные и мнимые. Очень часто в вину акушерам-гинекологам ставят грубость, невнимательность, отсутствие теплоты во время родов. В чем причина устойчивого непонимания между мамочками и акушерами? А может быть, работает эффект заразительности раскрученных страшилок?

Все эти вопросы давно висели в воздухе, но далеко не все представители медицинского сообщества были готовы к открытому диалогу.

На откровенный разговор решилась главный врач одного из самых передовых столичных роддомов, Перинатального медицинского центра ГК «Мать и Дитя», Татьяна Нормантович.

Почему кричат врачи

— Как вам кажется, почему именно в сфере родовспоможения столько жалоб на грубость и разочарования? Ведь не обсуждают, например, то, что кому-то нагрубили, вырезая аппендицит?

— Обсуждают, еще как. Я как врач очень часто это читаю. Просто тема не очень интересная, журналистами мало поддерживаемая. Но вообще сейчас модно ругать врачей, и никто не обращает внимания на развитие отечественной медицины, на талантливую молодежь, новые методики, органосохраняющие операции, успехи генетики, онкологии и т.д.

Конечно, нельзя не отметить уязвимость рожающей женщины, ее особое физиологическое, психологическое состояние, ее страхи, неуверенность, ожидание кошмара (спасибо флешмобам, форумам, парамедицине, псевдоакушерам).

Но чтобы было комфортно, дорогие будущие мамы, вам важно хоть что-то сделать самим: ходите на курсы, знакомьтесь с акушерками и докторами, читайте информацию по делу, а не ужастики, спрашивайте «второе мнение», если заключение вашего врача вас не устраивает или непонятно, обсудите в семье возможность рожать по контракту с индивидуальным врачом.

— В флешмобе­ «Насилие в родах» описаны несколько тыс­яч случаев разной степени тяжести, но все истории, по сути, об одном: главный момент в жизни был испорчен не только из-за боли, ошибок, но и из-за грубости персонала. И это давняя ист­ория.
Мою бабушку в 1954 году заставили вытирать за собой излившиеся воды в приемном покое роддома. Мою маму в 1982 году зашивали после эпизиотомии «на живую», потому что была ночь, и врачам было лень ждать, ког­да подействует обезб­оливание. Оно подействовало ровно после последнего стежка в области промежности. Все это время ей го­ворили: заткнись, не ори. Со мной таких ужасов в 2006 году не было, хотя была и грубость, и боль при осмотре, и тыка­нье (я рожала беспл­атно). Как вам кажетс­я, почему кричат вра­чи?

— Я думаю, некоторая степень преувеличения грубости и несдержанности врачей есть. Пациентке, которая находится в состоянии родового стресса, и вполне невинная фраза, сказанная громко, может показаться грубостью.

Вам и бабушка, и мама рассказывали долгие годы про ужас ужасный в их родах, и негативный  фон был сформирован задолго до наступления вашей беременности, так что ничего хорошего от нас вы уже не ждали.

Мне не нравится этот флешмоб про насилие в родах. Я понимаю, что там далеко не все правда, очень много субъективных впечатлений, откровенной неправды и спекуляции. Что-то вроде «я лежала на кривом операционном столе, представляете? В таком роддоме и сломанный стол! И всем все равно, все занимались своими делами и ничего не предпринимали!» — а ведь совершенно правильно класть пациенток на современный операционный стол «с наклоном», чтобы не было синдрома «нижней полой вены»  и беременная матка не сдавливала сосуды.

Однако есть и правда. И это очень грустно, и обидно за профессию. Но и тут надо разделить понятия «акушерская агрессия» и «грубость персонала».

Грубость, несдержанность, безразличие  совершенно недопустимы в такой интимный и волнительный момент в жизни женщины. Это не обсуждается и не оправдывается никакими «выгораниями» и «усталостью». А «акушерской агрессией» называется «вмешательство» в роды, может быть и по показаниям. И важно не путать эти понятия, вешать ярлыки.

Задача врача — объяснить пациентке любую акушерскую ситуацию понятным для женщины образом и наметить пути выхода из нее. 90% проблем здесь — проблемы коммуникативные.

Родовая палата для «классических родов»

— Если роженице пришлось столкнуться с невыдуманной агрессией, именно грубостью в процессе родов — что ей делать?

— Лучше позаботиться об этом заранее. Заключайте контракт, ищите врача, берите с собой доулу, мужа на роды (сегодня это возможно и в некоторых роддомах на бесплатных родах с дежурной бригадой). Не будьте одни. Обговорите все нюансы с врачом. Будьте уверены, спокойны и информированы. Не относитесь к медицине как к недружественной среде, поменяйте минус на плюс.

И еще. Давайте организуем флешмоб #СЧАСТЬЕВРОДАХ? Давайте послушаем истории женщин, которые родили с удовольствием?

Пусть наши сограждане читают про счастье, про заботу и про помощь. Пусть будущие мамы представляют свои роды именно так, не настраиваются на негатив и «душегубов в белых халатах».

Каждый акушер – уже психолог

— Должен ли  акушер-гинеколог вникать в психологическое состояние роженицы, чтобы понять, кто из рожениц нуждается в ласке, а кто лучше среагирует на строгость и авторитарность? Или в сфере родовспом­ожения нужен сопровождающий психо­лог, который возьмет на себя общение, как раз те 90% коммуникативных проблем?

— Все долго работающие акушеры-гинекологи являются в той или иной мере психологами. Для блага дела надо очень четко понимать и психотип, и темперамент пациентки, и даже роль мужа или мамы в семье. Мне лично надо 2-3 встречи, чтобы это понять — что можно говорить женщине, а что нельзя, как вести себя при принятии решения, можно на «ты» или на «вы» и т.д.

Мне трудно понять, почему у нас так демонизируют врачей, зачем им переводчики и почему от них ждут обязательно грубость? Я работала в 3-х родильных домах — в государственном и 2-х частных, сама рожала в лихие 90-е в обычном роддоме и потом еще два раза в частном. Я знакома с сотнями акушеров-гинекологов Москвы, популярными и не очень, молодыми и «в возрасте» — они умные, добрые люди, профи своего дела и искренне любят свою работу, своих пациенток и дорожат своей репутацией.

Они выезжают на роды в выходные, дежурят ночами, часами стоят около операционного стола, спят с мобильным телефоном, рожают в дни рождения своих детей, в Новый год и на 8 марта, бесконечно учатся и отчитываются перед руководством за каждое проведенное ими кесарево сечение, отвечают на жалобы и пишут объяснительные за задержку приема на полчаса. Это точно не «монстры в белых халатах».

Как выбрать роддом

Это родились близняшки

— Топовой вопрос на любом форуме беременных – как выбрать роддом и врача? На что стоит обратить внимание? Важны ли все эти новомодные штуки – бассейн, шведские стенки и прочее. Или стоит сосредоточиться на главном, и что здесь главное? 

— Важен врач — он должен уметь слушать пациентку, говорить с ней, не навязывать свое мнение, даже правильное. Всегда можно найти компромисс, устраивающий всех.

Важен роддом – и выбирать его надо, оценивая школу акушерства, ее прогрессивность, взгляды руководства. А также наличие современного оборудования, детской реанимации, современной операционной, сильной анестезиологической службы.

Самое главное в современном акушерстве — это профилактика осложнений. Лечить осложнения мы научились, но самое главное сейчас — их не допустить или спрогнозировать.

И сейчас для этого есть все: научная база, возможность поехать на конференции в любую страну, в любую клинику, устроить консилиум он-лайн с самым «профильным» специалистом мира, фантастическое оборудование, и, конечно, опыт.

Детская реанимация с полной оснасткой — все очень серьезно

Комфорт? Стены? Мнения могут отличаться, но по-моему, это тоже важно. Женщина рожает в среднем 2-3 раза в жизни, и этот момент она должна быть в полном комфорте — и в душевном, и в бытовом. У нее праздник, самый главный в жизни! Ничто не должно его омрачить. Шведские стенки, бассейны — хорошо, если есть.

Знаете, как у нас появились в роддоме все эти приспособления? Мы на нашем корпоративном аккаунте спросили у подписчиков, чего им не хватало в родах, что бы помогло, отвлекло и так далее. Было около 200 комментариев, и почти все мы воплотили в жизнь. Горжусь тем, что нам удалось создать родильный дом под любой запрос, где можно воплотить в жизнь любой сценарий родов, конечно, если это не противоречит здравому смыслу.

Вообще за последние 20 лет – это мой акушерский опыт – у нас многое  изменилось. В первую очередь то, что мамой сейчас может стать практически любая женщина, в любом возрасте, с любой сопутствующей патологией и букетом заболеваний.

Соответственно, акушер-гинеколог — это сегодня и уролог, и эндокринолог, и хирург, и кардиолог с терапевтом.

Конечно, я утрирую немного, и наши уважаемые коллеги других специальностей всегда рядом, и с их помощью нам удается иногда достичь совершенно уникальных результатов.

Что сегодня все «плохорожающие» — не согласна!

Многие акушеры уверены, что идею «домашних родов» лучше реализовывать под присмотром врача: кровать-трансформер может одновременно быть и уютным диваном, и гинекологическим креслом, и столом для родов. Рядом и ванна — для «облегчения схваток»

— Сейчас никого уже не удивляют партнерс­кие роды. По вашему опыту, кого лучше с собой взять – мужа, доулу, акушерку? Это не мешает врачам?

— Это должно быть мнение пациентки, а не врача. У нас есть роженицы, которые берут с собой и доулу, и акушерку, и мужа. А есть, которые рожают одни.

Я отношусь к присутствию на родах «доверенных лиц» женщины спокойно. Это не мешает, потому как с акушерской братией мы все знакомы, встречаемся часто и на родах, и на каких-то встречах, совместных конференциях, днях открытых дверей. С мужем, за время наблюдения беременности, тоже общаемся довольно близко. Поэтому подобное совместное завершение беременности в родильном отделении всегда воспринимается как встреча хороших знакомых по очень значимому поводу.

— Сегодня активно идет ди­скуссия, начатая Мишелем Оденом о том, что медицинское вмешатель­ство в родах приводит к ослаблению естес­твенной родовой функ­ции. С друг­ой стороны замечено, что женщины все «ху­же» рожают сами, поэ­тому и приходится их стимулировать. Ваше мнение?

— Каждые роды — это совершенно непрогнозируемая, удивительная история. И иногда, действительно, приходится вмешиваться. Главное, чтобы это было по строжайшим показаниям и с согласия и одобрения пациентки. Когда я начинаю разговор со своими пациентами по поводу возможного вмешательства, я всегда говорю: «У нас есть два (а иногда и три, четыре, более) варианта».

Что происходит, почему, есть ли действительно проблема и каковы пути ее решения? Причем, что подошло в похожем случае для одной пациентки, совершенно не подходит для другой, в этом непредсказуемость родового процесса. Да и всех наших женщин списать в «плохорожающие» даже как-то обидно. Просто хочется пожелать чуть-чуть больше акушерского терпения своим коллегам.

Права женщины в родах

— Работа врача в род­ах называется – «родовспоможение». Здесь врач не лечит, а по­могает. Кто же в родах главный? Если акушерка говорит: «Я ей род­ила этого ребенка» — это нормально?

— Мы тоже говорим: «я рожаю» или «я родила». Зачем выяснять, кто в родах главный, я не понимаю, честно говоря. Какое это имеет значение?  Женщина рожает, акушерка помогает ей и мне, я как врач контролирую процесс. И отвечаю за него и с медицинской точки зрения, и с юридической. Мне все равно, кто главный. Главное — чтобы все были здоровы.

Если откровенно, я люблю отдать пациентке главную роль во всем, даже если это не требуется.

Лично для меня главный «герой» во время беременности — ребенок, во время родов — его мать. Но это только мои ощущения.

— Сегодня во всей медицине смещ­аются акценты в отно­шениях врач-пациент. Все чаще встает тема партнерства, содействия. Роженицам, как и всем другим пациентам, хочется больше информированности и вовлеченности в процесс.  Не грозит ли это авторитету врача?

— Не всем врачам это по душе. Но мне такая схема действительно больше импонирует. Сейчас пациент очень хорошо информирован интернетом. Нам остается опровергать 50% рунетной информации (давно устаревшей, переписанной 10 раз, с каждым разом все хуже и хуже), буквально на пальцах объяснять, а иногда даже отстаивать свое мнение.

Качели, облегчающие схватки, шведская стенка — для той же цели

Последнее время я обращаю внимание на более осознанный подход пациенток к собственным родам. Не «как, доктор, вы скажите», а обсуждаются малейшие детали и варианты сценария родов, выясняются подходы клиники и лично доктора к тем или иным методикам и стандартам. И это правильно.

Но есть и то, что называется профессионализмом врача: ответственность, индивидуальное отношение к каждой пациентке, необходимость постоянно учиться и делиться опытом с молодыми врачами (как когда-то и мои учителя делились со мной), коллегиальность, значимость смежных профессий в достижении положительного результата.

— А если такая информированная пациентка уже в родах начнет выдвигать требования: только не обезболивать, только не кесарить и пр.? Как правило, она сталкивается с ответом в духе «ты что, самая умная»? Как догово­риться уже в родблоке, особенно если речь не идет о родах по контракту?

— Очень сложно это сделать на «потоке», когда в родблоке много рожениц и мало докторов. Когда мало свободных боксов и  все врачи заняты в операционной на тяжелой операции. Когда уже почти сутки за спиной, шейка так и не открывается. Я сейчас описываю примерные будни обычного московского роддома, где я проработала почти 15 лет.

Поэтому, когда о родах есть договоренность с врачом — воплотить все мечты в реальность гораздо проще.

Но и все роженицы должны знать, что врачебные манипуляции, операции, введение любых препаратов, проведение анестезии, амниотомия (вскрытие плодного пузыря), делается только с вашего согласия, причем письменного!

Вы можете отказаться от всего и просто уйти домой. Но так делать не надо.

Врач несет ответственность за все свои назначения. И все врачи хотят, чтобы у вас родился хороший, здоровый ребенок, чтобы вы выписались с прекрасной лактацией в ближайшее время, чтобы снова пришли беременной и снова родили. Врачи не хотят жалоб, судов, разборок, а любую неприятность, случающуюся с вами или вашим ребенком, воспринимают, как личную трагедию.

— Всегда ли контракт – панацея? Что он может дать, а чего не гарантирует? У меня в памяти до сих пор подруга, которая заключила контракт и начала рожать вечером 31 декабря. Врач по телефону сказал ей, что он уже пьян и в роддом не приедет. Ребенок появился на свет утром 1 января с дежурной бригадой…

— Контракт дает возможность проведения родов строго индивидуально, гарантирует приезд врача в роддом к роженице в час «икс» (а не пациентки в роддом к врачу на дежурство), обсуждение сценария родов, возникающих по ходу  нюансов, проведения определенных манипуляций и т.д. Я знаю пациентку, ее ребенка, знаю, что она хочет, она знает меня и доверяет мне. Это важно, тем более в таком интимном процессе, как роды, важно спокойствие и уверенность женщины.

А вот вежливость и корректность, обязательность врача — это уже человеческий фактор, они, по сути, от наличия контракта не зависят. Так что в случае, подобном тому, что произошел  с вашей подругой, я бы посоветовала обсудить заранее с контрактным врачом возможные роды в новогоднюю ночь и предусмотреть все варианты, например, участие врача-дублера.

Татьяна Нормантович — слева

— Очень много сомнен­ий и споров по поводу кесарева, особенно экстренного. Задним числом мамочки на форумах любят рассужд­ать, что кесарево им сделали зря — они бы и сами родили. На что опирается врач, принимая подобное ре­шение? На ком лежит ответственность и как должна рассуждать сама роженица, когда ей предлагают подпи­сать согласие на опе­рацию?

— Начнем с ответственности. Ответственность всегда на враче, ведущем роды. А еще он отвечает за то, чтобы убедить пациентку в необходимости операции, и за то, чтобы не сделать ее рано, и, что хуже, поздно.

 

Если мамочка сомневается в правильности проведения у нее кесарева сечения (или любой другой врачебной манипуляции), значит, врач не донес всю важность этих действий. Однако «история вопроса» не останется «тайной».

Сегодня есть роддома, где в операционной может присутствовать муж, возможна фото и видеосъемка (с согласия пациентки), активно используются гистологические и другие методы исследования для подтверждения диагноза, который явился показанием к операции. Например, мы в ПМЦ ничего не скрываем и всегда рады поделится информацией, и я сама после кесарева говорила своим коллегам не раз: «Не убедительно. Перестраховалась».

Но с другой стороны, скажите: весьма серьезное подозрение проблемы и ее реальное наличие – насколько близко одно к другому? Подумайте. Взвесить риски бывает непросто. А если бы это касалось вашего ребенка?

— И очень болезненный вопрос — когда матер­ей, потерявших в род­ах ребенка, или тех, у кого малыш в тяже­лом состоянии, кладут в палату к тем, у кого все хорошо. Раз­ве это правильно?

— В тех родильных домах, где я работала, после интранатальных потерь, выкидышей и тд, пациентку обязательно в остром периоде госпитализируют в палату интенсивной терапии, а затем переводят в отделение, где новорожденных нет. В первую очередь, из-за психологического состояния. Я не буду говорить за всю страну, но этот пример обязательно должен быть взят на вооружение всеми стационарами.

Все фото предоставлены Перинатальным Медицинским центром ГК «Мать и дитя»

Мнение мамы, уставшей от «ужасов в родах», и решившей освежить взгляд, читайте прямо здесь: 

Я поняла, откуда берутся страшилки про «злых акушерок»