Какому благотворительному фонду вы бы доверили свои деньги? По каким критериям можно проверить его качество и надежность? Мнение Ирины Гавришевой, главы правления фонда «Счастливый ребенок» (Киев), координатора программы «ТКМ» фонда «Открытые ладони», публициста и автора колонок на острые медицинские темы

Каков идеальный благотворительный фонд, которому вы доверите свои деньги? По каким критериям можно проверить его качество и надежность? Мнение Ирины Гавришевой, главы правления фонда «Счастливый ребенок», координатора программы «ТКМ» фонда «Открытые ладони», публициста и автора колонок на острые медицинские темы.

Ирина Гавришева

— Я много лет работаю в благотворительных фондах. Мне платят зарплату за то, чтобы подопечные фондов получали адекватную и необходимую им помощь, а жертвователи знали, что их деньги потрачены с толком. Именно так я ставлю для себя задачу. И прикладываю силы для ее выполнения.

Меня иногда спрашивают, какие они – фонды, которым стоит доверять? Я иногда вижу статьи про критерии честности фондов. Почему-то — да, все крутится вокруг «честности». То есть, если фонд не ворует – с этим фондом можно работать. Для меня лично, когда я решаю, кому помочь, этого критерия недостаточно. И в своей работе я руководствуюсь не этой планкой. Мне было бы стыдно смотреть в глаза жертвователям, если бы только это было бы критерием качества моей работы в БФ «Открытые ладони».

Итак, какой он – идеальный фонд, в который я доверю свои деньги? Каковы главные критерии работы фондов, по которым я бы советовала вам жертвовать деньги?

Честность в информации

Честность очень важна. Но на первое место я поставлю не честность в финансах. По мне – это автоматически подразумевается, и быть по-другому не может. Финансовая нечестность – уголовное преступление. Фонд, который ставит себе в заслугу то, что он не ворует – это странный фонд.

Я бы говорила, в первую очередь, про честность в подаче информации. Я никогда не буду писать, что однозначно умирающему от рака человеку волшебная клиника на краю земли спасет жизнь Или что человек с разорванным спинным мозгом после курса реабилитации встанет и пойдет. Я не буду ОБЕЩАТЬ жертвователям обязательный эффект от лекарств, операций, реабилитации и т. д., потому что гарантий не бывает никогда. Всегда есть только шанс. С лечением есть, без лечения — нет (хотя, тоже не всегда). И — да, если этот шанс крохотный, я не буду скрывать этого от жертвователей. И если лечение даст только несколько лет, а может, и месяцев жизни, а совсем не выздоровление – об этом я тоже честно скажу.

Я никогда не дам денег в фонд, который гарантирует исцеление своих подопечных за энную сумму. Либо работники такого фонда не профессиональны и не знают, что в медицине нет гарантий, либо знают, но врут, чтоб получить деньги. Я не дам денег ни непрофессионалам, ни обманщикам.

Открытость, ясность приоритетов фонда

Я думаю, это важно – честно предупреждать жертвователей, какие цели и задачи ставит фонд, что у него в приоритете (не та белиберда, что пишется в уставе, а реальные, актуальные на сегодня, цели и приоритеты). Ведь вполне возможно, что жертвователь хочет спасать жизни, а у фонда приоритет – паллиативные пациенты (те, кого уже ну никак не спасешь). И нет ничего плохого, если жертвователь сразу уйдет в другой, «профильный» фонд по спасению. Это лучше, чем обиды на использование денег не так и не на то, куда бы человек хотел.

Точно так же и для подопечных должно быть понятно, почему «этому дала, этому дала, а этому не дала». Потому что приоритет – вот эти. И приоритет – по вот таким параметрам. Нет ничего хуже, чем непонятка с приоритетами, когда каждый раз под действием эмоций по каждому подопечному принимаются разные решения, которые невозможно объяснить ни подопечным, ни жертвователям.

Оправданность расходов

Есть вещи, которые действительно нужны и никаким образом, кроме как от благотворителей, получены быть не могут. А есть то, что может быть получено иным путем, но пройтись с протянутой рукой – проще. Если фонд покупает для тяжелого парализованного ребенка инвалидную коляску за сумасшедшие деньги, но с кучей дополнительных поддержек и т. д. – это оправданная трата. Если фонд покупает отечественных уродцев по имени «Стоик» или «Антей», то это — выброс денег. Этих уродцев родители могут получить и бесплатно в соцслужбах, тратить деньги жертвователей не них бессмысленно. «Не получили? Почему? Не знали процедуру? Так вот, она такая…», – это то, что должны рассказать работники фонда в ответ на подобную просьбу, а не автоматически транслировать ее жертвователям.

Так же обстоит дело со многими лекарствами, которые должно выдавать государство. «Почему покупаем?» – «Не выдают» – «Почему не выдают?» – «Маме сказали, что денег нет…» – «А письменный отказ есть?» – только при наличии такого отказа есть смысл тратить на это деньги благотворителей. В крайнем случае – потратить их в течение времени, которое объективно нужно на то, чтоб получить официальный отказ. Или лекарство. Но зачастую написать заявление в фонд почему-то легче, чем в горздрав.

Оборудование в больницы – нужно ли именно это? И это ли первоочередное? Лекарства – нужны ли они? Или, может, половина списка доказательной медицине незнакома? Реабилитационный курс – имеет ли он смысл, или это лишь возможность провести энное время вне дома, что, конечно, хорошо, но не за такие деньги. И т. д. и т. п. Эти вопросы должны задавать фонды прежде, чем транслировать просьбу жертвователям.

Уважение к жертвователю и его деньгам

Когда я вижу, как фонд собирает деньги под счет из иностранной клиники с полным спектром ВИП-услуг (коллекция профессоров, отдельная палата, переводчик нон-стоп и т. д.), я обычно пишу в фонд и посылаю их на свою статью «Как сэкономить на лечении за границей». Потому что ВИП-услуги могут составлять 50-70% счета. Думаете, часто счет переделывают? Не-а, за все время помню только пару случаев. Потому что для этого надо списываться с клиникой, объяснять, что не так со счетом, настаивать, переписывать и т. д. Это работа. Зачем? Можно ж просто продолжать собирать деньги под этот счет. Все ведь знают, что лечение в Германии – это дорого. Так вот, это – глубокое неуважение к деньгам жертвователей. Отношение «аааа, какая разница, соберут!» – недопустимо. Каждый человек, который жертвует деньги в фонд, должен знать, что без его взноса не вышло бы. Что даже его 1 доллар – имеет значение и пойдет впрок. Если этот доллар подарен интернешенел отделу клиники – то, по-моему это свинство по отношению к жертвователю.

Адекватные цены за товар/услуги

Это убийственно-нудная и сложная работа – найти адекватного поставщика чего-либо. Особенно, когда выбор велик. Чтобы закупить первую партию пробирок для КЦ ТКМ, я неделю переписывалась с двумя десятками фирм, которые этими пробирками торгуют. Пока не вычислила двоих, работая с которыми, мы получили экономию в 2 тысячи грн в месяц. Честно скажу – по истечении этой недели у меня уже в глазах рябило от пробирок, их названий, стоимости и т. д. и в итоге я умудрилась с одной позицией напутать и заказать ее на 30 грн дороже за партию, чем могла бы. Но… но 2 тысячи грн, пожертвованных нам, пошли на закрытие других нужд. Где тоже было «убей себя ап стену», пока найдешь поставщика с адекватной ценой.

Конечно, можно было взять готовый счет и купить все у «официального представителя». На 2 тысячи грн дороже. Но я свою зарплату в фонде получаю за то, чтобы ни одна гривна не была потрачена зря, и, значит, моя работа — найти того, кто поможет мне эти гривны использовать с максимальным КПД. Кстати, для справки – далеко не всегда «официальный дистрибьютор» дает наилучшую цену. Очень часто у дилера, который не делает накруток, можно купить на 5-10% дешевле, чем у официального представителя со скидкой.

Логистика работы

Есть вещи, которые делать логично. А есть те, которые делать нелогично. Например, покупать реабилитационный велосипед-тренажер для ребенка, который не держит голову (не то, что не сидит и не ходит) – нелогично. И платить по 8 тысяч грн за курс реабилитации за ребенка с ДЦП, который ходит, бегает и т. д., но слегка подволакивает одну ногу – тоже нелогично. И собирать на ТКМ «на всякий случай» ребенку с благоприятным видом рака крови – не логично. И много-много еще таких вещей есть – нелогичных. Которые фонды делают. Почему? От незнания. От того, что мы, чаще всего, не медики. И, случается, занимаем позицию «родители лучше знают, что нужно их ребенку».

А на самом деле фиг! Родители очень часто выдают желаемое за действительное, страхуются или наоборот – отрицают истинную картину. А еще у них ребенок – один, единственный и ему нужно больше всех. И просят они то, что отвечает их картинке мира, которая бывает далеко не объективной. А еще… а еще не будем забывать, что ресурсы ограничены.

Купить что-то одному подопечному сегодня – значит не купить что-то другому (или этому же!) завтра. И если нет стратегии, нет понимая, что есть цель, где находятся приоритеты и т. д. – то будет хаос и лишняя, нелогичная трата денег. И у одного будут ВИП-услуги в Германии при лечении банального заболевания, а другой будет умирать без лекарств тут, у нас под боком. И иногда логика БФ может идти вразрез с врачебным назначением (например, когда у врача приоритет – более «перспективный» ребенок, а у БФ – тот, который может погибнуть прямо сейчас).

Мне, конечно, легче. Я разбираюсь в медицине, могу проанализировать ситуацию и выстроить приоритеты. И для каждого конкретного подопечного (что нужнее ему), и для фонда в целом (кому из подопечных нужнее всего). Но и для других задача привлечь консультантов, да и самому выучить какие-то вещи (особенно когда фонд работает по нескольким узким направлениям) – не такая уж большая проблема в сравнении с той, которая возникает при бессистемности и нелогичности работы.

Системность работы, работа на результат

Есть ситуации, когда можно вложить деньги один раз и получить кардинальный результат раз и навсегда. Но таких – единицы. Наверное, потому, что в таких ситуациях семьи сами справляются. А в фонды приходят тогда, когда, помощь нужна длительная, когда сколько денег ни вложи сегодня – завтра ребенок (или взрослый) здоровым не станет. Нужно пройти долгий путь, прежде чем будет результат. И вот тут важно, чтоб фонд занимался проблемой системно. Тогда вкладывать деньги есть смысл. Потому что, если фонд один раз выдает необлагаемый минимум (1000 с чем-то грн на год) и все, закрывает тему, то, чаще всего, для конкретного подопечного это не меняет ситуацию.

Когда я жертвую деньги, я хочу, чтоб это стало инвестицией в будущее этого человека (или в его комфортное «сегодня» – зависит от ситуации). Но мой небольшой взнос будет работать лишь тогда, когда помощь человеку будет поступать системно. Если же из 10 необходимых на курс препаратов фонд закупит только 1, а на остальные 9 человек денег не найдет, то толку от моего взноса? Лечения все равно не будет, шанса не будет, будущего не будет.

Я знаю, что это очень сложная тема. Лечение той же онкологии – безумно дорого и мало какому фонду по плечу «на потоке». Но фигня в том, что тут не работает принцип «всем поровну». Тут он бессмысленен. Помочь 10 человекам по 1000 грн – и ни один из них не пройдет лечение, ни у одного из них не будет шанса. Поэтому свои деньги я лучше дам фонду, который помогает одному человеку, но системно. Да, может быть, не смотря на все усилия, этому одному не повезет. Но при дележке всем и поровну не повезет всем. Гарантированно.

Осознание своей ответственности

Я очень четко понимаю, что в фонде я получаю деньги НЕ за то, что принимаю заявки и выдаю взамен деньги. Я тут для того, чтобы каждая копейка жертвователя была использована с максимальной пользой, а подопечный получил наиболее актуальную и важную для него помощь. Моя задача – НЕ «освоить деньги», НЕ «спасти деток», НЕ «помочь всем нуждающимся». Моя ответственность перед жертвователем НЕ в том, чтоб его деньги не были украдены (смешно, если планка стоит в этом месте), а в том, чтобы они принесли реальную помощь. Каждая пожертвованная гривна. И перед подопечными моя ответственность НЕ в том, чтоб их всех спасти или «сделать как все», а чтоб они максимально могли использовать свой шанс. Шанс на качественное сегодня или на продуктивное «завтра» – у кого как.

Наверное, жертвователям, которые не знают изнутри этой кухни, сложно и понять эти критерии, и оценить фонд с точки зрения соответствия. Наверное, мало кто заглядывает в медицинские документы и ищет, нет ли в счете от иностранной клиники ВИП-услуг. И уж тем более человеку сложно оценить, по адекватной ли цене куплены пробирки и прочая ерундень, которой и название-то не выговоришь (но если вдруг кто-то знает, где можно купить товары, которые указаны у нас в отчетах дешевле – пожалуйста, кидайте контакты!!!). Но, может быть, кто-то все-таки задумается. Особенно — о том, что финансовая честность фонда – недостаточный критерий. Фонд должен быть еще и профессиональным.

Когда вы кладете деньги на депозит в банк, вы ведь не только проверяете, не украдет ли банк ваши деньги (это само собой разумеется), вы смотрите, какие проценты и на каких условиях вы получите. С благотворительными фондами — так же. Вы вкладываете деньги. И дивиденды, которые вы получите, зависят от профессионализма фонда. Вы ведь все равно их хотите получить, хоть в каком-то виде. И не обращайте внимания на тех, кто говорит, что это плохо. Ответственно относиться к своим кровным и грамотно их инвестировать – это хорошо!

Интервью с Ириной Гавришевой читайте:

Импульс к жизни дала безысходность