Важно, чтобы отношения были взаимными, чтобы бездомный тоже интересовался, как у меня дела, чтоб я была для него человеком, который ему интересен, а не «раздавателем еды».

Светлана Файн с друзьями 

Среди волонтеров есть разные взгляды на то, чем можно и нужно помогать бездомным, а какая помощь для них опасна и вредна. Вытащить с улицы поможет трудотерапия, социальные льготы,  психологическая поддержка,  религиозное просвещение, раздача еды… А может быть, просто дружба?

Рассказывает доброволец движения «Друзья на улице» («Друзья общины святого Эгидия») Светлана Файн.

Община святого Эгидия была основана 49 лет назад по инициативе студента Андреа Риккарди. Сегодня он — профессор истории, а в далеком 1968 году ему не было и 20 лет. Андреа собрал несколько студентов и школьников старших классов для совместного чтения Евангелия. В эпоху молодежных протестов, когда о христианстве говорить было немодно, эти молодые люди встречались, обсуждали Писание и задавались вопросами: как сделать жизнь лучше? Постепенно сформировалась католическая Община святого Эгидия — община мирян, главное место в которой занимает молитва и дела милосердия. Члены общины следовали примерам первой христианской общины, описанной в Деяниях апостолов и у святого Франциска Ассизского. Сегодня Общины святого Эгидия есть по всему миру – более чем в 70 странах на 4 континентах, а в Москве и в Киеве действуют православные «Друзья общины святого Эгидия».
У московских «Друзей святого Эгидия», кроме помощи бездомным, есть служение пожилым людям в домах престарелых, проект «Школа мира» по интеграции детей мигрантов в городскую среду, движение «Молодежь за мир».

Римские друзья советовали мне креститься в Православие

Светлана Файн (в центре) с волонтёрами

В конце 1990 года студентка филфака МГУ им. Ломоносова Светлана Файн поехала на встречу христианской молодежи в Прагу: верующей она еще не была, но упускать редкую на тот момент возможность посмотреть мир не хотела. В поездке и познакомилась с людьми из Общины святого Эгидия.

А через некоторое время члены Общины св. Эгидия сами приехали в Москву, и прямо в МГУ была организована встреча с ними. После встречи восемь российских добровольцев решили создать в Москве то, что в 2000 году станет движением «Друзья на улице» — в рамках «Друзей общины св. Эгидия».

— Мы начали с того, что ходили в школу-интернат для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, — рассказывает Светлана. — До сих пор мы общаемся с этими «детьми», — у них уже выросли свои дети… Когда они выросли, мы решили не идти в новую группу, а идти к старикам в дома престарелых, потом начали заниматься бездомными. Мы рассудили: к детям и без нас пойдут помогать, а здесь потребность в помощи гораздо больше.

Мы – это прихожане разных храмов, люди ищущие, сомневающиеся, не все воцерковленные, но при этом мы открыты для всех, в том числе для неверующих. Многие из нас пришли к Церкви через встречи с бедными, в том числе я.

— А почему вы не стали католичкой, придя к вере благодаря западной общине, а крестились в Православие?

— Я была тогда неофитом и думала, принять мне Православие или  Католицизм. Община св. Эгидия не против, что многие их друзья в других странах принадлежат к другой конфессии. Даже наоборот: именно римские друзья мне советовали креститься в Православие, ведь я живу в России и это моя культура. К тому же у меня были и православные друзья. Хотя настоящее открытие православной традиции, углубление в нее произошло со мной уже после крещения.

Когда занимаешься служением людям, какие-то вещи из Писания вдруг начинают оживать, и ты понимаешь, что они не абстрактны, как казалось раньше.

Светлана Файн. Фото с сайта pencioner.ru

К примеру, притча о добром самаритянине. Кажется, что ты идешь и видишь израненного человека, ты не знаешь, хороший он или плохой, виноват или нет – вот он лежит на вокзале, и перед тобой встает единственный вопрос: пройдешь ты мимо?

Священное Писание помогает тебе увидеть бедного, а взгляд на бедного, в свою очередь, помогает тебе понять Писание.

У меня несколько было историй, когда люди, которых я поддерживала, учили меня вере: у одной бабушки пропал внук и через несколько лет нашелся. И тогда она сказала: «Значит, Бог есть, и Он меня слышит!» И меня это поразило – что она в этой ситуации общалась с Живым Богом.

Мы — не раздаватели еды

— Как устроены «Друзья на улице», кто ваши добровольцы?

— Наши добровольцы — люди очень разные, от школьников до пенсионеров. В большей степени это молодежь, студенты. Координаторы не столько контролируют процесс, сколько помогают его организовать, чувствуют себя более ответственными за происходящее.

Для нас очень важно, что среди нас нет тех, кто получал бы за это зарплату. Это всегда бескорыстное делание. Дружба по своему определению бескорыстна.

— «Дружба с бездомными» звучит как-то сентиментально. Что вы вкладываете в это понятие, как это – дружить с бездомным?

— Слово «дружба» для нас действительно очень важно. Нас часто спрашивают, как можно дружить с бездомными. Речь не о том, что, встретив человека на улице, мы тут же должны стать его другом. Речь о том, что мы не хотим быть просто безликими «раздавателями» еды.  Наша основная задача — именно встречаться с людьми в трудной ситуации, чье положение сильно отличается от нашего.

Вот мы приехали на место встречи с бездомными, представились, познакомились.

Для бездомного так важно, чтобы его называли по имени, знали его лично, как живого человека, а не как «объект благотворительности».

Мы готовы начать разговор. Мы стараемся избегать отношений «сверху вниз», по принципу «мы пришли сделать доброе дело и помочь вам, бедным-несчастным».

Мы хотим общаться с людьми, услышать их, и уже через то, что услышали о человеке, постараться как-то помочь.

Может, мы больше никогда не увидим этого человека, а может, это вырастет в многолетнюю совместную работу. Нередко наши отношения перерастают в  настоящую дружбу. Дружба – это взаимное чувство:  мы общаемся, потому что оба этого хотим, нам это приятно.

Мы не устанавливаем четких критериев дружбы. Не то, что до какого-то момента человек был моим знакомым, а потом вдруг стал другом. Это происходит постепенно — я стараюсь быть открытой, и если человек открывается в ответ, мы начинаем больше, чаще общаться. Чем больше мы общаемся, тем лучше слышим друг друга.

Очень важно, чтобы отношения были взаимными, чтобы человек тоже спрашивал и интересовался, как у меня дела, чтоб я была для него в первую очередь личностью, которая ему интересна, а не рука с бутербродом. И для меня он тоже — не протянутая рука, а живой человек, судьба которого мне интересна.

— Но разве дружба не предполагает равенства? Ведь в противном случае как раз получаются отношения «сверху вниз» или отношения, когда один чувствует себя виноватым перед другим за свое более комфортное положение…

— На самом деле между нами есть равенство. Это не равенство материального положения, не равенство социального статуса. Это равенство человеческого достоинства, ценности перед Богом. В этом смысле мы равны действительно, как бы ни вели себя, в какой бы ситуации ни оказались. Для Бога мы все любимы одинаково, и мы, изучая Евангелие, можем это понять и прочувствовать.

Просто когда у нас есть больше возможностей, надо делиться.

Как мы преодолеваем потребительство

— По моему опыту, чаще всего «дружба» с бездомными вытекает в то, что он (пусть порой и бессознательно) начинает манипулировать своим «другом», использовать его. Удается ли вам этого избежать?

— Мы изначально понимаем: раз  человек оказался на улице, — у него, очевидно, проблемы с социальными связями, ему трудно построить эффективную коммуникацию.  Да, у него серьезные проблемы, он может плохо пахнуть, выглядеть, вести себя. Но это не значит, что он должен быть лишен человеческого отношения к себе.

С другой стороны, мы стараемся противостоять потребительству. А оно встречается действительно нередко. «Мне надо еще вот это и вот это!», «Почему чай недостаточно сладкий?», «Я не хочу гречку, я хочу пельмени!» — и так далее… Тогда мы объясняем, что тратим свое свободное время, свои деньги на то, чтобы помочь им, поделиться с ними – не потому, что должны, а потому что хотим общаться и становиться друзьями.

«Если вам не нравится — нет проблем, мы все свободны, и мы, и вы!» — отвечаем. В большинстве случаев люди после таких слов «перезагружаются».

Они понимают, что мы — не огромная благотворительная организация, а просто группа друзей, которым не наплевать на их проблемы.

Если с людьми разговаривать спокойно, уважительно, на «вы» и по имени, они слышат и отвечают уважением. И часто свои же бездомные помогают разрешать какие-то неприятные ситуации.

Для нас важно объяснить: нельзя строить дружбу на позиции «вы нам все должны». Не потому, что нам нужна благодарность – просто такое отношение для самого человека плохо. Благодарность нужна ему, а не мне. Ведь именно через благодарность человек понимает, что он любим Богом.

Да, мы и неблагодарного угостим, чем сможем, но продолжим говорить ему, что пришли сюда не за тем, чтобы только накормить. В этом подходе тоже заключается проявление любви Божией – Он помогает нам всем, вне зависимости от нашей благодарности Ему.

— Вам не кажется, что такой подход может, напротив, развращать людей: зачем им работать, если им и так все дадут, даже «спасибо» не надо говорить?

— Не все так рассуждают. Благодарных много! Например, когда мы пришли поздравлять женщин на улице с 8 марта, каково было наше удивление: друзья-бездомные сами купили  и принесли цветы для нас!

Или вот случай: один мой друг Володя подарил мне розу на День рождения через месяц после календарного дня. У Володи не было возможности поздравить меня сразу, так он целый месяц помнил, что меня надо поздравить! Он нашел билетик на метро, продал его и купил мне цветы на эти деньги.

Мы с Юрой в театре

— А как много лично у вас друзей на улице?

— Человек 5-6 действительно близких, с которыми у нас есть взаимное теплое чувство и интерес друг к другу на протяжении уже нескольких лет. Плюс есть значительное количество тех, с кем я с радостью общаюсь.

У нас есть традиция: раз в год мы ездим на 4 дня все вместе в дом отдыха и творчества. Берем с собой близких, детей и наших проверенных друзей с улицы. За себя платим сами, а за гостей собираем «с миру по нитке», по знакомым, в интернете… В общей сложности собирается в таких поездках человек сто (а в первые разы в начале 2000-х, когда только начинали, нас было всего 15).

Несколько лет назад мои друзья-добровольцы, которые общаются с бездомными на Курском вокзале, познакомились с Юрием и пригласили его с нами в дом отдыха. В первый же день отдыха мы с Юрием оказались в одной команде КВН, и так началась наша дружба.

Он из тех, кто всегда поможет, расскажет про других бездомных, кому что нужно. Юрий оказался интеллигентным, культурным, с ним так интересно разговаривать! Недавно мы с ним вместе ходили в театр. В антракте, когда сидели в буфете, оказалось, что Юрий помнит историю этого театра, а о спектакле он знал больше, чем я. У него высшее техническое образование. Ему уже около 60 лет, а на улице он живет уже, думаю, лет 5-7…

— Почему же Юрий до сих пор на улице?

— Мне кажется, что это смесь разных причин. Юрий оказался на улице из-за разваливающейся семейной жизни. Просто ушел, оставил квартиру жене и детям, от расстройства запил, потерял работу – и так одно за другим. Таких историй очень много.

Позапрошлой зимой мы отправили Юрия работать в сторожку к одному священнику. Все хорошо шло около двух месяцев, но в один прекрасный день Юрий выпил и забыл затопить печку. Батюшка пришел крестить ребенка, а в храме 9 градусов… При этом Юру не стали выгонять: ему стало очень стыдно и он ушел сам.

Выбирает ли бездомный свою судьбу

— Почему, на ваш взгляд, человек становится бездомным? Из-за  материальных неурядиц или внутренних проблем?

— Большой проблемой, приводящей к бездомности, становится неумение принять помощь (это встречается очень часто!) – по-христиански это называется гордыней.

Огромное количество людей не хотят признать, что им нужна помощь: им кажется, что они смогут выбраться сами, и знают, как. Потому они и возмущаются, что им предлагают не то и не так.

Я знаю историю человека, который замерз насмерть, потому что не хотел, чтобы родственники знали, что он оказался в трудном положении. Поссорился с братом и просто исчез… И для него было легче скитаться по вокзалам, чем помириться с братом.

Но здесь тоже не все так просто. Сколько раз мы встречали людей, которые, когда были на грани утраты жилья и пытались бороться, не встречали поддержки и помощи, а теперь, когда они устали и потеряли надежду, нам кажется, что это они ничего не хотят.

К сожалению, у нас в стране мало механизмов защиты человека в сложной ситуации и предотвращения попадания его на улицу. К бездомности приводит обычно совокупность факторов, во многом это и проблема общества. Было бы слишком легко и несправедливо обвинить во всем человека, которому и так трудно.

Еще есть такая причина, как неумение принять поражение, неумение смириться с проигрышем.

У нас была одна бабушка, у которой была тяжелым трудом заработанная двухкомнатная квартира в Душанбе, которой она лишилась при распаде Союза. И она принципиально не хотела соглашаться на дом престарелых. В итоге она жила на улице, переругалась почти со всеми, кто пытался ей помочь, и умерла в больнице у меня на руках…

Хочу оговориться, что она для меня не тупая скандалистка, как может показаться, а любимая нами бабушка Ася, сильная маленькая женщина, закалившая в испытаниях свои качества бойца и не потерявшая надежды. Я во многом понимаю ее: почему она должна была принимать поражение, если это означало бы крах всей ее жизни?

— Почему же тогда большинство благотворительных организаций пишут, что «бездомные не виноваты» и «это не выбор, это диктуют обстоятельства»? Ведь люди осознанно выбирают, поступиться ли гордостью ради зарплаты и крыши над головой, или продолжать стоять на своем?

— Я тоже считаю, что бездомность — это не выбор. Никто же не мечтал быть бездомным, и люди, которые сейчас на улице, не предполагали, что останутся там надолго.

Вначале большинство думает, что это временно, что это только на пару дней, потом недель, месяцев … Но чем дольше человек живет на улице, тем он больше привыкает к жизни без корней, тем сложнее ему  брать на себя новые обязательства. А главное – тем больше он погружается в замкнутый круг хронической усталости и недосыпания, болезней, обманов работодателей, утраченных документов и трудовых навыков.

Никто из нас не ангел с крылышками. Дурацкая принципиальность, гордыня, неблагодарность, самооправдания, неумение принимать помощь — все эти черты есть в каждом, вне зависимости, есть у нас дом и семья, или нет. Проблема в том, что это воспринимается спокойно и без осуждения, только когда дом есть.

А стоит тебе оказаться на улице – и люди начинают говорить «сам виноват, пусть теперь пожинает плоды».

Каждому нужен тыл

— Много ли на вашей памяти случаев возвращения – когда людям удавалось выбраться с улицы и вернуться к нормальной жизни?

— Бездомными я занимаюсь 15 лет. За эти годы известных мне случаев возвращения людей с улицы — единицы. Это скорее чудо.  Но хотя бы ради этих единиц стоит работать!

В нашей жизни все хорошие истории штучные. С другой стороны, мы просто не все позитивные истории знаем: вот человек был — и пропал. Может, умер. А может, вернулся домой?

Однажды ко мне подошел на улице мужчина (он специально пришел туда, где мы угощали бездомных). Я его и не помню, а он говорит: «Светлана, спасибо! Я просто хотел сказать, что у меня все хорошо». Это очень вдохновляет. Поэтому так важно не терять надежду, из нее может вырасти возвращение человека с улицы.

— Почему же так редко удается помочь человеку выбраться с улицы?

— История разочарований и разорванных связей давит на людей и мешает им довериться снова и связать свою жизнь с кем-то по-настоящему. И сколько бы мы ни дружили с ними, это все же не брак, не семья. А семья – это и есть дом, в эмоциональном смысле. Именно этот дом является тылом, — а все остальное, временное, очевидно, по-другому воспринимается людьми.

Есть мнение, что в первую очередь нужно дать человеку дом, чтобы вытащить его с улицы, а потом уже все остальное. В этом есть резон, но этого недостаточно. Человеку нужен тыл – кто-то, на кого он мог бы  опереться, — потому что без этого ты все равно висишь в воздухе. И сколько было случаев, когда человеку дали возможность где-то пожить, — а он раз! — и опять на улице. Тогда нам кажется, что он сдался при малейшем дуновении, мы начинаем его осуждать.

Но мы не должны налагать на него свои мерки: это для нас, у кого есть семья и дом, «дуновение» малейшее – а для другого – последняя капля.

Вообще я начинаю понимать, что учась не осуждать бездомных людей, мы учимся не осуждать и не бездомных тоже и становимся человечнее.

Почему я не выгораю

— За столько лет общения с бездомными не хотелось ли вам отдохнуть? Как вы «работаете с выгоранием»?

— Здесь помогают три аспекта: наша дружба между собой, наша дружба с бездомными и наша «дружба» с Богом. Мы поэтому скорее община, чем волонтерская организация.

Наша задача не только в том, чтобы спасти кого-то, вытащить с улицы или глобально решить проблему с бездомностью в Москве. Мы не против спасти и решить.

Но если я считаю, что единственная ценность нашего дела – это увести человека с улицы, обязательно случится выгорание.

А если я понимаю, что главное – это построение отношений, тогда я буду этому радоваться. От чего мне тогда отдыхать? От дружбы?

Конечно, есть те, кто устают или уходят. Как и в любой работе, мы все живые люди. Но  многие обретают друзей, мечту, смысл жизни, и остаются, приходят новые, приводят своих друзей – мы открыты для всех желающих помочь. Курсы для добровольцев мы не делаем принципиально, — ведь невозможно научиться дружить теоретически. А чтобы научиться дружить практически, по-настоящему, и радоваться этой дружбе, самый главный помощник для нас – это вера, Евангелие, молитва.

Фото: Павел Смертин