Александр Бабухин: страшные головные боли сделали из студента-хулигана великого московского гистолога

Если бы гистология была такой же всем понятной медицинской дисциплиной как офтальмология и хирургия, имя доктора Бабухина гремело бы подобно именам Филатова и Пирогова. Но многие и слова-то такого не слышали. Александр Иванович Бабухин остался в тени. С его судьбой и характером это было непросто

Александр Иванович Бабухин. Фото с сайта wikipedia.org

Роковая пирушка

Александр Бабухин родился в 1827 году в селе Семендяево Мценского уезда Орловской губернии. Село как село, ничего необычного. Правда, его отец был не крестьянином, не хлебопашцем, а отставным чиновником Почтового департамента. Он, по всей видимости, настоял, чтобы сын, малолетний проказник и душа деревенских мальчишечьих компаний, поступил в Орловскую гимназию.

Там он, между прочим, был одноклассником Николая Лескова. Правда, недолго – будущий знаменитый писатель учился с огромным трудом и за пять лет окончил всего-навсего два класса. Бабухин же, напротив, получал пятерки, изредка четверки.

Затем он поступил на физико-математического факультет Московского университета. Сильного тяготения к наукам не испытывал. А тут еще и смерть отца, и трудности материального порядка. И через год юноша радостно покидает мир интегралов и косинусов.

А в 1850 году поступает снова, но уже на медицинский. Как и в первый раз – не от большой любви к клистирным трубкам и фонендоскопам. Просто надо же что-нибудь делать.

И опять наш герой пробыл студентом недолго. Отчислили за поведение. С большим трудом восстановился и новая беда, похлеще прежней. На студенческой вечеринке возник, мягко скажем, конфликт, в результате Бабухину разбили голову.

Два года он лежал в больнице. Его все-таки вытащили, хотя в это не верилось. Казалось, на дальнейшем обучении нужно поставить крест – повышенная утомляемость и постоянные, не прекращающиеся ни на минуту, головные боли были гарантированы.

Но не тут-то было!

Именно во время своей продолжительной болезни Александр Иванович всерьез увлекается медициной. Вероятно, потому, что ему сильно повезло с лечащим врачом – легендарным Федором Иноземцевым. Федор Иванович не только добился того, что Бабухин сначала начал говорить, в затем встал на ноги. Он еще и заразил молодого человека своей любовью к профессии.

Обошел Склифосовского

Московский университет, нач. 19 века. Изображение с сайта http://letopis.msu.ru/

Итак, в 1855 году Александр Бабухин вновь, в четвертый раз приступает к занятиям. Это уже не гуляка-студент, равнодушный к занятиям, любитель лихих попоек, а увлеченная личность, наконец-то нашедшая свое место в жизни. Преподаватели это прекрасно понимают, изо всех сил тянут студента Бабухина. Хотя Александру Ивановичу все дается с трудом – и память подводит, и силы не те.

Тем не менее, молодой организм постепенно преодолевает последствия роковой травмы. За научную работу о воздействии двух ядов, вератрина и стрихнина, Александр Бабухин получает золотую медаль, а в 1859 году оканчивает университет с отличием.

По традиции, на факультете составляют список тех выпускников, которые имеют право «по предъявлении и защищении диссертации получить степень доктора медицины». Возглавляет его Александр Иванович. Входит туда и его однокурсник, Николай Склифосовский – под номером 9. И дело тут не в написании фамилий – список не алфавитный, а приоритетный.

И спустя три года за работу «Об отношении блуждающих нервов к сердцу» Александр Бабухин получает докторскую степень. А труд, опубликованный в 1863 году, – «Материалы к истории развития глаза» – что называется, делает ему имя.

Три года доктор стажируется в Европе – Австрия, Германия. Хулиганистый характер, кстати, никуда не делся. Один из студентов Бабухина писал о его заграничной поездке:

Н.В. Склифосовский, российский врач-хирург, ученый. Фото с сайта wikipedia.org

«Желая заняться изучением тончайшего строения организма, он обратился к знаменитому Мюллеру с просьбой уделить ему место в лаборатории. Нужно заметить, что молодые русские ученые, приезжавшие к современным европейским знаменитостям с целью изучить что-либо, встречали у последних нередко довольно холодный и высокомерный прием. Так и в описываемом случае Бабухин получил довольно резкий отказ, мотивированный тем, что лаборатория сильно переполнена работающими.

Тогда Александр Иванович, увидав свободный угол стола, который принадлежал лично Мюллеру для его исследований, поставил туда свой микроскоп, сказав, что большего места он не требует и постарается не стеснять профессора своим присутствием. Тот, видя такую настойчивость и такое упорное желание заниматься, согласился на просьбу».

А в 1865 году, по возвращении в Москву, Бабухин становится экстраординарным профессором кафедры физиологии Московского университета. Тем не менее, его основная специализация – гистология, то есть, наука о строении и деятельности тканей живых организмов.

Бабухин уверял, что гистология – «не есть одно мертвое описание форм и форменных отношений, какой она часто является в учебниках, – она есть одна из основных биологических дисциплин, самым тесным образом связанная со всеми остальными дисциплинами естествознания – химией, физикой и физиологией».

И правда, мы с вами привыкли ко многим вещам. Считаем их само собою разумеющимися. Не удивляемся, не восхищаемся ими. А ведь, если задуматься: способность мышечной ткани под воздействием нервного импульса превращать энергию, полученную человеком с пищей, в движение – это же чудо!

Вооружившись лягушачьим бедром

Микроскоп биологический со штативом конструкции А.И. Бабухина. С сайта Политехнического музея https://polymus.ru/

При кафедре физиологии Александр Иванович открывает гистологический кабинет, его стараниями там появляются мощные микроскопы, инструменты для тонких разрезов тканей, книги, наглядные пособия. Один из этих микроскопов он самостоятельно усовершенствовал – и немецкая фирма Hartnack принялась выпускать микроскопы «со штативом Бабухина».

Сделал столик с подогревом – для наблюдений за живыми организмами, чтобы они не мерзли.

Если нужных инструментов не было – просто еще не изобрели – пользовался подручными материалами. Например, приспособился для измерения силы тока живых организмов использовать лягушачье бедро.

Заодно при той же кафедре он открывает бактериологическую лабораторию – первую в Москве. Кафедра для него – второй дом. Или первый. Иногда, заработавшись, он там остается ночевать. Там же и обедает, и ужинает.

Университета мало, и Бабухин берет себе вторую кафедру – в Петровской сельскохозяйственной академии. Там он преподает физиологию животных, у которых, как известно, тоже есть живые ткани, которые тоже можно разделить на тонкие слои и долго-долго, с интересом изучать.

Много ездит, и не только по России и Европе. В 1876 году он отправляется в Египет. Нет, не купаться в море – исследовать тамошних электрических рыб. Ну и в море искупаться заодно.

Александр Иванович счастлив.

О Бабухине идет добрая слава как о блестящем лекторе. Один из его многочисленных студентов, рослый крепыш Антон Чехов, только что приехавший из Таганрога, впоследствии возьмет его в качестве прототипа Николая Степановича, главного героя повести «Скучная история».

Он напишет от лица ученого: «Я знаю, о чем буду читать, но не знаю, как буду читать, с чего начну и чем кончу. В голове нет ни одной готовой фразы. Но стоит мне только оглядеть аудиторию (она построена у меня амфитеатром) и произнести стереотипное «в прошлой лекции мы остановились на…», как фразы длинной вереницей вылетают из моей души и – пошла писать губерния! Говорю я неудержимо быстро, страстно и, кажется, нет той силы, которая могла бы прервать течение моей речи.

Чтобы читать хорошо, то есть нескучно и с пользой для слушателей, нужно, кроме таланта, иметь еще сноровку и опыт, нужно обладать самым ясным представлением о своих силах, о тех, кому читаешь, и о том, что составляет предмет твоей речи. Кроме того, надо быть человеком себе на уме, следить зорко и ни на одну секунду не терять поля зрения».

Сам же Бабухин писал: «Студенты – это младшие товарищи по науке, и к ним нужно относиться по-товарищески. Делитесь с ними сомнениями и предложениями.

Не старайтесь скрывать нерешенные вопросы или сглаживать их не слишком обоснованными теориями. Правильно сформулированные вопросы имеют значительно большую цену, чем самые блестящие гипотезы, потому что они будят мысль и заставляют думать над своим решением. Они учат молодежь критически относиться к науке».

Психиатр Я.А.Боткин вспоминал: «Молодые и начинающие ученые тянулись к нему, как молодые побеги к солнцу, согревались его лучами и тоже трепетали, чтобы не попасть в плевелы. День экзаменов по гистологии был неприятен для многих только тем, что он был последним официальным днем общения с любимым учителем».

Увы, именно во время лекций Александр Иванович испытывает самое сильное напряжение. Иногда он вынужден прервать себя на полуслове и уйти из аудитории – голова раскалывается, боль овладевает им полностью.

А на экзаменах он никогда никого не топил. Всем ставил удовлетворительные оценки. Видимо, вспоминал свою студенческую молодость и относился к лоботрясам с пониманием.

* * *

Мемориальная доска у медицинского института Орловского государственного университета. Фото с сайта https://geocaching.su/

Александр Бабухин скончался в 1891 году в Москве, прожив всего 64 года. «Слава и краса университета, редкий педагог, высокоталантливый труженик и примерный страж науки и безупречный человек в лучшем значении слова – вот кто такой был проф. Бабухин», – говорилось в некрологе.

Похоронен в Даниловом монастыре, на семейном участке другого врача, своего ученика профессора Владимира Снегирева – задолго до смерти самого Владимира Федоровича. Эскиз памятника выполнил актер Малого театра Александр Ленский. По сути, это была копия петербургской Александровской колонны в масштабе один к десяти, установленная на гранитном постаменте.

Прах Снегирева присоединился к праху его доброго наставника лишь в 1917 году.

А спустя десятилетие монастырский некрополь принялись разрушать. Прах обоих докторов переносить не стали, надгробие Снегирева разрушили, а памятник Бабухину частично (один постамент, без колонны) перенесли в некрополь Донского монастыря. Там он до сих пор и стоит, в качестве кенотафа.

Но история на этом не закончилась. В 2006 году в Орле (напомним: там доктор учился в гимназии), на Троицком кладбище был захоронен символический прах Александра Ивановича. И над ним водрузили копию московского надгробного памятника (он же кенотаф), в уменьшенном виде, но зато с колонной.

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.