В декабрьскую ночь 1920 года к одному из доходных домов на улице Виноградной, превращенных ялтинскими большевиками в тюрьму, подъехал грузовик. Заключенных вывели из подвала. Одна парализованная старушка не могла идти. Ее выволокли на промерзший двор и швырнули в инвалидную коляску.
Женщинам красноармейцы велели залезть в кузов, а мужчинам следовало идти вслед за машиной. Непонятно лишь было, что делать с этой парализованной старухой. Недолго думая, бойцы привязали инвалидную коляску веревкой к грузовику, и машина выехала на дорогу. Она ехала в сторону урочища Кара-Голь. Здесь, всего в нескольких километрах от Ялты, находилась усадьба «Багреевка». Ее владельца – присяжного проверенного Фролова-Багреева, расстреляли несколько дней назад одним из первых ялтинцев. И с того момента его имение стало местом массовых казней.
Горная дорогая в тех местах крутая и долгая. На поворотах инвалидная коляска постоянно опрокидывалась, каждый раз выбрасывая парализованную старушку в стылую грязь. Но вот возле огромных вековых сосен дорога закончилась. Водитель заглушил мотор. Дальше всем велели идти пешком. Непонятливых подгоняли прикладами. Измученные пытками и истощенные люди двинулись вперед, стараясь не останавливаться.
А что делать с этой? Нечего было и думать, что коляска проедет сквозь эти заросли. Чертыхнувшись, красноармейцы стащили старушку с сиденья и понесли на руках. А через несколько минут ее и всех остальных расстреляли.
Парализованной старушкой была известная всем ялтинским нищим благотворительница и статс-дама двух императриц княгиня Надежда Барятинская.
В наследство не только заводы, но и любовь к людям
Надежда Александровна была урожденной графиней Стенбок-Фермор. С детства она как будто была предназначена для жизни под счастливой звездой. Она родилась в Санкт-Петербурге в 1847 году в очень богатой семье. Ее прадедом был богатейший предприниматель XVIII века Савва Яковлев.
После смерти родителей Надежда Александровна получила в наследство не только несколько уральских заводов, но и любовь к людям, стремление всем помочь, облегчить участь обездоленных.
Множество лучших молодых людей страны добивались расположения Надежды Александровны, но она выбрала князя Владимира Барятинского. Ее жених был представителем одной из самых знатных семей в империи. Владимира выбрали в качестве адъютанта для наследника Николая Александровича, а когда тот умер от болезни, он стал адъютантом и другом будущего Александра III. Князя любили за храбрость и великодушие, в особенности к подчиненным. Служба при дворе не помешала князю участвовать в военных кампаниях.
За Русско-турецкую войну он был награжден Золотой саблей «За храбрость».
Вообще князь получил огромное количество наград русских и иностранных, в том числе французский Орден Почетного Легиона. Владимир Анатольевич дослужился до генерала от инфантерии и до самого конца состоял при высочайшем дворе, равно как и его супруга. А тогда, в 1869 году, молодой князь сразу пришелся Надежде Александровне по душе. И хотя их переписка утрачена после революции, по свидетельствам очевидцев супруги питали друг к другу глубокие искренние чувства всю свою жизнь.
Котильоны и мазурки
Молодая семья поселилась в собственном особняке в Петербурге. Муж Надежды Александровны, князь Владимир Анатольевич Барятинский, занимал при дворе заметное положение, а потому был обязан присутствовать на всех мероприятиях. Неизменно его сопровождала супруга. Светские рауты, балы, вечера. В 1903 году присутствовала чета Барятинских и на знаменитом костюмированном бале-маскараде по случаю 290-летия династии Романовых, на котором все гости были в костюмах ХVII века.
«Впечатление получилось сказочное – от массы старинных национальных костюмов, богато украшенных редкими мехами, великолепными бриллиантами, жемчугами и самоцветными камнями, по большей части в старинных оправах. В этот день фамильные драгоценности появились в таком изобилии, которое превосходило всякие ожидания», – описывал свои впечатления генерал-майор свиты Владимир Воейков.
Неожиданно и грандиозно смотрелись аристократы в костюмах допетровской эпохи. Владимир Анатольевич был одет сокольничим, поскольку тогда уже получил звание егермейстера высочайшего двора и был начальником царской охоты. Надежда Александровна предстала в образе верховой боярыни («правой руки» царицы), которой, по сути, и являлась при дворе.
Быть готовыми ко всему
Один за другим у Барятинских родилось восемь детей. Супруги похоронили двух дочерей: одна умерла в годовалом возрасте, другая в семилетнем. А вскоре у них серьезно заболела еще одна дочь, пятилетняя Ирина. У девочки отнялись ноги, она словно раз и навсегда обессилела и больше уже не вставала с кровати. Надежда Александровна была близка к отчаянию.
В доме сменялись один за другим доктора, собирались консилиумы, больную лечили порошками и микстурами, родители с надеждой бросались исполнять предписания медиков, но Ирочка на глазах угасала, и в какой-то момент родителям честно посоветовали быть готовыми ко всему, в том числе и к самому худшему.
И тогда бабушка девочки, графиня Стенбок-Фермор, написала письмо отцу Иоанну Кронштадтскому, умоляя посетить больного ребенка. И тот в скором времени прибыл к больной. Стоя на коленях возле кроватки девочки, и отец Иоанн, и все близкие в слезах молили Бога о помощи. И девочке стало легче! К вечеру Ирина начала вставать, а через несколько дней оказалось совершенно здорова.
Впоследствии между Ириной и Надеждой Александровной установится крепкая привязанность. И дочь не захочет, не сможет оставить мать одну в Крыму, когда большевики захватят власть. И будет расстреляна вместе с ней в Багреевке.
Дом трудолюбия
Надежда Барятинская каждый год она устраивала благотворительные рождественские балы, на которых присутствовало все высшее общество столицы. Собранные средства шли приютам и детским домам. А в 1901 году собранные деньги княгиня отдала на строительство часовни Блаженной Ксении Петербургской и Воскресенского храма на Смоленском кладбище. Сохранились газеты с новостными заметками о том, что княгиня присутствовала на закладке и на освящении часовни и храма.
А после, в 1903 году, она основала на оставшиеся средства возле Смоленского кладбища дом трудолюбия «в память рабы Божией Блаженной Ксении» для безработных женщин.
Впоследствии это богоугодное заведение содержалось на средства княгини Барятинской и проживавшие там женщины получали не только еду и одежду, но и медицинскую помощь, а также инструменты для работы. Им поступали заказы на изготовление церковных облачений и одежды для мужчин, женщин и детей, а заработанные средства частично шли на содержание организации, а частично выплачивались работницам.
В 1894 году князь Владимир Анатольевич и княгиня Надежда Александровна отмечали 25 лет своего брака. В благодарность Богу за их семейное счастье они заложили огромный храм в честь Рождества Христова с 13 куполами и двумя пределами в честь равноапостольного князя Владимира и мученицы Надежды. Храм этот до сих пор поражает своим великолепием. Находится он в селе Анна Воронежской области.
Заботами князя и княгини село процветало. На 19 гектарах в центре поселения был разбит замечательный парк, посажены сады, урожай от которых продавался по всей России и даже отправлялся за границу. Птичник, устроенный Надеждой Александровной, приобрел определенную известность в округе. Здесь было около 20 пород домашней птицы, и она занимала первые места на сельскохозяйственных выставках в Воронеже и Нижнем Новгороде. Супруги построили здесь железную дорогу и вокзал, которые функционируют и в наши дни, а также школу и больницу.
Подарок к серебряной свадьбе
В том же юбилейном 1894 году князь преподнес своей супруге имение Сельбилляр (в переводе с тюркского означает «кипарисы») в Ялте. Вернее, он приобрел 13 гектаров земли, на которых был разбит парк и возведены дворец и иные постройки.
Архитектора Надежда Александровна пригласила молодого и еще мало кому известного. Это потом Николай Краснов возведет для царской семьи Ливадийский дворец и станет учить цесаревен рисованию, но открыли его миру именно Барятинские. Усадьба получилась замечательная. С южного склона Сельбилляра террасами спускался роскошный парк, в котором росли экзотические культуры, например бананы, а также множество цветов.
Надежда Александровна очень любила цветы, и особенно ирисы. За всей растительностью следил старший садовник Игнатий Вержуцкий, которому негде было жить, и поэтому княгиня построила для него и его семьи отдельный домик прямо в имении. «Несмотря на больное сердце, она редко думала о себе, все свои силы она направляла на то, чтобы помочь окружающим». Так писала в своих воспоминаниях невестка и правнучка Суворова Мария, в девичестве Башмакова.
Здесь, в имении, супруги планировали встретить спокойную старость в окружении детей и внуков, которых становилось все больше (в общей сложности 21 внук). Надежду Александровну все любили. «Стоит сказать, что ни в ком и никогда я не видела столько доброты и участия, сердечной доброты, кротости, сколько в княгине Надежде Александровне.
Даже печаль, даже страдание у нее выражались с каким-то мужественным спокойствием и смирением перед волей Бога», – писала о ней другая ее невестка, Екатерина, в девичестве Юрьевская. Надежда Александровна распределяла деньги между всеми, кому они были необходимы так, что «последнему нищему в Ялте было известно, что княгиня Барятинская щедро помогала нуждающимся».
А санаторию «для недостаточных чахоточных больных» им. императора Александра III княгиня пожертвовала 7000 рублей на строительство отдельного корпуса.
Впрочем, Надежда Александровна, как глубоко верующий человек, старалась делать все так, чтобы «левая рука твоя не знала, что делает правая, когда ты творишь милостыню» (Мф. 6:2). Часто она передавала крупные суммы через доверенных лиц. Например, на нужды санатория перечисляла средства через своего садовника.
Вся семья Барятинских с момента переезда в Ялту посещала Аутский храм Успения Богородицы. Сохранились воспоминания современников о том, что Великим постом княгиня со своими детьми и внуками приходила в храм из имения босиком. В 1914 году после тяжелой болезни умер 71-летний Владимир Анатольевич Барятинский. Вскоре княгиня Барятинская была назначена статс-дамой сразу двух императриц – вдовствующей Марии Федоровны и правящей Александры Федоровны. Случай, в общем, исключительный.
После смерти мужа княгиня почти не уезжала из Крыма. Началась Первая мировая война, и все силы Надежда Александровна бросила на организацию лазаретов, помощь раненым и семьям погибших.
Домой
С началом революции, когда в Ялту вошли красные, княгиня, по настоятельному требованию императрицы Марии Федоровны, выехала вместе с ней и своей дочерью Ириной из России на Мальту на английском дредноуте «Мальборо». Однако когда за границей Надежда Александровна узнала о том, что Крым заняли войска барона Врангеля, она решила вернуться домой. И никакие уговоры не могли на нее подействовать. Без России княгиня не представляла своей жизни.
Вместе с Ириной и ее детьми она вернулась на родину, но от пережитых потрясений весной 1920 года у Надежды Александровны случился инсульт.
А в ноябре 1920 года большевики снова заняли Крым. Белая армия на кораблях отправлялась в эмиграцию. Вместе с ними Россию покидали все, у кого была такая возможность. Оставшихся ждал голод, произвол новых властей, аресты и расстрелы, расстрелы, расстрелы… «Крым – это бутылка, из которой ни один контрреволюционер не выскочит, а так как Крым отстал на три года в своем революционном развитии – то быстро подвинем его к общему революционному уровню России…» – писал председатель Крымского ревкома венгерский коммунист Бела Кун.
Чистка, одобренная высшим руководством, началась сразу. Когда началась национализация, Надежда Александровна все ценное, включая имение, коллекцию картин и других произведений искусства, сразу отдала новой власти добровольно. И верила, что большевики ее не тронут. Но уже через несколько дней после того, как в Крым снова вошли красные, комиссарам легли на стол доносы на княгиню Барятинскую, написанные ее бывшей горничной Марией Новикас и одним из рабочих Александром Григоровым. Доносчики обвиняли княгиню и ее близких в неповиновении властям и называли «контреволлюционной сволочью».
Еще через несколько дней, 16 декабря этого же года, была арестована вся семья: парализованная после инсульта 74-летняя княгиня Надежда Александровна Барятинская, ее беременная четвертым ребенком дочь Ирина с мужем и его отцом.
Тюрьмы были битком, поэтому их поместили в сырой подвал одного из доходных домов на улице Виноградова. Этот подвал в народе называли «аквариумом» – во время прилива люди там стояли по колено в ледяной воде.
20 декабря 1920 года «тройка» приговорила к расстрелу 204 человек. На этом листке внизу есть приписка: «Приговор должен быть приведен в исполнение в 24 часа». В разные концы города отправились машины с конвойными, чтобы забрать всех приговоренных к смерти.
И тогда к подвалу на улице Виноградова тоже был спешно отправлен грузовик.
Говорят, что дорога к оврагам Багреевки была усеяна вещами арестантов, которых вели на смерть. Цепочки с крестами или кулонами, броши, запонки, платки – приговоренные понимали, что вернуться не смогут, и старались предупредить таким образом родных, где закончился их земной путь и началась их личная Голгофа.
…Три дня старая няня, которая прятала старших детей Ирины, носила еду арестованным. Когда она пришла на четвертый день, передачу у нее не взяли и сказали больше сюда не ходить.
Чем была опасна советской власти парализованная 74-летняя старушка, которая к тому же столько сделала хорошего для людей? Может быть, ее расстреляли потому, что и сама княгиня, и воспитанные ею дети и внуки стали живым воплощением царской России? Той России, которая теперь была никому не нужна и которую всеми силами старались истребить так, чтобы о ней не осталось даже воспоминания.
Часовня
Весной 1921 года, когда снег начал таять, вода в ялтинском водопроводе и в реке вдруг стала красной. Город был встревожен. Так и до эпидемии недалеко. Вызвали главного санитарного врача Ялты, Василия Косарева. По словам его внука, осмотрев местность, он увидел яму, которая была почти до краев заполнена человеческими телами и слегка припорошена землей.
К оцепленным оврагам Багреевки привезли 12 подвод негашеной извести и засыпали тела. Потом об этом месте забыли все, кроме родственников пропавших без вести в послереволюционные годы ялтинцев. А когда стало ясно, кто именно был здесь убит, люди начали приходить к оврагам как на кладбище. Сегодня известно точно – всего за время красного террора в Багреевке расстреляли больше 6000 человек.
10 декабря 2005 года, в день празднования иконы Божией Матери Знамение на месте расстрела отслужили панихиду и заложили камень в основание будущей часовни-памятника в честь иконы Божией Матери «Знамение» Курской-Коренной. Деньги на строительство часовни собирали внуки и правнуки князей Барятинских. В 2006 году многие из них приехали на ее освящение. Среди них была и Надежда, родная внучка Надежды Александровны Барятинской. Было ей тогда 90 лет.
Память о милосердии Надежды Александровны хранит ее имение Сельбилляр в Ялте, в котором в наши дни располагается санаторий им. С. Кирова. Несколько лет назад в княжеском доме открылся музей княгини Барятинской, в экспозиции которого представлены личные вещи и фотографии Барятинских. Гостям музея рассказывают об удивительной женщине Надежде Александровне Барятинской, которая была сказочно богата, дружила с императорской семьей, блистала на балах, но испытывала полноту бытия, лишь когда следовала своему долгу перед Богом, царем и Отечеством. И в этом чувстве не было ничего искусственного, ничего выученного. Просто она всю жизнь была человеком, который предпочитает отдавать, а не брать.
Благодарим за помощь в подготовке статьи хранителя музея «Усадьба княгини Надежды Александровны Барятинской» в Ялте Татьяну Мусиенко.
