Именно так, а не в качестве девочки, смертельно больной раком, она вошла в жизнь большинства людей, для которых это имя теперь и навсегда значит очень-очень многое

Именно так, а не в качестве девочки, смертельно больной раком, она вошла в жизнь большинства людей, для которых это имя теперь и навсегда значит очень-очень многое. В феврале, когда она уже не вставала с постели, а мы имели возможность посетить выставку ее работ, казалось, что до конца еще так далеко.

Маржана СадыковаО том, насколько зрелыми были эти фотографии, как она тщательно отбирала лучшее из множества своих работ, как готовилась к каждой съемке, писали много. Я хочу сейчас вспомнить о другом. Кажется, что мы все знали Маржану очень давно, хотя большинство никогда не видело ее лично, но на самом деле длина знакомства всего-то несколько месяцев. В январе нынешнего года ее мама прислала письмо, которое было опубликовано на сайте Фонда помощи хосписам «Вера». Амина Садыкова писала:

«Раньше в моей далекой от болезни и смерти жизни, я, проходя мимо стен Хосписа, ощущала отстранение. Понимала, что это нужно и важно, но мне было страшно и, казалось, что место это создано, чтобы здесь умирать. И я не хотела думать об этом. Сейчас, когда моя дочь умирает, этот оставшийся кусочек так отличается от остальной жизни, когда о смерти и не помышляешь… Все вокруг меняется – люди, из которых состояла твоя жизнь, становятся другими. Не каждый может чувствовать себя нормально рядом с умирающим ребенком. И они делают тоже, что и я когда-то – отстраняются. Не явно, но все же не могут говорить и смеяться как раньше, играть и дружить. И мы будто попали в вакуум, казалось, что вот она – не жизнь, а ожидание смерти, когда ты понимаешь, что решения принимать уже не тебе, ты бессилен».

Последние месяцы Маржаны благодаря участию в ее жизни многих замечательных людей были наполнены не ожиданием смерти, как мне кажется. В этом отрезке, пускай календарно коротком, но очень важном, было место творчеству, общению, дружбе. Я думаю, что эти несколько месяцев, были важны не столько для нее, сколько для нас. Они были даны нам для того, чтобы напомнить, что расстояние, и время, и все наши привычные земные представления – вещь очень условная. Я никогда не видела лично Маржану, но она была в моей жизни, и в жизни многих-многих людей. Не знаю почему. Наверное потому что, дав нам всем эту девочку, Господь позволил прикоснуться к чуду. А это всегда иррационально и не требует объяснений.

Мама Маржаны писала о хосписе и фонде «Вера», который им помогал, о людях, которые были рядом: «Они делают все для того, чтобы ощущение, что все кончено, превратилось в жизнь, полную событий и осуществляющихся желаний, пусть и недолгую. Чтобы ожидание смерти стало жизнью, радостной, счастливой, полной любви, общения и пр. Чтобы человек успел максимум из того, что запланировал или мечтал, и здесь нет глупых или непрактичных желаний, здесь все возможно. В такой момент какие-то люди уходят и перестают быть рядом, им страшно и некомфортно, но есть те, которые знают, как это исправить, как помочь тому, кому так мало отпущено. Это особенное время, и надо понимать, что оно особенное не близкой смертью, а жизнью – особенной жизнью…»

Мне трудно писать о смерти Маржаны, потому что именно с ее присутствием на земле я почувствовала, что конец жизни – это не конец, а только переход в другой мир, в другое измерение. В этом смысле, это короткое время, которое Маржана была среди нас, стало «особенной жизнью». Последняя просьба, которую я видела в интернете от тех, кто близко знал Маржану и ее маму, была о сборе мягких тонких свитеров, только на таких одеялах, сшитых из тончайшей шерстяной ткани, ей было не так больно. Сейчас эта боль ушла. Маржана дожила до весны, увидела весеннее солнце и отошла ко Господу, туда, где нет ни горя, ни болезни, ни боли, от которой она так страдала.

Завтра, 17 апреля в 20.00 пройдет заочное отпевание у отца Алексея Уминского в храме Св.Троицы в Хохлах (метро «Чистые пруды» или «Китай-город», Хохловский переулок, 12). Похороны будут в Дагестане.