Когда администратор православного приюта для бездомных «Ной» совершает какую-нибудь оплошность, он говорит «вот я Вася!». В сочетании с его восточной внешностью и именем эффект получается забавный

Чон Чонович Ко

Чон Чонович Ко – под таким именем знают его русские коллеги и друзья. «Мои родители – представители второго поколения эмиграции, они хотели создать все условия для интеграции своих детей в общество. В семье старались говорить с детьми только на русском, варить борщи и всякое такое.

Но при этом, конечно, многое было связано с корейскими традициями. Например, имя дал мне дедушка.

У корейцев не выбирают имя из условного списка — его создают наново, а это такая специальная наука, дедушка в этом разбирался и составлял имена чуть не всем корейцам в нашем городке.

Моё записанное имя означает «Девятое Небо». В одном из течений буддизма девятый уровень символизирует высшую степень нравственного просветления, это уровень по меньшей мере бодисатвы. То есть дедушка в имени выразил пожелание ребёнку стать Буддой. Когда меня спрашивают, верующий я или нет, я говорю да, но я не христианин, верю, что Бог един, и себя считаю стихийным буддистом».

Первый шаг к «переустройству мира»

Один из 16 домов для бездомных проекта «Ной» — в деревне Клеменово Егорьевского района Московской области

Чтобы встретиться с Чоном Чоновичем, нужно либо ехать в деревню Клеменово в Егорьевском районе, где находится один из Домов трудолюбия «Ной», либо ждать, когда Чон внезапно окажется в Москве по какому-нибудь делу. На этот раз ему нужно было забрать посылку для одной бездомной и всеми покинутой бабушки.

На самом деле посылку бабушке посылать некому, но Чон придумал, чтобы какой-нибудь ребенок из Еревана написал ей, так как бабушка армянка и ее это порадует. «Дал объявление в фейсбуке, не летит ли кто из Еревана, гостинец, мол, я сам куплю, а вот открытку подписать нужно настоящую».

Главное дело для Чона сегодня — проект, который позволил бы бездомным зарабатывать. Программа максимум — и вовсе «переустройство мира, создание общества, в котором найдут место те, кому сегодня уготована роль никчёмного балласта – детдомовцы, бездомные, старики, инвалиды, бывшие заключённые и т.п. Логично, что начать переустройство мира нужно с них».

Но шаг номер один в «переустройстве мира » – помочь бездомным зарабатывать на жизнь.

«Будем развивать рукодельные и ремесленные направления, продавать изделия через собственный сайт. В Клеменовском доме уже несколько лет плетут отличные ситцевые коврики, шьют лоскутные покрывала и подушки, в плане – изделия из дерева и глины. Проект предусматривает обучение новых мастеров – подопечных других организаций и фондов». Сейчас на Planeta.ru открыт сбор средств на старт проекта.

Из миллионеров в бездомные

По образованию Чон Чонович – переводчик, окончил корейское отделение Института стран Азии и Африки при МГУ, дипломную работу посвятил изучению корейской антропонимике. Однако для работы переводчиком, видимо, обладал слишком эксцентричным характером.

«Всегда хотелось иметь собственное дело, причем зарабатывание денег не было самоцелью, речь шла о реализации миллиона красивых идей, которые возникали в голове. Когда в 1989 году был принят закон о малых предприятиях, легализовавший частное предпринимательство в России, я был одним из первых в стране, кто зарегистрировал собственную компанию. Тема была – продажа сборных зданий (ангары, склады) и к 1991 году я заработал 1,5 миллиона долларов.

В 1995 году мне предложили поехать в Корею в один невероятно интересный проект. Идея была в том, чтобы поставить из России в Корею большой пароход и построить на нем плавучее казино, отель и несколько ресторанов.

Андрей Казачковский, а в красном Сергей Канадов, живут в «Ное», плетут коврики

Тут такая тонкость: казино в Корее были запрещены. И что придумали русские ребята: пароход принимает на борт корейцев, выходит за 12-мильную зону (то есть – покидает территорию Кореи) и – всё! – корейцы могут играть! Эти ребята, конечно, были бандитами, я до сих пор удивляюсь, как они вообще на меня вышли.

Я в тот момент только начал работать в компании «Самсунг Электроникс» координатором проекта строительства завода кондиционеров в Элекстростали и уезжать никуда не собирался. Но идея меня впечатлила, я внимательно следил за происходящим – в Корее реклама была сумасшедшая, на всю страну.

И через два года, когда завод был достроен, я поехал в Корею – как бы простым туристом, на две недели. Я понимал, что я там встречусь с кем надо и говорил себе – послушаю и откажусь. Но когда мне показали этот пароход – я не устоял.

Самое большое судно Амурского пароходства – четырёхпалубный «Владимир Арсентьев», красавец немецкой постройки. Он стоял в сухом доке, я ходил под ним с зонтиком, ракушечные наросты на днище местами достигали 1,5 метров, время от времени оттуда выпадали ракушки, крабы и даже рыбы, они прямо там жили!

Слева вдалеке (еле видно) Андрей Тургунбаев, на переднем плане — Василий Дмитриевич Шапоренко и Нина Дмитриевна Милкина. Они выполняют подготовительную работу для плетения ковриков — режут ткани на полосы

Я ходил по внутренним помещениям, менеджеры показывали на чертежах – здесь будет кухня французского ресторана, тут – сцена для живого джаза… 

Это было так увлекательно, что я согласился стать сопредседателем с российской стороны. Поставил условие – занимаюсь только бизнесом.

В Пусан я приехал в июне 1997 года, а осенью в Корее разразился кризис и проект обанкротился. С «работодателями» у меня случился острый конфликт; и опасный – к тому времени в Корею уже приехала моя жена с двумя детьми, дети пошли в корейскую школу.

Надо было срочно уезжать из страны.

Вскоре я основал собственную рыбодобывающую компанию в Магадане. В 2001 году вернулся в Москву и открыл головной офис в Колокольниковом переулке. В удачные дни выручка достигала $60 тыс. Но в начале 2010-х жизнь снова круто поменялась. Как-то все сошлось – бизнес обанкротился, с женой развёлся, из квартиры выписался и формально стал «бомжом».

Сеть приютов для бездомных людей Дом трудолюбия «Ной» появилась в 2011 году (руководитель Эмиль Сосинский). При создании за основу была взята модель Дома трудолюбия, существовавшего в 1882 году в Кронштадте. В отличие от остальных приютов, которых в царской России было довольно много, там люди получали за свою работу деньги. Результаты оказались поразительными – две трети всех бездомных города перестали бродяжничать.
Сегодня «Ной» имеет 16 домов, 10 из которых рабочих и шесть – социальных. На сегодня в них проживают 830 человек. В рабочих домах живут люди, которые по возрасту и состоянию здоровья могут быть трудоустроены. Зарабатывая деньги и отдавая половину из них в фонд приюта, они содержат и себя, и тех, кто проживает в домах социальных: стариков, инвалидов, женщин с маленькими детьми.
Чон Чонович Ко – менеджер по развитию социального Дома «Ной» в деревне Клеменово Егорьевского района Московской области. Там сегодня живет 80 человек.

Из бездомных в благотворительность

Слева от Чона  — Максим Александрович Скоморохов, руководитель Клемёновского «Ноя», сам из бездомных. В доме он — ключевая фигура, вся организационная структура строится на нем

«С юности меня интересовала тема детдомовцев. Со временем я понял, что детдомовцы – всего лишь одно из звеньев в цепочке неблагополучий российской жизни. После выпуска из детдома большинство подростков де факто становятся бездомными.

В начале 9 класса (мне ещё не было 16-ти) у меня случился конфликт с отцом. Я много «выступал»: мол, я уже взрослый и мне все можно – и курить, и бухать – и он сказал: «ну давай, если взрослый, вперед. Но если что – возвращайся, хотя бы школу закончишь».

Я справился: снимал жилье, подрабатывал грузчиком, фарцевал штанами, сигаретами, пакетами и винилом, прилично закончил школу. Жил впроголодь, но было интересно.

Владислав Елпанов, дворник клемёновского «Ноя», сейчас отдыхает 

Два года проучился в Хабаровском педагогическом институте, потом уехал в Москву, поступил экстерном в ИСАА на второй курс, был отчислен, служил в армии, работал слесарем на АЗЛК, восстановился в ИСАА…

Вернулся в семью в 23 года, уже в Москве, куда отца перевели из Хабаровска по работе (Гостелерадио СССР).

Любопытный эпизод из школьного периода: в начале 9 класса я пришел в детский дом, чтобы усыновить ребенка.

Чон и Галина Леонидовна Глебовская, швея «Ноя» и просто — очень милая

Не знаю, но почему-то мне это было важно. Меня потом много раз спрашивали – вы, наверно, сами из детдома? Но у меня было счастливое детство в нормальной семье! – в окружении огромного количества любящих родственников, по самоощущению я был принцем, пупом земли.

И никаких возвышенных мотивов я не помню, просто хотел усыновить ребенка и все. Директор детдома мне подробно объяснила,  почему я пока не могу быть усыновителем, и я сказал – «тогда возьмите меня на работу».

Меня оформили помощником воспитателя, но без зарплаты. Я приходил туда после школы, помогал детям делать уроки, лето провёл с детдомом на даче (работал помощником повара). Это была классическая волонтёрская работа, просто такого слова тогда ещё не было.

Когда мне стукнуло 53, я снова оказался на распутье, передо мной было несколько вариантов, как жить дальше. Самый логичный –  пойти работать по своей специальности – переводчиком, предложений было достаточно.

Но я понимал, что всю жизнь хотел заниматься детдомовцами, бездомными, калечными и что если я буду откладывать это и дальше, то не начну никогда».

Без уважения ваша помощь – подачка

Бабушка «Ноя» Нина Сухорукова. Ей под 80

«Бездомные, уличные люди, конечно, будут всегда, совсем искоренить это невозможно. Это самые обычные люди, но у одних причиной всему несчастное стечение обстоятельств, а у других в какой-то момент даёт сбой инстинкт самосохранения, они не купируют опасные процессы, переходят черту, за которой самостоятельно уже не могут справиться с ситуацией.

Известно, что в России очень низкий индекс благотворительности. Думаю, дело в том, что помогать – это естественно, если ты относишься к нуждающемуся как к равному, не с позиции богатый – бедный, образован – неуч, благополучный – гастарбайтер, белый – чурка… мы равные, потому что человеки.

Сергей Канадов, живет и работает в «Ное»

Необходимо уважение к тому, кому ты помогаешь. Ведь если уважения нет, то это не помощь, а подачка, отдание чего-то лишнего, что тебе не нужно, что можно выбросить.

А если «самому жрать нечего», то получается, что и отдавать ничего не нужно, такое у нас понимание.

На чём может быть основано такое уважение? У всех по-разному. Для кого-то основанием может стать религия, для кого-то «золотое правило этики». Я не задумывался над происхождением своих убеждений, я просто констатирую: ценность любого человека я ощущаю не ниже собственной.

Владислав Елпанов, дворник «Ноя»

Уважение – главный признак человечности. На расчеловечивание, начавшееся при большевиках, ушло сто лет российской истории. Необходим долгий обратный процесс.

Проект на старте
Для того, чтобы реально помочь людям выбраться из ямы, необходимо заниматься каким-то совместным делом. Для меня такое дело – это проект, который я пытаюсь воплотить в жизнь в Клеменово. Возможность зарабатывать даст инвалидам не только деньги, но и поможет вернуть самоуважение, создать ощущение востребованности.
Клеменовский проект по созданию магазина – маленькая составная часть большого замысла: создать и отработать модель, в которой люди в трудной жизненной ситуации получают шанс самостоятельной жизни. Такую модель можно тиражировать для детдомовцев, бывших заключённых и т.п.
Подобный опыт у меня есть: в Сафоновском детском доме мы раскрашивали фарфоровые настенные тарелки и продавали их со своего сайта и со страницы сообщества в фейсбуке.
Там же я попробовал развивать спортивное направление для детдомовцев – кроссган (мотогонки + стрельба из пневматического пистолета) – в плане создание Федерации кроссгана – вида спорта, в котором детдомовцы выступят зачинателями.
В идеале речь о создании большого неформального движения. Частные проекты можно апробировать и объединить в рамках общины или колонии на Дальнем Востоке. Географический выбор обусловлен возможностями российской программы «дальневосточный гектар» и расположением новых центров многополярного мира – Китая, Кореи, Японии. Идея – под Владивостоком на собственной земле построить инфраструктуру
и запустить несколько совместных производств с инвесторами из Китая, Кореи и Японии. Это станет финансовым основанием для развития колонии и дальнейшего тиражирования успешного опыта».

Фото: Владимир Ештокин