Что касается Евхаристии, нужно понимать: невозможность посещения храмов и участие в Евхаристии – это временная вынужденная мера, это состояние ненормальности

Питирим (Творогов), епископ Звенигородский. Фото facebook.com/pitirim.tvorogof

Питирим (Творогов), епископ Звенигородский, ректор Московской духовной академии (МДА), в апреле перенес коронавирус: «Я практически здоров. Перед скорым выходом из карантина предварительно сильно укоротил бороду — чтобы маска плотно прилегала, и чтобы легче смывать вирус с бороды, когда ходишь причащать больных».

Священники в группе риска

— Сейчас многие врачи говорят, что мы все рано или поздно переболеем коронавирусом в легкой или тяжелой форме. И люди живут в напряженном ожидании. Вы думали о чем-то таком до того, как заболели? А когда стало ясно – это он – что пришло на сердце?

— До болезни страх заразиться был, подогреваемый пугающими историями, заполнившими все информационное пространство. А когда стало ясно, что я заболел, — пришло, с одной стороны облегчение, а с другой, новый страх – чем это для меня закончится?

К этому переживанию присоединилась тревога за сестру, которая от меня заразилась, и позднее за всех моих монахов, сотрудников и студентов, которые стали стремительно заражаться друг от друга.

Нельзя исключать вероятности, что этой болезнью переболеют если не все, то подавляющее большинство населения, особенно в тех областях, где она уже массово распространилась. Самое главное – чтобы не единовременно.

И сейчас нельзя ослаблять режим самоизоляции, как бы нам не было трудно. Такая вспышка эпидемии из-за безответственности тех, кто не захотел соблюдать режим самоизоляции. Это касается и православных, которые, несмотря на призывы воздержаться от посещения храмов, не смогли отказать себе в удовольствии присутствия на службах Страстной седмицы и Пасхи.

У меня тоже сердце рвалось в храм, который от моей кельи в нескольких шагах, у меня тоже потекли слезы, когда мимо моей запертой двери прошел пасхальный Крестный ход с пением радостного канона прп. Иоанна Дамаскина, а я плакал за этой дверью, как осужденный.

Но и благодать великих Страстных дней коснулась моего сердца, и радость Пасхи, растворенная в слезах, омыла его.

— Сегодня можно наблюдать, как в обществе делают акцент на том, что болеет много священнослужителей. Предлагают даже публиковать списки заболевших священников — «для честности». Как вам кажется – в чем причина такого выборочного внимания? Ведь болеют люди всех родов занятий, а точно никто не знает, где вирус зацепишь.

— Священники на самом деле в группе риска, особенно в монастырях. Во время богослужений в храме, к сожалению, очень трудно соблюсти все условия, исключающие возможность заражения. Мы пробовали и дистанцию устанавливать, и гигиенические меры соблюдали, и маски раздавали.

Дистанция нарушалась при очередном каждении храма – люди сбивались в плотные ряды, чтобы прошел священнослужитель, кадящий храм. Маски брали не все, добрые батюшки исповедовали всех. Особенно опасно проникновение даже одного зараженного в хор – заражаются все поющие.

Послушание с рассуждением и без

Питирим (Творогов), епископ Звенигородский. Фото facebook.com/pitirim.tvorogof

— До времен коронавируса батюшки в храмах говорили: если вы христиане – чаще ходите в храм, чаще исповедуйтесь, причащайтесь, что еще за Бог в душе, в храме одно общее «Господи помилуй» стоит 100 домашних.

Во время коронавируса батюшки говорят: если вы христиане, не приходите в храм, подумайте о ближнем, молиться можно и дома, и в трансляции; часто причащаться может быть и неправильно, надо соскучиться, главное – Бог в сердце.

После эпидемии, когда, Бог даст, храмы откроют, что мы услышим от наших пастырей?

— Самая большая христианская добродетель – рассуждение. Именно его зачастую не хватает тем, кто пытается применять установившиеся веками правильные, не вызывающие сомнений, прошедшие церковную рецепцию нормы церковной жизни в обстоятельствах, выходящих за привычные рамки.

Именно такой период мы сейчас и переживаем, когда вводятся временные ограничения с целью спасти жизни и здоровье людей, а не новые гонения, как проповедуют те «пастыри», у которых как раз нет дара рассуждения.

Церковный народ привык слушать старцев, и этим научились злоупотреблять всякие лжестарцы и младостарцы, типа печально прославившегося в последнее время схиигумена Сергия (Романова).

Но в Церкви есть более надежный гарант ее безопасности – это епископат. Коронавирус обнажил самую опасную болезнь, которая хуже, чем он сам во много раз. Это игнорирование церковной иерархии многими священнослужителями и мирянами.

Эта болезнь у нас не новая – пережиток советского времени, на излете которого в Церковь влилось большое количество диссидентов. И этот вирус диссидентства подтачивал все последние годы церковный организм. Критика и даже полное игнорирование распоряжений церковного начальства стали в последнее время почти что нормой.

За этой критикой и непослушанием постоянно маячила угроза раскола. Такое положение вещей рано или поздно должно было вызреть в очень серьезную проблему. Сейчас она перед нами и развернулась во всем своем безобразии.

В этой связи мне хотелось бы напомнить изречение свт. Алексия Московского о том, что церковная иерархия – это великое и славное чудо Божие. И в нынешней кризисной ситуации именно священноначалие – Святейший Патриарх и едино мысленный ему епископат – очень мудро пытались выйти из беды с наименьшими потерями.

Но непослушание и эгоизм так называемых «ревнителей» привели к худшему сценарию развития событий. В ближайшем будущем предстоит еще осмыслить все происходящее и сделать выводы.

Да, отношения прихожан и священников, священников и епископов, я думаю, изменятся, но не в том смысле, как нас пытаются сейчас запугивать кликуши – епископы станут гонителями Церкви, – а в более четком и строгом выстраивании вертикали церковной власти, осуждении церковного диссидентства и врачевании опасной болезни, когда овцы начинают пасти пастырей.

Вино и елей, кнут и пряник…

— Какие еще вопросы эпидемия поставила перед Церковью, клиром, мирянами? Литургические, богословские, социальные, информационные? Например, в чем роль мирян в Евхаристическом собрании? Прийти на литургию и не причащаться – это норма? Или все же нарушает «логику» литургии?

— Отношения между священниками и мирянами должны соответствовать евангельскому духу любви и истины. Пастырская наука состоит из акривии и икономии, пастырская забота – из вина и елея, пастырская педагогика – из кнута и пряника.

Сейчас, когда все мы переживаем скорбное время и неизвестно, что нас еще ждет, люди не смогут вынести строгости, поэтому нужно больше милости и снисхождения даже к заблуждающимся и непослушным.

Забота о людях, о здоровье и мире их душ выше всех всесожжений и молитв.

Что касается Евхаристии, нужно понимать: то, что сейчас происходит (невозможность посещения храмов и участие в Евхаристии) – это исключительный случай, временная вынужденная мера, это состояние ненормальности.

Когда ситуация нормализуется и все ограничения будут сняты, евхаристическая жизнь вернется в свое привычное русло.

Только к этому моменту нам нужно прийти с наименьшими потерями, и чем строже мы будем соблюдать все ограничительные рекомендации и запреты, тем быстрее этот момент наступит.

По закону военного времени

Освящение пасхальных куличей и яиц во дворе Данилова монастыря. Фото Михаил Метцель/ТАСС

— В церковном сообществе сейчас можно видеть много позиций, две из которых крайние. Первая: все закрыть, причащение мирян отменить. Другая: верующим ничто не повредит, ходим в храм, причащаемся, и всё будет хорошо. А если заразимся — воля Божия. Как, минуя их, выйти на царский путь?

На войне нет царского пути – здесь надо действовать по законам военного времени – быстро и решительно. В сложившейся ситуации, чем решительнее и строже меры, тем быстрее мы достигнем победы. И это не крайность.

А то, что вы называете второй крайностью, это просто преступная глупость. Часто в оправдание этой глупости приводят в пример поведение свт. Филарета Московского:

который во время холеры остался в заразной Москве, храмы не закрывал и водил крестные ходы с молебнами о прекращении холеры.

Но, во-первых, свт. Филарет был святым и мог взять на себя такую ответственность, а во-вторых, он сам был готов умереть со своей паствой, а не уверял ее, что болезнь никого не коснется, кто ее не боится.

Сейчас уже можно подвести печальные итоги «подражания» московскому святителю – новоявленные «Филареты» сами пострадали и эпидемию не остановили, а сильно разожгли. Это грозный урок на будущее.

Как Церкви выработать иммунитет к таким ситуациям, которые, как говорят ученые, будут повторяться? 

— Иммунитет вырабатывается сам, его нельзя искусственно выработать. Будем надеяться, что и в переживаемой нами беде мы станем мудрее, дисциплинированнее, послушнее и будем ценить те милости и Дары, которые Господь нам раздает так щедро, что мы не просто к ним привыкли, а начинаем требовать их, как будто действительно достойны.

Как раз покаянное чувство своего недостоинства и осознание величайшей милости Божией должны стать для нас не просто словами заученных наизусть молитв, а непреложным состоянием нашего сердца.