Твоего ребенка больше нет. Ты плачешь, вспоминаешь, записываешь. И рождается книга, которая для многих становится откровением, отправной точкой к действию

Наталья Семеновна Кантонистова с дочерью. Изображение с сайта advita.ru

Попытка войти в круг добра и понимания

Наталья Семеновна Кантонистова написала «Все так умирают?» после смерти в 1999 году своей 27-летней дочери Евгении от острой лейкемии. Книга вышла в 2001 году, в последующие годы неоднократно переиздавалась.

Это очень личные, обнаженные, обжигающие воспоминания, похожие на исповедь, молитву, проклятие. От этого писать о книге «Все так умирают?» так же сложно, как и читать ее. Слова матери, потерявшей дочь,  похожи на слезы, которые катятся по щеке. На робкую улыбку памяти, прорывающуюся сквозь боль, словно в забытьи сна о прошлом, уже неповторимого.

Нужно, обязательно нужно, быть рядом и тоже плакать – разделяя горе, которое под силу описать только тому, кто его пережил. Иначе не получится читать. Не получится иначе познакомиться с Евгенией Кантонистовой, с той Женечкой, о которой пишет самый близкий человек на земле.

«Это попытка сохранить Женечку в земной жизни, не потревожив ее посмертие. Эти воспоминания адресованы тем, кто потерял единственного любимого человека, это крик и плач, это попытка войти в круг добра и понимания».

Два года болезни

Евгения Кантонистова. Изображение с сайта advita.ru

Евгения Кантонистова родилась в 1972 году в Москве. Блестяще училась в школе, потом на социологическом факультете МГУ. Работала в международных компаниях, в 1997 получила приглашение в департамент политических сил Совета Европы, работала там специалистом по внешним связям. И тогда же, в том же году, ей был поставлен диагноз.

Два с половиной года борьбы за жизнь в Страсбурге. Химиотерапия, кома, переливания крови. У Евгении было два улучшения. В эти периоды она вместе с мамой старалась жить полно и глубоко, вдумчиво.

«Неужели для того, чтобы полюбить город, надо из него уехать, чтобы начать дорожить жизнью, надо ее почти потерять, чтобы зауважать работу – получить на несколько месяцев отпуск, чтобы оценить природу – годами жить в городе, проводя выходные в библиотеке или на диване, а отпуск не брать вообще…» (из письма Жени подруге).

Рисунок Жени (шариковая ручка). Изображение с сайта advita.ru

«Она несла на себе страшный груз физических и душевных страданий. Были и боль, и ужас, и “пересмотр ценностей”, и героическая стойкость. В тесной клетке мук Женечка узнала о жизни и смерти что-то многим из нас, “свободным”, недоступное».

Третье возвращение болезни стало для нее роковым. Третье возвращение унесло Женю. Рука привычно тянется так написать, но эти обороты будут грехом против истины. Жизнь удивительной девушки хоть и была наполненной страданием в болезни, но сострадательное наклонение тут – лишнее. Оно умаляет значимость ее пути, ее выбора, ее стойкости.

Когда болезнь вернулась в третий раз, Евгения отказалась от лечения. «Больше никаких больниц, я не хочу быть меньше, чем я есть. Я не хочу терять последнее, что у меня осталось – собственное достоинство».

Рисунок Жени (шариковая ручка). Изображение с сайта advita.ru

***
«Девятого сентября Женечка ложится в Страсбургский университетский госпиталь в отделение онкогематологии. Здесь с больными не миндальничают, не церемонятся: в первый же день выкладывают им диагноз и малоутешительный статистический прогноз. Обрушивают на человека, и без того выбитого из колеи, ослабленного недугом, удар предстояния перед смертью. Всякому ли такое под силу?…
Для этих врачей человек не имеет права на болезнь, или, если иначе, болеющий не есть человек. Мой же страшный опыт ровно о другом: в противостоянии болезни, в смертельном риске человек духовно растет и дорастает до самого себя, до сопричастности чужой, нет, не чужой – общей боли».
***
«С самого начала болезни мы задавались вопросом, почему или зачем пришла к нам эта мука… Что это: наказание за наше несовершенство, наши «грехи», стихийное стечение обстоятельств, судьба?
В одном лишь мы с Женечкой готовы были увериться, превозмогая сомнения: что случается все не почему-то, и беда наша не почему-то, а для чего-то, дается нам какой-то урок. Все прочее так и осталось жить в нас вопросами, сомнениями, размышлениями».
***
«Мы разрывались, не понимая, кто мы. Проклятые, изгоняемые из этого мира, с этой земли? «Господи, сколько можно меня мучить!» – и Бог был враждебен, и мир был враждебен. Или мы были избранные, приближаемые этими невыносимыми муками к Богу, к свету? Да, мы как будто знали: скорби, испытания, посылаемые человеку Промыслом Божьим, – верный признак избранности человека Богом. Но не годились тут прописные истины, было это знание для нас головным, умозрительным, не освобождающим от боли, тоски, растерзанности. Мы отрекались, проклинали… И мы гордились… И не понимали, не понимали… И так редко нисходил на нас свет.
Мы не знали: примериваться ли нам к смерти, искать ли в ней свет, освобождаться ли от страха перед ней. Или же выращивать в себе  надежду, учиться бесстрашию жить на краю смерти.
Женечка: «Я не боюсь смерти, я боюсь страданий. И если выпало умирать, то я буду развиваться там». А на деле, на деле было невозможное: мы балансировали, не умея пристать ни к тому, ни к другому берегу, без почвы под ногами. Где тут было место смирению? Верно, оно должно было изначально быть: принять любую участь с готовностью, радостью, миром. Смирение же как результат неумения найти точку опоры, вынужденное, безнадежное, – не есть ли оно просто отказ от поиска смысла, отшатывание от неразрешимого?
А если попросту: мы не умели умирать».

«Если я погибну…»

О книге Натальи Кантонистовой особенно части вспоминают в этом году. 2017-й – юбилейный год для одной из самых уважаемых и эффективных некоммерческих благотворительных организаций, санкт-петербургского фонда «АдВита». Ему исполнилось 15 лет. Здесь помогают взрослым и детям, больным раком.

Фонд был основан в 2002 году Павлом Гринбергом, чье имя тоже стоит на обложке книги «Все так умирают?», вместе с питерскими врачами-онкогематологами. С этими врачами Павел познакомился тогда, когда пытался помочь Жене Кантонистовой, своей подруге. Но не успел. Зато теперь «АдВита» помогает другим. На сайте фонда размещена книга «Все так умирают?».

«Мы знали, понимали: идет смерть, – пишет Наталья Кантонтистова. – И не то чтобы надеялись, хотя и это тоже, но скорее не допускали, не верили, что такое может быть. И не когда-нибудь, а теперь. Однажды как-то серьезно, без надрыва, не желая причинить  боль, Женечка торопится высказаться: «Если я погибну, мне хотелось бы, чтобы были сделаны какие-то пожертвования или оказана помощь таким, как я, кто мучается, проходит химию»».

Если я погибну – я не умру весь, потому что любовь существует.