В тылу расколов

«Какие еще филаретовцы?! Никаких филаретовцев я не знаю! Разделения какие-то, расколы… Я вот знаю: Православная Церковь есть, она наша. А есть католики, они не наши. А все остальное — это мне без разницы. Мне очень нужен батюшка в моей части! Но не для того, чтобы бороться с дедовщиной, и не для того, чтобы проповедовать о разных там расколах. Нет, вы мне батюшку дайте, чтобы он научил солдат Родину любить, чтобы он, так сказать, мне в войсках боевой дух поднял!»

Безразличный полковник
«Какие еще филаретовцы?! Никаких филаретовцев я не знаю! Разделения какие-то, расколы… Я вот знаю: Православная Церковь есть, она наша. А есть католики, они не наши. А все остальное — это мне без разницы». Командир одной из частей Внутренних войск Украины, дислоцированной во Львове, смотрит на меня честными ярко-голубыми глазами, как нельзя лучше соответствующими цвету его форменной рубашки. Его глаза не лгут: ему действительно абсолютно «параллельны» все трагические события, произошедшие в Православной Церкви на Украине за минувшие 300 лет и особенно обострившиеся в последние полтора десятилетия. «Мне очень нужен батюшка в моей части! Но не для того, чтобы бороться с дедовщиной, и не для того, чтобы проповедовать о разных там расколах. Нет, вы мне батюшку дайте, чтобы он научил солдат Родину любить, чтобы он, так сказать, мне в войсках боевой дух поднял! А расколов я никаких не знаю и знать не хочу!» — тон полковника точно такой, какой и должен быть у профессионального военного.
Такое безразличие к внутрицерковным делам у командира части не оттого, что он военный. Здесь, во Львове, да и вообще на Западной Украине, так думают многие. «Я так скажу, — признается немолодой крестьянин Степан, — если у меня в селе церковь есть, я иду в церковь, а если, предположим, костел — то иду в костел. У нас в селе костел, туда и ходим. А вообще-то мы православные». Из разговора со Степаном выяснилось, что «вообще-то» они и не православные, и не католики, а униаты — то есть представители самой распространенной на Львовщине конфессии.
Вообще ситуация с церковной жизнью на Украине, а особенно в западной ее части, настолько сложная, что людей, которым «все равно», можно понять. Судите сами: помимо Украинской Православной Церкви Московского Патриархата (единственной настоящей с точки зрения церковных канонов) на Украине шесть «православных церквей»! Шесть раскольничьих группировок. Это не считая униатов и католиков, не говоря уже о всевозможных сектах. Разобраться простому человеку в этом многообразии, конечно, крайне сложно.
Но беда не в этом. Беда в том, что среди всех христианских и даже нехристианских конфессий наши православные, хотя они принадлежат к самостоятельной Украинской (а не Русской) Православной Церкви, в глазах каждого представителя власти являются «москалями», то есть «агентами Москвы» на Украине. А учитывая то, что украинский национализм имеет ярко выраженную антирусскую окраску, представителям канонической Церкви живется во Львове очень трудно.
«Пожалуйста, не упоминайте о Московском Патриархате в разговорах с чиновниками!» — с такими просьбами к нам не раз обращались львовские православные. «Не указывайте фамилию директора детского дома, а то ведь ваш журнал — русский, не дай Бог появится там упоминание о директоре, и снимут человека с работы». Опасения небезосновательные: по рассказам львовских православных, в начале 90-х годов, когда униаты, а вслед за ними и различные раскольники стали набирать силу, отнимая у православных храмы и сжигая дома духовенства, случаи увольнений «москалей» были очень часты.

Партизаны
И тем не менее, несмотря на колоссальные трудности, практически партизанская жизнь львовских православных продолжается, а их социальная деятельность подтверждает тезис о том, что служение ближнему для христиан не только долг, но и потребность. В маленькой (всего 60 приходов, 65 человек духовенства, в столице — Львове — осталось всего три православных храма, остальные отняты униатами и раскольниками) епархии действуют Братство во имя святых апостолов Петра и Павла, Сестричество во имя святой великомученицы Варвары, Молодежное братство в честь Почаевской иконы Божией Матери. В этих объединениях десятки добровольцев трудятся на ниве милосердия.


День приезда во Львов корреспондента «Нескучного сада» совпал с моментом поддержки малоимущих прихожан. По соседству с епархиальным управлением есть небольшой домик, к нему приходят каждый месяц те, кому трудно приобрести себе одежду или кто не может себе позволить лишний раз купить бутылку постного масла и пакет макарон. Благотворительный пункт устроен Варваринским сестричеством, руководит которым Любовь Алексеевна Галенко.
«В нашем сестричестве двадцать человек, в основном женщины, но есть и один брат — надо же ящики с продуктами таскать для нашего благотворительного пункта, — рассказывает она. — Каждый месяц к нам за продуктовой помощью приходят примерно 170-200 человек. Многим раздаем не только продукты, но и одежду».
Поддержка малоимущих — не единственная деятельность сестричества. Дважды в месяц сестры посещают одну из львовских психиатрических больниц (ее номер мы не можем назвать по указанным выше причинам). «В больнице у нас три отделения, — продолжает рассказ Любовь Алексеевна, — около 200 человек. Мы приносим больным продукты, кого-то приходится кормить с ложки. Особенное внимание уделяем тем, кого некому навещать. Нескольких больных просто, как говорится, с того света вытащили. Один, помню, весил 48 килограммов. К нему стали ходить через день, кормить. Спустя полтора месяца он весил 60 килограммов. Помогаем больным и лекарствами — ведь медикаменты для психиатрии очень дороги, не всем по карману».
Психиатрическую больницу, о которой идет речь, можно назвать полем успешной партизанской борьбы львовских православных. Из разговора с главой Варваринского сестричества мы узнали, что кроме православных больницу посещают только униаты, но… лишь два раза в год: на Рождество и на Пасху. Так что здесь наши впереди.
А вот в доме престарелых, окормляемом Петропавловским братством, православным приходится соседствовать с католиками и униатами. Никаких конфликтов, правда, не возникает, но миссионерской деятельности присутствие других конфессий, конечно, не способствует. Правда, на «своих», четвертом и пятом, этажах, православные могут чувствовать себя совершенно спокойно. Администрация дома престарелых выделила довольно большую комнату под храм. Иконы по стенам, престол, не отделенный (ввиду недостатка пространства) никакой преградой, ряды стульев, необходимых для специфического контингента дома престарелых, ризница в виде крючков на окне — вот и все убранство храма. Служба здесь каждое воскресенье: раз в месяц литургия, в другие дни — молебны, панихиды и другие службы.
«Мы пришли сюда еще в 94-м, рассказывает Наталья Ивановна Смирнова, воглавляющая добровольцев. — Сначала нас было всего три человека, теперь нас пятнадцать. Приходим каждое воскресенье, помогаем доставить в храм лежачих, ухаживаем за пациентами больницы. В храме каждое воскресенье собирается по 70-80 человек, причастников на литургии человек по 30-40».
Просматривая богослужебный журнал храма, мы с удивлением обнаружили в списке богослужений три венчания. Оказалось, что люди находят друг друга даже в таком, казалось бы, не приспособленном для человеческих встреч месте, как дом престарелых! «Да, так бывает, — рассказывает Наталья Ивановна, — ведь сюда попадают в основном люди очень одинокие. И неудивительно, что происходят встречи».
Конечно, богослужебный журнал содержал и сведения о крещениях. Но не только: за время работы здесь православных сестер милосердия одна из жительниц дома престарелых приняла монашеский постриг, а потом стала и схимонахиней. «Сам постриг проходил, конечно, не здесь, а в храме, постригал владыка, но решение о постриге было принято здесь, в доме престарелых. Матушке Иоанне 58 лет, парализована с 12 лет, но она усердно просила Божию Матерь отпустить ей правую руку, чтобы молиться, и Божия Матерь услышала эти молитвы. Так что матушка может и кушать, и молиться. Когда она попала сюда, мы были поражены тем, что она знала наизусть 45 псалмов. Нам было стыдно. А сейчас матушка живет в Почаеве», — рассказывает Наталья Ивановна.
Помимо работы с больными сестры из Петропавловского братства устраивают для насельников дома престарелых концерты. Здесь им помогают члены Молодежного братства Почаевской иконы Божией Матери, которые организовали детский хор и выступают по праздникам перед больными.

Вполголоса
Все это нам рассказывают вполголоса, за закрытыми дверями: не дай Бог перейти грань сдержанности, грань незаметности! Могут пострадать люди — завотделением, директор, еще кто-нибудь. Такова специфика социального служения, такова специфика вообще существования православных во Львове. А почему могут пострадать люди? Да все очень просто: какой-нибудь мелкий чиновник из, предположим, департамента здравоохранения окажется униатом. Или филаретовцем. Или… список украинских «церквей» очень велик! Или просто окажется, что он терпеть не может москалей, что на Западной Украине встречается очень часто. И тогда все: на церковной социальной работе можно ставить крест — в больницу не пустят, из интерната выгонят, из тюрьмы попросят. Поэтому-то нам и не удалось посетить львовское СИЗО и детский дом, а офицер управления Внутренних войск, с которым было назначено интервью, в условленный час оказался давно уехавшим в неизвестном направлении.
Такая вот православная жизнь во Львове. Жизнь в окружении враждебных Русскому Православию сил: не только внешних — католиков и униатов, но и внутренних — всевозможных раскольников.
Львов — дивно красивый и абсолютно европейский по архитектуре город. Основанный в середине XIII века князем Даниилом Галицким, он, конечно, неоднократно перестраивался, но сохранил удивительную красоту и, главное, городскую цельность. Историческая часть города — огромна. Кварталы и кварталы европейской застройки XVI-XIX веков. Весь центр населен самыми простыми людьми, обывателями, и поэтому совершенно живой и трогательный. Повсюду церкви, но все настолько европейской архитектуры, что невольно задумаешься: а и откуда здесь Русскому Православию взяться? Ведь «русским» Львов за всю свою историю был три периода: до середины XIV века, в 1914-1915 годах и под советской властью в 1939-1941-х, а потом в 1944-1991 годах. Первый период теряется в тумане веков. Второй и третий галичане вспоминают в основном в связи с войной и насилием, хотя в те времена было немало чего доброго и светлого.
Так, может, и не надо никакой Русской Православной Церкви в этом городе? Надо. Во-первых, потому, что в миллионном Львове живут около 120 тысяч людей, считающих себя русскими, а у большинства из остальных есть русские корни. А во-вторых, потому, что на то есть воля Божия, чтобы существовала православная Львовская и Галицкая епархия. И она существует, и живет, и действует. Трудно, болезненно, с жертвами. Где тайно, где полуявно, но живет.

Читать дальше

В завершение хотелось бы обратиться к нашим читателям. Львовские православные очень нуждаются в поддержке. Причем не только молитвенной, но и материальной. Если вы хотите поддержать их церковно-социальные начинания, вы можете сделать это денежными переводами на банковский счет Львовской епархии:
Львовская епархия УПЦ,
валютный (валютой на Украине считаются любые деньги, кроме гривны, — рубли, доллары, евро и т. д.) счет № 2600810023242 в Львовском областном филиале АКБ УкрСоцБанк г. Львова,
НФО банка: 325019,
идентификационный номер епархии: 19324099,
назначение платежа: благотворительная помощь.


Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.

Для улучшения работы сайта мы используем куки! Что это значит?

Читайте наши новости в Телеграме

Подписаться