«Мои мечты»
О Константине Павловиче писали: «Когда в городе живет такой человек, город не может считать себя провинциальным».
Еще называли самарским Леонардо, имея в намерениях сравнить Головкина с Леонардо Да Винчи.
Много ли сделал Константин Павлович для города? Для людей? Его до сих пор почитают крупнейшим меценатом и краеведом, но главная его заслуга в том, кажется, что он поразил воображение целого города. Самара видела себя по-другому глазами этого великолепнейшего персонажа – человека яркого, разностороннего, с античной – по взлетам и падением – судьбой.
Обстоятельства сложились так, что многие его благие дела остались недоделанными. Он гений бумажной благотворительности – но столь же по-своему реальной, как бумажная архитектура. Его страстный ум и недовоплощенное сделал явлением: воистину, можно открывать выставку: «Мечты купца Головкина».
В 1907 году он создал группу по сооружению в Самаре публичного, «с открытым народным доступом» Дворца культуры, в котором могли бы разместиться библиотека, читальни, музей, выставочный и гимнастический залы, и собирался потратить на Дворец 600 тысяч рублей. При его двухмиллионном состоянии сумму более чем значительную. Ходатайство о строительстве в то время было отклонено. Впоследствии в
Самарском областном государственном архиве были найдены потрясающие документы. Бумаги Константина Петровича с его проектом дворца культуры – подробнейшими планами трехэтажного Дворца. Бумаги озаглавлены «Моя мечта».
А чего стоит написанный ем уже после революции, в Иркутске, внушительный труд «Проект постройки, оборудования и организации провинциального музея»?
А сама его поездка «на восток» за экспонатами для музея, предпринятая на самом пике тревожного времени, в революционные годы? Участвовал в археологическим раскопках под Иркутском. В декабре 1918-го поехал в Монголию, Китай и Японию. Вернулся обратно в Россию. Привез из Иркутска вагон «костюмов, археологических и этнографических находок – в дар самарскому музею Общества археологии, истории и этнографии». По городским легендам, сам ехал в ледяном вагоне, отстреливаясь от мародеров. Потратил на эту поездку все остатки состояния.
Коллекция пропала уже в Самаре – растащена, растрачена. Головкин умер в бедности в должности архивариуса самарского губернского архивного бюро.
Но как все начиналось!
Как все начиналось
«Самара… лучший, греховнейший, элегантнейший и благоустроеннейший кусок Москвы, выхваченный и пересаженный на берега Волги. Прямые асфальтированные бесконечные улицы, электричество, трамвай, витрины, кафе, лифты, отели на трех союзных языках с английской облицовкой, книжные магазины и т. д. Дороговизна ужасная».
Так писал о городе в 1916 году поэт Б. Пастернак. И одним из наиболее заметных жителей, задававших тон этому царству элегантности был Константин Павлович Головкин, молодой стройный денди с лихо закрученными усами, обладатель двухмиллионного состояния, художник-любитель, фотограф-любитель, архитектор, археолог, краевед, астроном. Велосипедист, яхтсмен и конькобежец. Музицировал на пианоле. С ума сойти.
Наш герой жил на широкую ногу. В 1904 году Константин Павлович приобрел автомобиль марки «Опель». Из Германии автомобиль приехал поездом. Его встретил сам Головкин и шофер-механик. Автомобиль долго не заводился, что невероятно веселило самарских бездельников, собравшихся на этот бесплатный аттракцион. Затем вдруг понесся с невиданной скоростью, перепугав лошадей, стоявших под погрузкой рядом с водочным заводом. Лошади понесли, груз опрокинулся, бутылки разбились, бездельники радостно набросились на неожиданную дармовщину. На следующий день самарский полицмейстер принес Головкину приличный счет «за причиненные неудобства», который тот беспрекословно оплатил.
В дальнейшем Головкин неоднократно давил кур и прочую домашнюю живность. За каждую убитую курицу он платил рубль. Обыватели, прознав об этом, повадились подкладывать под «самодвижущийся экипаж» дохлую птицу.
Все эти рассказы глядятся как городские анекдоты, да таковыми и являются. Но то был первый в Самаре автомобиль.
И он по-своему изменил город. Спросите любого обывателя: что первое вспоминается о Головкине? Первый городской автомобиль и дом со слонами. Был увлеченным механиком, интересовался техникой. Рассекал по Волге на первой моторной лодке. Учителем своим считал Иосифа Александровича Щепанского, создателя первой в Самаре метеорологической станции с телескопом, автора описания полного солнечного затмения 1887 года. Головкин в своем Доме со слонами сделал сам себе громоотвод, провел электричество, собрал и установил телескоп.
Но главное дело Константина Павловича – изобразительное искусство. Рисованием увлекся сызмальства – малевал, по воспоминаниям современников, «углем и мелом везде: на полу, на стенах». Говорят, что рисовать он начал еще раньше, чем говорить.
В принципе, ничего удивительного в этом не было. Магазин на Панской улице, некогда принадлежавший его отцу, а затем перешедший к Константину Павловичу, торговал ни чем иным как предметами для живописи и рисования – мольбертами, пюпитрами, карандашами, красками, холстами и палитрами.
Впоследствии, во взрослой жизни Головкин совмещал коммерцию с занятиями живописью. Один из жителей Самары, В. Акимов вспоминал: «Наблюдая за Головкиным, я удивлялся его способности успевать во всем. У него было крупное коммерческое дело. Несмотря на это, он часто мог вдруг бросить эти дела и уехать на этюды. Уезжал надолго, иногда исчезая с художниками в Жигули на целые недели. Возвратившись, влезал в бухгалтерию, учет, ежедневно приходил в магазин и работал, как любой приказчик, а затем снова уходил в искусство».
Разумеется, провинциального самарского масштаба нашему герою было недостаточно. Что делать? Расширять возможности своего города. И летит в здешнюю библиотеку головкинское ходатайство: «Покорнейше прошу Совет Александровской публичной библиотеки, по примеру прошлых лет, уступить безвозмездно большой зал музея под устройство 8-й Периодической выставки картин местных художников – с 15 марта по 25 апреля.
Уступленный под выставку зал будет изолирован от других комнат музея.
Выставка будет открыта для публики в воскресенье, 21 марта (на 4-й неделе поста) и закроется 25 апреля (Страстную неделю и 1-й день Пасхи будет закрыта).
В среду, на Святой неделе, вход на выставку для всех посетителей будет бесплатный.
За исключением расходов по устройству выставки, сбор поступит на улучшение художественного отделения местного музея».
В результате энергичной деятельности Головкина художественная жизнь Самары мало чем отличается от художественной жизни российских столиц. Кружок самарских художников, возглавляемый и вдохновляемый Константином Павловичем, проводит свои ежегодные выставки. Не редкость здесь и экспозиции передвижников. Впрочем, и себя Головкин, разумеется, не забывал. С 1891 по 1916 годы в городе было устроено ни много, ни мало 19 его персональных выставок. В основном там были сельские пейзажи.
Увы, дальше любительского уровня Головкин так и не продвинулся. Один маститый критик так оценивал его пейзажи:«Солнце на картинах художника ярко светит, но мало греет. Есть у него мягкое поэтическое настроение, есть чувство природы, но опять-таки мало живого чувства». Ну, что ж.
Зато по инициативе Головкина в здешнем Городском публичном музее появляется художественный отдел – первоначально его не планировали. Константин Павлович сам подарил отделу три своих картины, и его примеру последовали прочие самарские художники. Этим не ограничилось – Головкин постоянно писал письма знаменитостям с просьбой пожертвовать музею что-нибудь из своих работ. В результате в наши дни в экспозиции самарского музея – одна из лучших коллекций дореволюционной живописи: Нестеров, Юон, Перов, Кустодиев.
Этому же музею наш герой пожертвовал свою коллекцию монет.
Помимо прочего Головкин был казначеем Самарского общества фотографов-любителей. Выпустил на собственные деньги первые открытки с видами Самары.
Руководил Головкин – наравне с другим предпринимателем, Францем-Морицем Нейманом – и здешним обществом велосипедистов-любителей. Стоял у истоков яхт-клуба. Яхтами, там, кстати говоря, не ограничивались. В клуб входили конькобежцы и пловцы, легкоатлеты и гимнасты
Дом со слонами
Тема отдельная — так называемый «Дом со слонами». В месте под названием Студеный буерак он выстроил роскошный особняк в стиле модерн, украшенный двумя слонами в натуральную величину. В качестве архитектора выступил сам Головкин. Правда, он работал в паре с профессионалом, Валентином Тепфером. При том нельзя сказать, чтобы Головкин ограничивался идеями и эскизами, а Тепфер корпел над чертежами. Слуга Головкина, будущий скульптор В. Акимов вспоминал: «Когда он (Головкин) задумывал строить дачу, то делал все сам; рисовал эскизы в карандаше, десятками вырезал из бумаги, неоднократно клеил макеты, строжайшим образом проверяя пропорции и бесконечно бракуя, пока не достигал желаемого. Все макеты, которые я у него видел, были изумительно продуманы и интересны каждый по-своему. Многие из них были уничтожены и заменены новыми. Работоспособность у него была колоссальная».
Особняк возвышается над берегом Волги. Он сделан так, что взгляду проплывающих пассажиров в первую очередь являются именно слоны. Эпатаж не отделим от Головкина. Но эти слоны сделались важной достопримечательностью.
Константин Павлович, разумеется, был не одинок в своем желании поавантажнее выступить и особенно украсить волжский склон. Мода украшать крутой самарский берег дачами была в то время актуальна. Сам Константин Павлович впоследствии писал: «Все эти дачи, являясь скорее виллами побережья, служили завидным украшением самарского берега Волги и, вместе с этим, являлись единственными по красоте на протяжении всей Волги от Нижнего Новгорода до Астрахани. Все они были оборудованы собственными водопроводами и электрическими станциями и оранжереями, окружены роскошными цветниками, с фонтанами, разного рода затейливыми беседками, трельяжами и пр. С балконов дач открывается бесподобный и восхитительный вид на всю Волгу».
Но до слонов, разумеется, больше никто не додумался. Именно они являются сейчас визитной карточкой самарского модерна.
Разумеется, головкинская дача оживила и обогатила городской пейзаж, что, в свою очередь, дало еще один убедительный повод причислить Константина Павловича к меценатам и особенным для города людям.
После возвращения в Самару в 1921-ом году Головкин поступает архивариусом в Самарское губернское архивное бюро. Составляет фундаментальную краеведческую картотеку, собирает и систематизирует газетные заметки, лично записывает воспоминания старожилов, делает обмеры архитектурных памятников. Много болеет. Пребывает в бедности. Напутствует своего сына:«Учись, Воля. Если у тебя и дом отнимут, и деньги твои пропадут, знания все равно всегда с тобой останутся». Как будто бы и не было блистательных чудачеств, будто они пригрезились самарским обывателям.
В результате новая власть не беспокоит Головкина. Это при царе он пребывал под негласным надзором – за все свои фокусы. А скромный историк не привлекает внимание советских властей.
Головкин умирает в 1925 году, в возрасте 53 лет. За день до смерти из окна городской больницы он успевает выполнить последний свой пейзаж.
