101 год Петра Васильевича: «еще немножко помню революцию»

Он помнит белых и красных, помнит коллективизацию, которая отняла у него часть семьи. Помнит, как строил школу для переселенцев. Помнит войну

Петру Васильевичу Путилову – 101 год. Он помнит белых и красных, помнит коллективизацию, которая отняла у него часть семьи. Помнит, как строил школу для переселенцев и школьники падали в обморок прямо во время занятий. Помнит войну – особенно то сражение под Сталинградом, на котором его ранило осколком снаряда.

Я родился в Омской области в станице Николаевка. Станица была на границе с Казахстаном, между Омском и Петропавловском. Командовал казаками тогда Путилов Павел Николаевич, мой родственник. Отец был помощником атамана.

Сам я с двенадцатого года, еще немножко помню революцию. Белые к нам приходили и красные. В семье было 11 человек детей. Жили мы бедно, денег совсем не было. Помню, пошел в первый класс, отец с матерью говорят: «Купи учебников». И мы с братком пошли в магазин, взяли полведерка зерна, и нам продали учебники.

Дом у нас был большой, шесть комнат. У нас были две лошади и четыре верблюда. Нам казалось лучше работать на верблюдах. Лошади были невыездные, мы на них не пахали. А вот на верблюдах все делали – и пахали, и лес возили.

В 1927 году грянула коллективизация. Забирали скот, образовывались колхозы. Потом отца арестовали и как казака расстреляли. А всю нашу семью включили в список репрессированных. У нас все отняли, — и дом, и имущество.

Накануне высылки мы с двумя сестрами сбежали к дедушке, он жил в 20 километрах от нас. Так что к высылке не попали. А мать, бабушку, двух братьев и сестер – отправили в Сибирь. Везли их на барже, там была страшная духота и очень плохо кормили. Братья, Миша и Вася, умерли дорогой. Выкопали могилки прямо на берегу, крестик сделали из березки. Бабушка тоже умерла дорогой, ее похоронили на Иртыше.

Семья распалась. Старшего брата взяли в армию, потом посадили за то, что он сын кулака.

Я жил у дедушки, поступил там в Агро-педтехникум. Никто не знал что я сын кулака. Если б узнали – выслали бы. С мамой мы держали переписку через дедушку.

У меня на иждивении были две младших сестры. После окончания техникума меня направили по распределению в Чаинский район. Я работал в культурно-воспитательной части. Нас с сестренками поселили в бараке. Мне поручено было организовать школу – построить ее буквально с нуля.

Школьников кормили кое-как. Некоторые падали в обморок прямо во время уроков. А тут как раз комендант приезжал, я к нему обратился, объяснил ситуацию. В итоге – колхоз выделил корову для ребятишек. Во время занятий корова во дворе стояла. Еще школьникам выделили дополнительный пай. В итоге мне удалось организовать для детей бесплатное питание и за четыре года – построить школу.

Затем меня назначали инспектором школ трудопоселенцев – самая дальняя школа находилась в 125 километрах. Некоторые воспитанники были переселенцами из Чечни. Приезжали сюда голодные, увидят гриб – и срывают, или кто-то их хлебушком угостит. А этого делать было нельзя. Вот и помирали.

Нужно было забирать мать. Я за ней плыл 200 километров по реке. У меня уже был дом, было куда мать везти.

А потом я женился. Мне тогда 26 лет было. Меня хотели назначить директором школы, но не хватало высшего образования. В итоге – поступил в университет. Успел окончить два курса, и началась война.

Служил я в минометном полку. Говорят, когда тебя на войне ранит, ты этого даже не чувствуешь. Я в это не верил. А тут как раз под Сталинградом мы пошли в наступление на немцев. Перед наступлением нам дали по сто граммов. Выпили. Спели Катюшу. Потом — Ура, вперед, и на немцев пошли. Я мимо дерева бежал, некоторые уже падали, но я все равно бежал, и вдруг меня что-то ударило в спину. Я не обратил внимания. Добежал до окопа, чувствую в ноге какая-то жидкость. Гляжу, кровь. Снял рубашку – она тоже вся в крови. Послали меня в санчасть. Оказывается, разорвался снаряд и в меня попали четыре осколка. Один осколок вытащили. После операции у меня опухла спина, было заражение крови, — еле спасли. Потом в госпитале удалили еще два осколка. А один недалеко от сердца удалять не стали. Так он и остался.

***
Петр Васильевич ждет дочь – она должна с минуты на минуту приехать. Рассказывает про внучек – одна только недавно вернулась из Англии, другая работает врачом и получает копеечную зарплату, третья – устроилась на телевиденье. Всего у него трое детей, семеро внуков и два правнука. Все они навещают его в интернате, — в деревне Радюкино Калужской области.

На тумбочке рядом с одеколоном — черно-белая карточка. На карточке – молодой, очень серьезный мужчина в военной форме. А рядом со мной – в вязаном свитере с катышками, смеющийся Петр Васильевич, подмигивает голубоватым мутным глазом. Угощает конфетой. А я всматриваюсь в мужчину на фотографии и пытаюсь уловить между ним и Петром Васильевичем – сходство.

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.