«Я ничего не испытала более страшного»
фотохроника работы сестер милосердия
Первой мировой
1 августа 1914 года Германия объявила войну России. Страна подошла к рубежу двух эпох. Но пока делалась история, кто-то перевязывал раны, раздавал лекарства и утешал больных
«Приезжайте немедленно»
Фото 1. Раненые солдаты лежат в госпитале Всероссийского Земского союза. Петроград, 1914
«Только через три дня после объявления мобилизации мы узнали, что это война. Я сейчас же решила работать сестрой, но очень боялась, что меня не возьмут, так как я была без диплома. Все же написала письмо старшей сестре общины Филипповой, спрашивая, что мне делать, и могу ли я работать. Она сразу же мне ответила: «Приезжайте немедленно». Я быстро собралась и уехала», – вспоминает Татьяна Варнек, окончившая курсы после гимназии.

Сестрами милосердия становились девушки и женщины от 18 до 40 лет. Несовершеннолетние принимались с разрешения родителей. В течение года кандидатки обучались уходу за больными. Одновременно проверялись их нравственные качества, необходимые для служения. Сестры не имели права выходить замуж и должны были жить в общине, подчиняясь ее правилам. (К 1915 году в ведении РОКК находилось 115 общин).

Во время Первой мировой войны из-за нехватки кадров сестер начали готовить на краткосрочных курсах – по 6-8 недель. В результате к 1917 году в Красном Кресте работали около 100 тысяч сестер милосердия.
«Императрица держала вату с эфиром»
Одной из руководительниц РОКК была императрица Александра Федоровна. При ее участии Царское Село превратилось в крупнейший в мире военно-медицинский госпитальный и реабилитационный центр. Вместе с великими княжнами Татьяной и Ольгой императрица сама прошла подготовку как сестра милосердия и лично участвовала в лечении раненых солдат и офицеров.

«Была операция под местным наркозом Грамовичу, вырезали пулю из груди. Подавала инструменты… Перевязывала Прокошеева 14-го Финляндского полка, рана грудной клетки, рана щеки и глаза», – такие записи сохранились в дневнике великой княжны Татьяны Николаевны.

Хирург Вера Гедройц вспоминала: «Мне часто приходилось отмечать серьезное, вдумчивое отношение всех Трех к делу милосердия. <…> Они не играли в сестер, как это мне приходилось потом неоднократно видеть у многих светских дам, а именно были ими в лучшем значении этого слова».

«Я видела императрицу в операционной: то она держала вату с эфиром, то подавала стерильные инструменты хирургу. Она была неутомима и делала свою работу со смирением», – рассказывала фрейлина Анна Вырубова.

Фото 2. Императрица Александра Федоровна и ее дочери великие княжны Ольга и Татьяна. Петроград, 1914
Чайный пункт и подвижная парикмахерская Красного Креста вблизи населенного пункта Чистилово. 1915-1916
СПРАВКА
В 1867 году был утвержден устав Российского общества попечения о раненых и больных воинах, а в 1879 году организацию переименовали в Российское общество Красного Креста. Почетными членами РОКК стали император, великие князья и княгини, высокопоставленные светские лица и представители высшего духовенства. В деятельности общества участвовали многие выдающиеся медики XIX века: Н.И. Пирогов, Н.В. Склифосовский, С.П. Боткин. В годы Первой мировой войны сестры милосердия РОКК работали не только в медицинских учреждениях организации, но и в госпиталях военного ведомства, лазаретах Земского союза и т.д.
«К вечеру сделались все до одного пьяными»
Фото 3. Сестра милосердия и солдаты у полевой кухни 267-го Духовщинского полка 67-й пехотной дивизии 35-го армейского корпуса. Северо-Западный фронт
Сестрам раненые солдаты доверяли больше, чем врачам. Возможно, в женщинах они не видели «начальство», и поэтому могли откровенно делиться своими мыслями и воспоминаниями об увиденном на войне. Иногда сестры милосердия записывали эти рассказы.

«Тут и лошади кричат, тут и солдаты, тут все равно как на Страшном суде! Солнце покрывало пылью и дымом. Земля тряслась от выстрелов», – так описывал сражение ефрейтор Прокофий Коннов. «Некоторые солдатики плакали, не хотели идти на штыки», – вспоминал рядовой Елисеев. «У нас получилась такая паника, что мы бежали без оглядки», – признавался другой солдат.

«К вечеру сделались почти все до одного пьяными; кто на гармони играет, кто пляшет, кто кричит, кто рубашки на себе рвет, одним словом – как на Страшном Суде!» – рассказывал рядовой Кузьма Кинжалов.

«Солдат воюет и может быть героем, но до исторических задач ему дела нет, и он думает об доме и семействе, и с этим примиряется, как с неизбежностью, ждет, как бы скорее мир бы был, и ему дела нет – кому достается Македония», – рассуждал рядовой Алексей Семенов.
«Медицинскому персоналу трудно переносить такие ужасы»
Фото 4. Раненые в вагоне военно-санитарного поезда. 1915-1917
В каких условиях приходилось работать сотрудникам Красного Креста, видно из отчетов и выступлений депутатов того времени. «Количество транспортов для перевозки раненых было совершенно недостаточным<…> В Москву приходили поезда с некормлеными несколько суток, голодными людьми, с ранами не перевязанными, а если перевязанными – однажды, в течение нескольких дней не перевязанными вновь. Иногда с таким количеством личинок, что трудно было даже медицинскому персоналу выносить такие ужасы, которые обнаруживались при осмотре больных», – говорил член Госдумы А. И. Шингарев.

«Комендантом станции Жмеринка отведены в комендантском управлении две комнаты под перевязочный пункт<…>Для обслуживания перевязочного пункта были командированы в помощь персоналу госпиталя Иверской общины 3 врача и 6 сестер. В первые дни число перевязок доходило до 280 в сутки. Затем, по мере замены теплушечных поездов санитарными и упорядочения оказания помощи раненым в местах более близких к полям сражения, число перевязок стало значительно сокращаться», – сообщалось в отчете члена Госдумы И. И. Авчинникова.
«Вы должны радоваться, если любите меня»
Фото 5. Первая помощь на поле боя в годы Первой мировой войны
В годы Первой мировой войны впервые начали вручать боевые награды за оказание медицинской помощи раненым под огнем противника. Многие сестры милосердия получили Георгиевские медали с надписью «За храбрость».

Единственной женщиной, удостоенной ордена Св. Георгия, стала Римма Иванова. Она родилась в Ставрополе в 1984 году, работала учительницей. После начала войны стала сестрой милосердия.

«Вы должны радоваться, если любите меня, что мне удалось устроиться и работать там, где я хотела, – писала она родителям с фронта. – Но ведь не для шутки я это сделала и не для собственного удовольствия, а для того, чтобы помочь. Да дайте же мне быть истинной сестрой милосердия. Дайте мне делать то, что хорошо и что нужно делать. Думайте, как хотите, но даю вам честное слово, что многое-многое отдала бы для того, чтобы облегчить страдания тех, которые проливают кровь». Римма Иванова погибла от разрывной пули. Как писали газеты, ей «пришлось заменить офицера и увлечь за собой храбростью солдат».
«Все госпитали переполнены, поездов не хватает»
Фото 6. Медицинские сестры у постелей больных в лазарете в Императорском Зимнем дворце. Петроград, 1915
В госпиталях и лазаретах сестры милосердия распределялись по обязанностям: палатные, операционные сестры, аптечная сестра, заведующая хозяйством. Палатные сестры заботились о пациентах, выполняя предписания врачей и личные просьбы больных. Операционные – стерилизовали инструменты и перевязочный материал, помогали хирургам. Аптечная сестра следила за своевременным поступлением лекарств, вела документацию.

«Старшая сестра нам объяснила, что потери в последних боях страшные. Все госпитали переполнены, санитарных поездов не хватает, – вспоминает Татьяна Варнек о начале работы в приемнике Красного Креста в Риге. – <…>Раненых было столько, что не только коридоры, но и площадки широкой лестницы были полны».

«Ночью мы должны были быть свободны, но операции шли одна за другой, – продолжает она. – Едва успевали передохнуть от одной, как начиналась другая. <…> Днем, если бывала свободная минута, мы шли в сестринскую комнату. Эта была большая проходная комната среди госпиталя, где стояли шесть или семь чистых носилок. Мы приходили туда, бросались, в чем были, на носилки и засыпали, пока не приходили нас звать снова наверх».
«Часть человека остается у тебя в руке…»
Фото 7. Врачи и сестры милосердия в операционной 68-го санитарного поезда им. М. С. Морозовой. Западный фронт
«Трудно было привыкнуть к ампутациям, – писала Александра Толстая, дочь писателя Льва Толстого, которая тоже служила сестрой милосердия. – Держишь ногу или руку и вдруг ощущаешь мертвую тяжесть. Часть человека остается у тебя в руке.

«Сестрица, – с надеждой, боясь ответа, обращается ко мне молодой красивый казак, очнувшись от наркоза, – а ногу-то оставили, не отрезали, пятка чешется». Как ему сказать? Большие черные глаза смотрят на тебя с надеждой, мольбой. И, узнав правду, сильный могучий красавец-казак, закрыв лицо руками, рыдал как ребенок: «Сестрица, как же я теперь? Дуня-то моя… Дуня… не будет калеку любить,уйдет… а ребята… чем зарабатывать буду?» Сестра его утешала: «Коли стоящая Дуня твоя, она еще больше любить и жалеть тебя будет!» А через неделю он веселил всю палату и громко, заливистым тенором пел свои казацкие песни».
«Деревья и трава пожелтели, как от пожара»
Фото 8. Сестры милосердия готовят постели к приему раненых в лазарете им. Наследника цесаревича Алексея Николаевича. Петроград, 1914
На Западном фронте медикам приходилось иметь дело с последствиями применения немцами отравляющих газов. Александра Толстая описывала это так: «Деревья и трава от Сморгони до Молодечно, около 35 верст, пожелтели, как от пожара. Поля ржи. Смотришь, местами рожь примята. Подъезжаешь. Лежит человек. Лицо буро-красное, дышит тяжело. Поднимаем, кладем в повозку. Он еще разговаривает. Привезли в лагерь – мертвый.

Привезли первую партию, едем снова. Отряд работает день и ночь. Госпиталь переполнен. Отравленные лежат на полу, на дворе. 1200 человек похоронили в братской могиле. Многих эвакуировали.

Я ничего не испытала более страшного, бесчеловечного в своей жизни, как отравление этим смертельным ядом сотен, тысяч людей. Бежать некуда. Он проникает всюду, убивает не только все живое, но и каждую травинку. Зачем? Какой смысл во всех этих конференциях, бесконечных рассуждениях о мире, если не принять учения Христа и заповеди "не убий" как основной закон… И пока люди не поймут греха убийства одним другого – войны будут продолжаться».
«Каждый из нас видел в сестре Петровой родную мать»
Фото 9. Раненые и медицинский персонал в палате лазарета Металлического завода. Петроград. 1915
Пациенты относились к сестрам милосердия с огромной благодарностью. «Все выписавшиеся больные нам писали письма, – рассказывала Татьяна Варнек. – На конверте было обыкновенно написано: "Двум сестрицам петроградским". Бывали письма очень трогательные, особенно от уссурийских и амурских казаков, которые писали так: "Лети, мой листок, на Дальный Восток и никому в руки не давайся, как только моей сестрице милосердной!" Часто бывали наклеены картинки, голуби, незабудки».

«При 74-м сводном эвакуационном госпитале находится сестра милосердия Мария Федоровна Петрова Пятигорской общины, которая заведует госпитальной кухней больных. Находясь на излечении в вышеупомянутом госпитале, мы видели, как сестра Петрова ежедневно с пяти часов утра и до двенадцати ночи без устали работала, но кроме того вышеназванная сестра всех нуждающихся и обращающихся к ней больных не оставляла без оказания своей помощи, а помогала чем могла: при тяжкой болезни – своей материнской лаской, а по выздоровлении – табачком, рубашками, носками, и каждый из нас, больных, видел в названной сестре Петровой как свою родную мать», – говорилось в благодарственном письме пациентов.
~
© Православный портал о благотворительности «Милосердие.ru». 2017 год.
© Текст Нина Кайшаури , фотохроника РИА Новости
В материале использованы фотографии и некоторые фрагменты из книги «Сестры милосердия России», СПб, 2005.
Made on
Tilda