Считается, что старость — самое время «подумать о душе». Но может оказаться, что сил на размышления, а тем более изменения уже и нет. И что тогда делать?

14528439_688004454684789_186529624_n

Отец Всеволод Кулешов – личность в некотором смысле легендарная. Шутка ли, рукоположен он был за 2 года до смерти Сталина (1951). Сейчас ему 88 лет. У нас в храме он почти каждое воскресенье, а еще — каждый двунадесятый праздник. Сидит, исповедует. Отец Всеволод уже больше десяти лет сам почти не ходит, то есть ходит, но с помощью ходунков. При этом я более жизнерадостного и открытого человека за последнее время не припоминаю.

В памяти о. Всеволода множество событий и удивительных случаев. Да и как им не быть за 65 лет служения в священном сане. Почти свидетель века, причем не просто века, а одной из наиболее печальных его страниц, он не понаслышке знает о временах гонений на священников, то есть на себя. И такой путь он прошел достойно. Впрочем, почему прошел? Путь еще продолжается.

По заданию редакции (был заказан разговор молодого священника со старым) с о. Всеволодом я решил встретиться после воскресной Литургии, мы сели в ризничной и я вдруг понял, что разговор о старости как закате жизни с моим экспертом может и не состояться. Как-то не по-стариковски он смотрит на жизнь. Но вопросы решил задавать «по списку», думая по ходу подправить разговор.

c_6c31c77889b441bb77f2459e10220e64

Отец Всеволод в молодости. На фото справа — до священства, с другом (справа); на фото слева — с матушкой

— Отец Всеволод, вы много общаетесь с людьми, в том числе и на исповеди, где люди открывают душу: чего больше всего на душе наших российских стариков?

— Немало уныния, настороженности, боязни чего-то, иногда озлобления, причем как на живых, так и на тех, кого уже в этом мире нет – вот чего немало на душе наших стариков. Некоторые обижены на Бога, но чаще всего — на детей и внуков, которых они порой считают неблагодарными, которым отдано столько сил, а выросло совсем не то, что ожидалось.

Выводы просятся такие, что старикам, людям пожилым очень не хватает внимания, искреннего интереса к своей жизни. Они страдают от ощущения ненужности. Ропота много, терпения почти нет – наверное потому, что молодость нынешних стариков прошла в тяжелое время, и к старости невероятно сложно как-то изменять себя.

И вот жизнь в Церкви помогает человеку посмотреть на свою старость, и возможно, поискать причины того, что его печалит, в самом себе.

Все же приходящие в храм пожилые люди, как и молодые, — тоже в состоянии поиска, и обретя веру, они начинают учиться терпению и терпению именно к своей старости.

Ведь все в Церкви учит человека смотреть на себя – честно, но под любящим, отцовским Божиим взглядом. И тогда многие причины того, что печалит тебя, можно найти в себе – но не расстроиться, а настроиться потерпеть и смириться — в надежде на милость Божию, Его любовь и прощение.

14518383_688004608018107_1281411264_n

— Иногда можно услышать, что старость – самое время «подумать о душе». Многие о ней задумываются?

— Вольно или невольно, явно или неявно, но, мне кажется, большинство людей начинает о многом задумываться: о прожитых годах, о сделанном или не сделанном в жизни. А это все про душу. И именно с таких раздумий нередко начинается путь к покаянию, к переосмыслению поступков, совершенных в жизни.

Но признавать ошибки в итоге жизни нелегко. Перемена в человеке может произойти в любом возрасте, но обращение к Богу особенно непросто, когда за спиной жизнь. Это, наверное, подвиг.

В молодости, когда больше занятости, востребованности, надежд на самого себя, еще достаточно сил и день завтрашний видится в иной перспективе, о душе подумает не всякий. А ведь умирают не только старики, но и молодые, полные сил и надежд люди.

Но главный вопрос жизни откладывается на старость – когда сил самой души меньше, когда возникает усталость от жизни, утрата интереса к ней, начинается уныние.

И часто так потому, что жизнь жилась вне Бога, вне источника самой жизни. Апатия, депрессия в старости – это не норма, а признак того, что человек жил, слишком надеясь на себя, на свои силы, или на других людей, а силы любого человека конечны.

— Есть такие пожилые люди, которые, напротив, стараются работать, не снижая активности, быть курсе всего, боясь «отстать» от жизни, от молодых…

Мне кажется, что боязнь «отстать от молодых» не совсем хороша. Старость — время подведения итогов, время созерцания, деятельного отдыха. Мне вот доводилось наблюдать в прежние времена в сельской местности стариков, которые жили очень спокойно и достойно, даже не получая пенсии.

Сейчас-то ведь пенсионер работает больше для того, чтобы как-то помочь самому себе, потому что пенсии очень небольшие и их не хватает на жизнь. И он, бедный, крутится, как белка в колесе, и этот труд его утомляет и опять-таки отводит внимание от главного – души, смысла всего. И это печальнее всего: старость сегодня все больше напоминает испытание на выживание, возможно, и поэтому среди пожилых людей так часто встречается утрата интереса к жизни. Из насущного остаются лекарства и еда.

Какие этому причины? Разные. От ситуации в стране до ситуации в душе. Получается, что человек в старости не живет, а угасает, а быть такого не должно.

14501851_688004528018115_2055763863_n

Отец Всеволод исповедует

— Бывает, что в старости человек неожиданно начинает молодиться, одеваться не возрасту. Нормально ли это?

— Это отчасти хорошо, ведь человек стремится сохранить в себе силы, сохранить форму, побудить себя к активной жизни. Но надо смотреть, чтобы это не стало побегом от реальности и здравого смысла.

— Как вы сами переживаете свой возраст?

— Старость я почувствовал в 75 – 77 лет, и опять же в связи с болезнью.

Чего не хватало и иногда не хватает мне? Наверное, дружеского общения, ведь я человек общительный. Одиночество в старости самое, видимо, тяжелое испытание.

 

— А часто ли вы встречали у пожилых людей страх пред смертью?

— Нет, нечасто. Бывали очень искренние, светлые люди, которые как-то очень просто об этом говорили, выражая даже готовность к уходу.

Старение — это действительно подвиг. Подвиг, потому что приходится бороться и с болезнями, и с обстоятельствами, а немощь свою осознавать и переносить очень нелегко.

Но этот подвиг научает человека терпению, как одной из, может быть, немногих добродетелей, на которую теперь способен человек.

 

14509296_688004564684778_67248571_n (1)

В алтаре за литургией: причастие Святых Тайн из рук митрополита Саратовского Лонгина. Архиерейское подворье Саратова — храм Преподобного Серафима Саровского  

— В старости у человека нередко портится характер, порой он становится невыносим, причем случается это не только с одинокими людьми, но и с теми, у кого есть дети, внуки. Как не превратиться в старого ворчуна, всем и вся недовольного?

— Человек не находит ответов на свои вопросы: почему все сложилось так, а не иначе? Почему его никто не понимает, не слышит? Почему у него так мало денег, сил, здоровья? И он нередко приходит к вражде со всеми и всем вокруг.

Это печально, но выход здесь только один – постараться принять себя таким, какой ты есть, воспитывать терпение не только к другим, но и к себе.

А одиночество тоже может переноситься по-разному. С Богом человеку возможно почувствовать себя не одиноким, возможно преодоление вот этого человеческого одиночества, разделение его с Господом. У человека с Богом нет одинаковых скучных дней. Старость ведь не только перечитывание старых страниц, но и открытие в себе новых. Главное помнить, что это часть большой книги, которая никогда не кончается.