Вера Митина: «Я не могу помочь всем, но это не повод опускать руки»

В 2011 году она пришла волонтером в единственный приют родного Зеленограда – и увидела полуразвалившиеся вольеры и истощенных собак на голой земле. Чувство бессилия от невозможности помочь всем она запомнит навсегда. Вместе с двумя единомышленниками Вера основала фонд «Ника» и взяла руководство приютом на себя.

Перемотка в 2026 год. «Ника» под руководством Веры Митиной – крупнейший системный фонд помощи бездомным животным в стране, работает с приютами и зоозащитными НКО от Калининграда до Владивостока.

Как тысячи волонтеров, она прошла путь от стихийной жалости к профессиональной экспертизе. Ее главный инструмент – не отлов и уничтожение, а массовая стерилизация с охватом 70–80% популяции. Это единственное, что доказало эффективность. В Нижегородской области так сократили численность бездомных животных на 80%, а в Калужской и Воронежской областях резко cнизилось число нападений собак на людей.

Она не стыдит и не давит. Не требует любить бездомных собак. Она призывает не делать хуже – не выбрасывать, не кормить у подъездов, не плодить бездумно. И цифры показывают: там, где так поступают, безопаснее и людям, и животным.

Важная трансформация сознания

– Фонд существует уже 15 лет – целая эпоха. Какие самые важные события произошли, на ваш взгляд, в отношении бездомных животных за эти годы?

– Главное изменение – переход от стихийной помощи к системной. В 2018 году был принят федеральный закон «Об ответственном обращении с животными», он впервые зафиксировал принцип гуманного отношения. Закон несовершенен, но он стал базой, на которой можно строить систему.

Также сильно изменилось отношение общества к проблеме. Раньше помощь животным у нас часто воспринималась как что-то второстепенное или даже странное. Сегодня все больше людей понимают, что сострадание – естественная часть нормальной социальной среды. Люди чаще выбирают питомцев из приютов, интересуются условиями содержания, задают вопросы. Это очень важная трансформация сознания.

Но одновременно мы продолжаем сталкиваться с историями жестокости или безответственного отношения. Например, недавний дикий случай с двумя поисковыми собаками отряда «ЛизаАлерт», когда неизвестный застрелил животных во время поисковых работ. Он вызвал бурю эмоций и обсуждений. Вспомним также историю с котом Твиксом, которого проводница выкинула из поезда. Случай получил огромный резонанс, поднял проблему перевозки животных.

Невольно возникает ощущение контраста. Но это не противоречие, а показатель того, что общество становится более чувствительным: такие случаи перестают восприниматься как обыденность и норма.

И еще один важный момент – сформировалось профессиональное сообщество: фонды, программы, эксперты, обмен опытом. При этом важно понимать и говорить, что, несмотря на изменения, сама проблема остается масштабной. Нам нужно двигаться в сторону системных решений.

«Отлов – Стерилизация – Вакцинация – Возврат»

– Какие основные проблемы остаются нерешенными?

– Бездомные животные не появляются сами по себе – их создает человек. Это результат бесконтрольного размножения, отказа от животных, отсутствия системы идентификации собак и кошек, недостаток просвещения.

Сегодня уже есть понимание, что проблему невозможно решить точечными мерами. Поэтому базовым инструментом стала программа ОСВВ, система обращения с бездомными животными: «Отлов – Стерилизация – Вакцинация – Возврат». Она закреплена в законодательстве как основной подход к регулированию численности животных. 

Но программа – не волшебство, ее эффективность напрямую зависит от способа реализации. Решение лежит в комплексном подходе: массовая стерилизация, обязательная регистрация и чипирование, контроль разведения и просвещение.

Пока эти элементы не работают вместе, любые меры будут давать лишь временный эффект.

Уже не просто вещи

– В 2023 году депутаты одобрили поправки к закону «Об ответственном отношении к животным», которые разрешили эвтаназию. Может ли такой простой способ помочь?

– Это болезненная история для всего сектора. В России часто происходят вещи, которые противоречат друг другу.

В 2018 году, когда появился закон «Об ответственном обращении», все восприняли это с большой надеждой. Наконец‑то, условно говоря, нормативный акт признавал животных не просто вещами. Формально животные по‑прежнему считаются вещами, к сожалению, но все равно документ подразумевал, что у домашних животных могут быть эмоции и физическое страдание. В нем были прописаны правила содержания и сделаны первые шаги по защите животных.

По сравнению с тем, что творилось до этого, прогресс был заметен. Например, незадолго до принятия закона разразился скандал с муниципальными приютами в Москве. После него работу с приютами переформатировали и сделали их более открытыми.

Не решение, а только имитация действий

– Но что-то все равно пошло не так…

– Я считаю, что закон был принят хороший, но в тот момент страна не располагала необходимыми условиями для его внедрения. Требовались четкие механизмы реализации на уровне регионов – однако отсутствовали и инфраструктура, и прописанные процедуры. 

В первую очередь это касается программы ОСВВ. Закон изначально закреплял ее (до внесения поправок), но на практике финансирование шло по остаточному принципу. Если муниципалитеты и выделяли деньги, то в таком объеме, что охват получался мизерным.

Мы консультировали разные города и сталкивались с показательными примерами. В городе насчитывается 4000 собак, а стерилизуют всего 300. Никакая математика не может оправдать такие действия – это не решение проблемы, а только имитация действий. Чтобы программа ОСВВ работала эффективно, она должна быть массовой и регулярной, охватывая 70–80% популяции животных. Иначе оставшиеся особи быстро размножатся, и через год ситуация станет прежней – или даже хуже.

Вторая серьезная проблема – отсутствие контроля и ответственности. Закон прописывает, что нельзя выбрасывать животных и что владелец должен нести ответственность, но реального механизма привлечения к ней нет. Практически невозможно доказать, что человек выбросил собаку, а тем более – найти этого человека.

На мой взгляд, любой закон без механизма исполнения – это просто декларация намерений: мы хотим, чтобы было так.

Все это привело к тому, что в 2023 году регионам разрешили самостоятельно определять меры обращения с бездомными животными. Получилось некое «лоскутное одеяло» законодательства: в одном регионе действует гуманная программа ОСВВ, а в соседнем в то же время разрешена эвтаназия здоровых животных. Это, на мой взгляд, неправильно. 

На юге и Дальнем Востоке ситуация сложнее всего

– В каких регионах сейчас самая сложная ситуация с бездомными животными?

– В первую очередь на юге России, Северном Кавказе, а также в отдельных регионах Сибири и Дальнего Востока. Там меньше приютов, слабее финансирование и не всегда выстроены системные программы, поэтому основная нагрузка ложится на волонтеров и локальные инициативы.

На ситуацию сильно влияет и климат. В более теплых регионах животным проще выживать на улице – как следствие, быстрее растет численность популяции. В регионах с более суровым климатом условия жестче, но там добавляется другая сложность: нехватка инфраструктуры, специалистов и ресурсов.

В регионах, где ОСВВ внедряется формально, без достаточного охвата и контроля, ситуация практически не меняется. И наоборот, там, где выстраивается комплексный подход – стерилизация, учет, просвещение и работа с населением – добиваются устойчивых изменений.

Например, в ряде регионов снижается количество нападений животных. В Калужской области число покусов сократилось с 3765 случаев в 2019 году до 2591 в 2023-м, в Воронежской области – с 6416 до 5581 за год, а в Архангельской области – с 683 до 621 случая. В Нижегородской области за несколько лет удалось значительно сократить (примерно на 80%) численность бездомных животных. При правильном подходе программа работает.

Работа с волонтерами похожа на фандрайзинг

– Вы сказали, что в отдельных регионах большая нагрузка ложится на волонтеров. Скажите, как изменились волонтеры за 15 лет работы, что позволяет им выдерживать такую нагрузку?

– В 2010 году волонтеры, в том числе мы сами, были не профессионалами, а обычными людьми, которые столкнулись с проблемой на месте и искренне захотели что‑то изменить. Условно их можно назвать «сопереживающими волонтерами»: чаще всего они приезжали, выполняли какую‑то работу руками и уезжали. Это касалось не только зоозащиты, но и других направлений некоммерческого сектора. Например, в фонде «Ника» поначалу работали всего три сотрудника и 20 постоянных волонтеров.

Сегодня мотивация изменилась: люди не просто хотят помочь, а стремятся реализовать себя в роли волонтера. Многие точно определяют, какой вид помощи им ближе. Например, кто‑то признается, что не готов приезжать в приюты, гулять с собаками или убираться, но с удовольствием поможет с организацией мероприятий, ведением соцсетей или координацией событий. Современные волонтеры хотят максимально эффективно использовать свои навыки и время.

Как фонд мы тоже изменили подход к волонтерам. Теперь мы фокусируемся на развитии сообщества – это подразумевает регулярное общение и постоянную обратную связь. Для такой работы нам потребовался отдельный специалист. Люди стремятся разделять общие ценности и быть частью чего‑то значимого.

Работа с волонтерами во многом похожа на фандрайзинг: здесь тоже два ключевых направления. С одной стороны, нужно расширять охват – привлекать новых участников, с другой – удерживать уже имеющихся.

Знаменитости нужны, чтобы менять взгляды подписчиков

– Как вы сотрудничаете с селебрити? Это помогает привлечь внимание или собрать деньги?

– Нас поддерживают многие известные люди – артисты, блогеры, музыканты. Из‑за этого иногда складывается впечатление, что фонд получает множество пожертвований благодаря им, но это не совсем так.

Единичный пост блогера редко приносит много денег. Главное, что могут сделать знаменитости, – системно менять отношение людей. Когда человек с миллионной аудиторией регулярно рассказывает о проблеме, ее перестают стыдиться и бояться.

Форматы бывают разными. Кто-то становится «голосом» фонда, кто-то приезжает в приюты, гуляет с собаками, ухаживает за кошками, снимает контент. Сергей Лазарев, Мэри Гу, Саша Черкасова, Оля Лаки – все они делают так, чтобы их подписчики увидели бездомное животное не как угрозу, а как того, кому нужна помощь. Коллегам из регионов я всегда говорю: эффект от работы с публичными людьми не сводится к прямым пожертвованиям. Прежде чем направить свою аудиторию на поддержку фонда, инфлюэнсер должен начать обсуждать тему – а это уже меняет взгляды его подписчиков.

Содержать собаку – 10–12 тысяч в месяц

– У вас есть совет себе самой в прошлом, что бы вы делали по-другому?

– Я бы точно разрешила себе больше просить о помощи. А тогда, 15 лет назад, я попала в ловушку поговорки: взялся за гуж, не говори, что не дюж. Но работа с социально значимой проблемой – это командная работа.

– Сколько животных в вашей семье, как они появились?

– Одну из моих собак, Мию, я взяла из приюта. Это породистая собака, французский бульдог, которая попала в приют из-за недобросовестных людей. Когда я увидела ее, сразу поняла, что не смогу ее оставить. Мия – особенное животное, у нее много проблем со здоровьем, но при этом она невероятно позитивная и дарит массу эмоций, учит радоваться каждому дню.

Еще у нас есть чудесная кошечка по кличке Юки. Моя дочка нашла ее на улице совсем маленьким котенком и принесла домой. Юки стала частью нашей семьи и приносит много радости.  

– Есть мнение: взять бездомную собаку – дешевле, чем породистую. Сколько стоит содержать животное и можно ли отдавать собаку людям, у которых недостаточно ресурсов помогать ему?

– Любое животное – не только радость, но и ответственность. Это ежедневный уход, внимание и, при необходимости, медицинская помощь. Поэтому важно, чтобы человек был готов к этим обязательствам.

При этом помощь животным не ограничивается только решением взять их домой. Есть разные формы участия, от опеки до поддержки фондов, и это тоже важная часть системы помощи.

Содержание средней собаки обходится от 10 000 до 12 000 рублей в месяц без учета медицинских форс-мажоров.

Прямого ответа на вопрос «можно ли отдавать людям без финансовых ресурсов» нет. Это скорее вопрос ментальности и того, как люди относятся к животному. Мы не отдаем животное, если человек не может обеспечить самого себя.

Дистанционное волонтерство спасает нервы

– Осознание, что ты не в силах забрать даже одного питомца, порождает чувство бессилия – оно мучительно. Что можно сделать в такой ситуации?

– Помню свой первый визит в приют: сотни глаз бездомных собак, у которых, кажется, нет шанса на счастливую жизнь. Трудно остаться равнодушным к такому зрелищу. Наш мозг стремится защитить нас, подсказывая: «Лучше не связывайся, чтобы не страдать». Вот почему многие избегают подобных проектов.

Есть и другая крайность: некоторые переоценивают свои силы, пытаются спасти как можно больше животных и в итоге не справляются. От этого страдают и люди, и питомцы, а подобные истории порой попадают в СМИ. Удаленное, интеллектуальное или цифровое волонтерство позволяет избежать стресса, оставаясь полезным. Те, кто выбирает такой формат, грамотно оценивают свои силы.

Это мы и объясняем людям: никто никому ничего не обязан, но даже небольшой вклад имеет значение. Мы стараемся донести важную мысль: утверждение «если не могу помочь всем, то не буду помогать никому» – ошибочно. Ни я, ни фонд «Ника» не в состоянии помочь каждому, и это нормально. Но это не повод опускать руки – лучше сосредоточиться на том, что под силу именно вам.