Курьерский взгляд на мир: что нового узнали о себе, людях и мире вокруг те, кто пошел работать в доставку. Три честные истории – из Санкт-Петербурга, Москвы и Иркутска.
Четыре месяца в роли невидимки
Никита, 39 лет, доставка продуктов, Санкт-Петербург:
«По первому образованию я журналист, по второму – режиссер. Когда рынок съемок упал, заработков не стало, пошел в курьеры. Своей машины у меня нет, поэтому сначала работал пешком, но очень уставал и зарабатывал копейки. Поэтому сел на электровелосипед и стал развозить продукты. Работал шесть дней в неделю, начинал в семь утра, заканчивал в десять вечера. В день зарабатывал 4000–5000 рублей. Это было жестко, но выбора не было.
Первое время мозг отдыхал. Все, казалось бы, просто: взял заказ, довез, закрыл. Но, как и прочие, я попал в ловушку алгоритмов. 15 минут собирается продуктовый заказ, и столько же времени есть на его доставку. Если не успел – штраф. Я работал в новом микрорайоне. Бывает, заходишь в дом и вообще не понимаешь, как пройти к квартире. Не всегда на квартирах есть номера. Часто нет сотовой связи. И ты носишься по секциям и этажам и теряешь время.
Я заметил, что люди не любят открытость и боятся всего. Алгоритм привязывает курьера к определенным адресам. Если ты справился с доставкой за 15 минут, система начинает давать тебе этот адрес снова. Видимо, считает, что клиенту приятнее иметь дело с одним и тем же курьером. Это неудобно: ты начинаешь узнавать людей, а они не хотят тебя знать. Ты для них не человек, а функция.
Было время, когда в соцсетях появился челлендж – гоночный раб. Молодые люди оформляли доставку товаров за 100 рублей, просто ради смеха. Одна девушка четыре раза за день заказала по шоколадке. Ей было смешно, она не задумывалась, что за ее развлечение силами и временем платит живой человек.
К третьему месяцу у меня наступило моральное истощение. Работа стала похожа на утомительный поход, который не кончается. Не было сил читать, смотреть кино, думать. Было только желание выспаться. Мной управлял алгоритм. Жаловаться в поддержку было бессмысленно, в ответ мы слышали одно: «Так решил алгоритм». Программа была могущественной силой, которой ты безразличен.
Через пару месяцев работы в одном районе я знал, кто из жителей что покупает, когда они бывают дома, что у них происходит. Это странное чувство: люди так боятся быть видимыми, что сдирают номера квартир, ставят несколько дверей в подъезде, прячутся за лабиринтами коридоров. Но при этом абсолютно прозрачны для алгоритмов и курьеров. Они не хотят контакта с живым человеком, но все равно живут как на ладони у системы.
Стыда за свою работу у меня не было. В моем окружении нашлись люди, которые смеялись: «Режиссер таскает сумки». Но мне было все равно. Потому что я знал: это временно. Работа дала мне опыт и наблюдения. Я хотел снять короткометражку про курьера, который бегает по бесконечным коридорам, пытается доставить заказ за 15 минут и в итоге погибает, потому что алгоритм выжал его досуха. Это была бы такая танцевальная, почти абсурдная история. Я ее не снял, но идея осталась.
Еще я понял, что каждому из нас, особенно тем, кто привык к офису и комфорту, полезно раз в несколько лет заняться тяжелым физическим трудом. Чтобы не запираться в своей раковине и увидеть, как на самом деле живут люди. Перестать жалеть абстрактных кошечек и заметить настоящих, живых, уставших людей рядом. Это отрезвляет и учит смирению. Теперь знаю, что за каждой дверью стоит такой же человек, как я. Даже если он не хочет этого показывать».
Курьерство стало лекарством от прокрастинации и выгорания
Вера, 25 года, доставка пиццы, Москва:
«Я филолог, документальный фотограф, исследователь-антрополог. В последние годы денег стало остро не хватать: аренда жилья, покупка машины и дорогостоящее увлечение фотографией. Осенью поняла, что бесконечно ною об отсутствии денег, но ничего с этим не делаю. А идея «простой» работы привлекала давно. Незадолго до этого я получила права, и мне нравится сидеть за рулем. Я воспринимаю курьерскую службу как практику вождения и повод выйти из дома, ведь основная работа часто приковывает меня к ноутбуку.
Выбрала «Додо пиццу». Увидела рилс, как девушка развозит пиццу и показывает поступления на карту – 7000–8000 рублей в день. Я подумала: «Вау!» И оставила заявку. Перезвонили в тот же день, на следующий я приступила. Работать начала с 2–3 часов в сутки. Потом поняла, что лучше выходить на полные смены – с 9 утра до полуночи.
Клиенты самые разные. С утра это часто айтишники. В два часа дня – люди, которые завтракают, у них нет жесткого рабочего графика. Меня удивляют пожилые дедушки, которые заказывают пиццу через приложение, – восхищает, что они умеют пользоваться интернетом. Это стало одним из открытий: возраст – не помеха для технологий.
Как женщина, я получаю чаевые значительно чаще и больше, чем коллеги-мужчины. Бывает, что за день их нет вообще, но это скорее исключение. Обычно хоть 100–200 рублей, но дают, бывают суммы и в 500 рублей. Всегда улыбаюсь клиентам, желаю хорошего дня. Также я заметила, что макияж позитивно влияет на чаевые.
Еще одна деталь: я купила компактную камеру, иногда беру ее на смену. Как только вышла на работу с камерой, чаевых стало заметно больше. Люди цепляются взглядом за детали, которые делают тебя особенным. И у меня в профиле написано, что я коплю на фотошколу. Мне очень приятно, когда люди видят во мне человека, вознаграждают или просто пишут отзывы. Один раз написали: «Ангел, милая девушка». Это греет душу.
Но однажды возникла и небезопасная ситуация. Поздно вечером, возвращаясь к машине после доставки, я встретила агрессивного мужчину. Он начал требовать отдать пиццу. Я бросила сумку на пассажирское сиденье, запрыгнула на него же, заблокировала двери. Мужчина зло дергал ручку двери, я нажала на газ и уехала. Было страшно. К сожалению, для девушки такие ситуации – не редкость.
А главным открытием для меня стали коллеги и атмосфера. Я получила образование в Высшей школе экономики, где высокие стандарты этики общения. А мои коллеги – ребята из Кыргызстана. Меня поразило, что в «Додо пицце» все обращаются на «вы» ко всем, без исключения. Администраторы, повара уважительно относятся к сотрудникам. Я не ожидала таких высоких стандартов. С коллегами-мигрантами сложились теплые, спокойные отношения. Мы спрашиваем друг у друга, как дела, как семья, как машина. Никакого крысятничества, сплетен, обсуждений, просто человеческое тепло. Это меня лечит и успокаивает.
Кстати, важное открытие: информация о том, что курьеры зарабатывают огромные деньги, миф. Ближе к 200 000 рублей получают те, кто пашет по 12 часов в сутки без выходных. Это честный, тяжелый труд с однозначным финансовым потолком. У меня получается около 40 000 рублей в режиме подработки.
Неожиданный бонус: курьерство стало лекарством от прокрастинации и выгорания. В моей обычной работе нет временных границ, я часто работаю по выходным и вечерам, у меня вечно что-то висит. А здесь я взяла заказ, отвезла, и все. Чувство выполненного долга, быстрый результат дают приятный дофамин. Еще один плюс – работа заканчивается вместе со сменой. Она не висит у меня в голове, я не переживаю о ней ночью. Это ценно.
Я слышала от разных людей в свой адрес, что такая работа – растрата себя и своего таланта. Я думаю иначе: это способ себя сохранить, перезагрузиться, отдохнуть, не растерять свои идеи в вечной интеллектуальной беготне. Благодаря творческим проектам я соблюдаю баланс. Конечно, если упахиваться слишком сильно, никаких сил и желания что-то создавать не останется. А так – я прихожу на смену, отвожу заказы, вижу людей, улыбаюсь, получаю чаевые и возвращаюсь к своей основной деятельности. Мне классно, потому что у меня есть творчество и работа, в которых я реализуюсь и которыми горю».
Компании создают образ «успешного курьера». В реальности все прозаичнее
Александр, 45 лет, доставка из маркетплейса, Иркутск:
«В последние годы я зарабатывал криптовалютой, а до этого занимал управляющие должности в разных компаниях. Зарабатывал хорошо. После развода оставил квартиру жене и дочери, но сумел купить жилье себе, женился второй раз, родился сын. Но рынок крипты просел, устроиться в найм не получалось. Я подключил знакомства, поднял старые связи, но результата это не принесло. Заначка таяла. Сидеть дома и проедать деньги я не хотел, поэтому подался в курьеры. У меня была машина, что облегчало задачу.
Из интереса я почитал статистику по стране: около 40% российских курьеров имеют высшее или незаконченное высшее образование. Это меня успокоило. Я такой же, как и прочие экономисты, продажники, госслужащие, оставшиеся без работы. Но меня смущали красивые цифры. Рекламные объявления обещают курьерам от 100 000 до 150 000 рублей в месяц, для региона это хорошие деньги. Но это – типичная маркетинговая ловушка: компании создают образ «успешного курьера», чтобы привлекать новых людей. В реальности все прозаичнее.
Нам обещали, что автокурьеры зарабатывают 300–450 рублей в час. Но чистая прибыль выглядела иначе. Нужно было вычесть расходы на бензин (в 2025 году в день уходило от 500 до 1000 рублей), амортизацию машины и частые штрафы. Если брать смены по 10–12 часов, можно выйти на 70 000 рублей. Но это предел, а не та сказочная цифра, которую рисуют в вакансиях. Обычный заработок – это 30 000–40 000 рублей. И за эти деньги мы работаем без соцпакета. Нет оплаты отпусков, больничных и страховки от травм.
Доход зависел от погоды, дня недели и алгоритмов. Именно алгоритм решает, сколько тебе дать заказов. Сидишь два часа без единого заказа – никто тебе за это не заплатит. Штрафы – отдельная песня. Опоздал на пять минут – у тебя вычитают. Отказался от заказа – минус из дохода. Забыл отметить приход – повод для штрафа. И это не считая случаев, когда по вине сервиса перепутали адреса, а штраф сняли с тебя. Твой рейтинг, доход, настроение – все решает программа. Это стало для меня одним из главных неприятных открытий – безжалостность работодателей.
Я вышел на работу в феврале, в Сибири это холодный месяц. У некоторых коллег по утрам не заводилась машина. У меня есть гараж, мне в этом плане повезло. А вот снегопады валили для всех. Но именно благодаря зиме и снегу я разглядел то, чего давно не замечал в обычной жизни. Люди помогали друг другу. Курьеры откапывали автомобили и парковочные места, выталкивали застрявшие машины. Было приятно чувствовать эту деятельную солидарность: никакой конкуренции, только взаимовыручка. Думаю, родовая память тоже сыграла свою роль. Выжить в огромной Сибири, где на сотни километров может быть только тайга, люди могли только на взаимной поддержке.
А вот клиенты, напротив, веру в человечество пошатали. Многие думают, что курьер – робот, который обязан доставить заказ в указанный промежуток и исчезнуть. Открывают дверь, забирают пакет, закрывают. Ни «здравствуйте», ни «спасибо». Люди часто встречают курьеров в одном белье, как ходят дома, так и открывают двери. В школе я любил исторические романы, и мне это напомнило, как дворяне относились к крепостным.
Однажды меня обматерили за то, что я позвонил на телефон. Хотя на звонок в домофон мне не ответили. Я чувствовал себя невидимкой, функцией. Зато стал с большей благодарностью относиться к жене, семье, близким – они видели во мне человека, смотрели в глаза, разговаривали со мной. Думаю, одиноким людям труднее справляться с такой работой, не теряя своего «я».
Я отработал три месяца. Жена попросила меня завязать, беспокоилась за мое здоровье. Тяжести приходилось доставлять – мебель, крупную бытовую технику. В Иркутске много домов в 4-5 этажей, лифтов в них обычно нет. Один из моих друзей тоже остался без работы, и мы решили сообща открыть бизнес.
Главное мое приобретение – изменилось отношение к людям простых профессий, сохраняю его. Появилась привычка давать чаевые. Раньше я мог пройти мимо уборщицы, грузчика, вахтера, не заметив их. Опыт «невидимости» сделал меня более человечным и внимательным к людям».
Рисунки Екатерины ВАТЕЛЬ
