«У святых, у монахов драматургии больше, чем у любого наркомана из моего фильма. И если я про это по-настоящему начну снимать, все будут плакать, рыдать и запрещать мои фильмы»

 

Валерия Гай Германика во время презентация своего проекта “Доверие” в Центре документального кино.Фото: Кирилл Каллиников / РИА Новости

Режиссер Валерия Гай Германика говорит, что к осознанной вере пришла в 27 лет, после тяжелого кризиса. Не осознано – она была рядом всю жизнь, как у многих советских людей: с крашеными яйцами и куличами на Пасху и поговоркой «о Господи!». Валерия была крещена в детстве и знала молитву «Отче наш», но в 16 лет крест сняла, а потом и молиться перестала – потому что крепко обиделась на Бога за смерть бабушки.

Затем были подростковый бунт, первый успех, богемная компания. «У меня была такая среда — музыканты, панки, субкультура, готы», — рассказывает Германика. По-настоящему «о Боге» она задумалась тогда, когда однажды сильно испугалась.

Умирали ровесники и друзья – от наркотиков и алкоголя. Умирали даже знаменитости – огромное впечатление на Валерию произвела гибель Эми Уайнхаус. «Пора было писать завещание, — вспоминает Германика о том времени. — Я ощутила ад и стало страшно».

Валерия попросила подругу отвести ее к знакомому священнику. Так режиссер оказалась в храме священномученика Антипы на Колымажном дворе.

Валерия Гай Германика сняла для службы «Милосердие» социальный ролик — «добрую рекламу». А в своих фильмах у нее почти нет «добрых» героев, и в интервью «Милосердие.ру» она объяснила — почему.

«Знаменитости сегодня стали миссионерствовать»

Фото: instagram.com/germanicaislove_official

— Валерия, что удивительного и особенного вы нашли для себя в Православии, в чем чувствуете поддержку?

— Знаете, мне всегда странно слышать эти вопросы – как может быть что-то особенное? Как будто у каждого какое-то свое христианство, персональное. Я для себя ничего «такого особенного» в Православии не нахожу, просто для меня это естественная среда обитания, естественная потребность – как дышать, например.

Это просто надо осознать. Мне кажется, этого всем не хватает – просто не все понимают, что не хватает именно этого.

— А вы помните момент, когда осознали?

— Интимные копания в вопросах веры – про это тяжело рассказывать, особенно в интервью. Раскрывать публике свои отношения с Богом – для чего? Я даже с близкими своими об этом не говорю.

— Ну как для чего? Возможно, кто-то из ваших поклонников прочтет, задумается. Многие известные люди сегодня об этом говорят, и это имеет свой эффект.

— Да, сегодня у многих знаменитостей появилась такая профессия – миссионерствовать. Я просто не знаю, в чем их конфликт и драматургия, потому что для меня отношения с Богом – это в любом случае драматургия, — когда ты живешь во времени, а не в Вечности.

Фото: Анна Бернс

Поэтому и не считаю нужным углубляться в свои переживания, тем более публично.

— С вами нелегко – вы достаточно закрытый человек. Хотя, как кажется, искренний…

— Я на самом деле закрыта, наверное. Если уж проявляю эмоции на публике, это моя психофизика так работает. Могу плакать и смеяться искренне. Но я не освещаю каждый день своей жизни в «Инстаграме», как это делают многие мои знакомые.

Может быть, поэтому мне живется немного полегче: я не ставлю метки, где бываю, не показываю, что я ем и покупаю в магазинах. Не думаю, что люди могут быть счастливыми, когда живут напоказ, публично вываливая все в соцсети. Вот это постоянное: посмотрите на меня, поставьте мне оценку – это какие-то психологические проблемы нашего времени. Какое-то заболевание эпохи.

— А вам нужны оценки? 

— Ну раз я режиссер, то, конечно, нуждаюсь в оценке. Но я не ловлю это везде и всюду. Мне нужно более глубокое что-то – чтобы мой работодатель меня хвалил, чтобы друзья сказали: вау, это круто!

Свою часть народной любви я получаю, я ее чувствую. У меня есть своя целевая аудитория, это люди, которые всегда будут смотреть мои фильмы. Их может быть не так много, но они есть, и я о них знаю.

«Милосердие – это умение чувствовать чужую боль»

www.instagram.com/germanicaislove_official

— Знаю, что ваша старшая дочь Октавия участвует в благотворительности – снимается в рекламных роликах и клипах, а вырученные деньги жертвует на украшение храма. Вы это сознательно поддерживаете?

— Не то чтобы у нас дома устраиваются консилиумы, на которых мы решаем – куда бы нам пожертвовать. Все естественно происходит: я отдаю, и она отдает. С детства я старалась говорить: нужно уметь делиться – хоть конфеткой, хоть игрушками.

Сегодня Октавия (ей 10 лет) может позволить себе жертвовать из заработанных на съемках денег. Но, кстати, она помогает не только деньгами, она остается после служб в храме, моет, чистит, убирается с прихожанками – в отличие от меня, например.

— А вы для себя как определяете – что такое милосердие?

— Мне кажется, это умение чувствовать чужую боль и помогать по силам – и внутренним, и финансовым. Я, например, с фондами не работаю, но ко мне, как к публичному человеку, очень много людей обращается напрямую.

Пишут в Инстаграме, буквально каждый день просят разместить пост, просьбу о помощи. Здесь, конечно, огромная проблема, ведь я не могу помочь всем – это потянет за собой целую цепочку, сначала одного выложишь, потом второго и так далее – этому жизнь надо посвятить!

— А как вы поверяете – не мошенники ли это?

— Я просто интуитивно действую — ведь я же Богу даю, а не человеку. Я знаю, что ТАМ точно во всем разберутся, мое дело – помочь.

— Вы сняли рекламу для нашей православной службы помощи «Милосердие». Чем вам запомнился этот опыт? 

— Мне очень понравилось! Я первый раз, по-моему, снимала независимую социальную рекламу, и осталась очень довольна. Мне кажется, у меня это получается, потому что когда показывала черновые варианты близким своим, священникам – все говорили, что хорошо, до слез просто и доходит до души.

Так что с Божьей помощью все как-то устроилось. Скоро все увидите!

Не бывает никаких «абсолютно положительных христиан»

www.instagram.com/germanicaislove_official

— У вас прозвучала фраза о независимости. Это важно для режиссера – быть независимым? От кого зависите вы?

— В кино я сейчас уже независима, делаю собственные проекты. А раньше зависела от кучи всего – от продюсеров, требований каналов.

Но зависеть — это скорее хорошо. Всегда нужно быть немного в стесненных обстоятельствах, чтобы иметь возможность идти против системы.

И человеку, и художнику, и христианину это очень нужно.

— Но ваши герои ведут себя совсем не по-христиански – пьют, матерятся, изменяют…

— Так мои герои и не христиане вообще-то! Они не мыслят себя в этих категориях, не живут в этом.

Я всегда говорю — какое общество, такие и фильмы. Я не выношу приговоров, я только наблюдатель, историк. Почему фильм становится на века? Потому что он поймал время, отразил состояние эпохи, ее культуру, кровь, то, как люди живут.

Это не я и мои фильмы – это вы такие. Это мир такой. Какое общество, такие и фильмы у него, такое и искусство современное.

— А вы хотели бы снять фильм о христианах, например?

— А вы уверены, что вышло бы «положительное кино»? Да не бывает никаких абсолютно положительных христиан! Если даже в молитвах святые говорили: помилуй меня, Господи, супер-грешного.

Если это святой говорит, то мы-то тогда какие?

www.instagram.com/germanicaislove_official

Там у святых, у монахов драматургии больше, чем у любого наркомана из моего фильма.

И если я про это по-настоящему начну снимать, все будут плакать, рыдать и запрещать мои фильмы.

— А дочерям вы покажете свои фильмы?

— Мои фильмы идут с пометкой 18+, поэтому посмотреть их они их смогут, когда вырастут, никак не раньше. Моя старшая, Октавия, смотрит сейчас фильмы на свой возраст – за этим я слежу. Когда ей будет 18 лет, она сама сможет выбирать, что захочет. Уверенна, у нее для этого хватит своего ума и сознания. Тем более к тому времени выйдет много новых фильмов хороших.

А что касается моих фильмов… Понимаете, «Школа», «Все умрут, а я останусь» и другие — это не учебник и не инструкция о том, как поступать не надо. Кино создается для развлечения – не надо воспринимать его как горькое лекарство, на котором указана дозировка.

«Пока что я у детей вместо Бога»

Фото: Анна Бернс

— А насколько вообще вы либеральны/авторитарны в воспитании? В том же выборе книг, кино?

— Октавии я предлагаю фильмы и книги на ее возраст – вот прямо открываю «Яндекс» и набираю: «книги на 10 лет». И выбор ее я корректирую, конечно. Недавно были в книжном магазине, покупали книги. И те, что я считаю нужными, и те, что ей нравятся – 50 на 50. Она любит фантастику американскую, фэнтази. Недалекая немного литература, но это нормально.

— Вы в одном интервью говорили, что вас в детстве не научили, как девочке и затем женщине выживать в нашем мире. А вы своих дочерей можете этому научить сейчас?

— Как могу, стараюсь. Самое главное в жизни – это любить и быть любимым. Можно ли этому научиться? Наверное, да — на примере, на личном опыте.

Любить – это же действие, глагол. Любовь выражается и в подарках, и в ласке, и в количестве внимания. Где-то наказать, где-то похвалить.

С детьми совершенно точно нужна иерархия, ребенок сразу должен расти в «системе координат». Я говорю дочерям, что надо слушаться меня: я знаю, что надо делать, потому что я буду отвечать потом перед Богом за всю эту историю.

Я пока у них вместо Бога, как руководитель. Но постепенно они будут приобретать свои умения и их свобода увеличится.

— А когда можно ослаблять контроль?

— Не знаю! Вы так спрашиваете, как будто я уже множество детей воспитала, и у меня внуки! Моей старшей дочери всего 10 лет, это очень мало, это вообще ничего. Из них пять она провела в несознанке, и только последние пять начинает что-то понимать.

Да вообще, возраст – это такая относительная штука. У меня вон папе 90 – и это тоже практически ничего, жизнь только начинается!

Я иногда думаю, что и сама до сих пор ничего не понимаю о жизни. Да и что значит — понимать?

Ведь здесь для кого как. Как сходить в магазин и как деньги в банкомате снять? Или что такое хорошо и что-то такое плохо?

— А в семье нужна независимость? От близких, от любимых. Сейчас женщины там любят об этом рассуждать, что мол, лучше быть независимой.

— Я бы очень хотела зависеть от мужчины! Я лучше буду зависеть, да! Не знаю правда, каково это — но хочу узнать!

Фото: Анна Бернс

Валерия Гай Германика, 34 года. Режиссер документального и игрового кино, телеведущая. Профильное образование получила в школе кино и телевидения «Интерньюс». Дебютировала в 2005 году с документальным фильмом «Сестры». Ее вторая работа «Девочки» имеет награду фестиваля «Кинотавр» как лучшая короткометражка. Лента «Все умрут, а я останусь» награждена специальным призом Каннского кинофестиваля в 2008 году.
Валерия Гай Германика также известна благодаря сериалам «Школа» и «Краткий курс счастливой жизни». На телеканале «Спас» вела программу «Вера в большом городе». Не замужем. Воспитывает дочерей – 10-летнюю Октавию  и 2-летнюю Северину.