Если продуктивный работник-попрошайка заболел, «хозяева» сдают его в больницу. Ни разу не навестив, через некоторое время появляются в больнице и забирают. Одну такую бабушку мы отправили в Филимонки. Ее хозяин, дюжий молодой цыган, явился в больницу и стал требовать свою якобы родственницу, представился племянником. В больнице дали наш телефон. Мы пригласили его приехать с документами. Появился, показал свой паспорт и бабушкину справку об утере паспорта. Документы оказались не убедительными, справку у него отобрали и сняли копию с паспорта, но племянника это нисколько не напугало, пришлось вызвать больничную охрану и проводить его к выходу. Более того, через некоторое время якобы из ОВД «Коптево» позвонили и стали строгим голосом задавать вопросы по поводу бабушки. После того, как мы потребовали официальный запрос, вопросы прекратились

В 1-ой Градской эта работа проводится уже много лет сестрами Свято-Димитриевского сестричества.
А с марта 2003 года православные социальные работники стали появляться и в других московских больницах, сначала это была группа добровольцев, затем стало возможным оплачивать работу ответственных за больницу, при этом им помогает группа добровольцев. Сейчас группа больничных социальных работников состоит из 14 человек. В основном нашими подопечными являются бездомные.
В каждом отделении работа имеет свою специфику: в отделении травмы больше гастарбайтеров, в гнойной хирургии в основном бездомные, в неврологии брошенные инвалиды.


Пабло Пикассо. «Наука и Милосердие» 1897 г.

Сейчас сотрудники службы постоянно делают обход в 9 больницах № 1, 4, 15, 33, 51, 53, 56, 67, 68, а также по мере необходимости в некоторых отделениях еще 9 больниц № 7, 13, 14 им. Короленко, 23, 29, 55, 64, 79, в НИИ им. Склифосовского.
С 20 января наша служба получает сводку по количеству госпитализированных бездомных. На основании этих данных можно оперативно направлять сотрудников на более ответственные участки. (За последние десять дней января в московские больницы поступило 90 бездомных, один из них скончался).
Поскольку своих приютов у нас пока нет, стараемся сохранять контакты с организациями, занимающимися проблемами бездомных. Это Департамент СЗН, приют матери Терезы, Каритас, Фонд «Институт экономики города».
Фонд «Институт экономики города» регулярно организует круглые столы, на которых можно получить полезную информацию, встретить чиновников из департаментов, из милиции, представителей общественных организаций.
Приюту матери Терезы стараемся не отказывать в помощи машиной сии памперсами, потому что в трудных случаях они нас выручают — принимают самых бесперспективных больных
.
За время работы служба добилась определенных результатов.
Администрация многих регионов идет на сотрудничество и без документов принимает по нашей просьбе своих бывших жителей сначала в больницу, а потом в интернат.
Некоторые консульские управления стали бесплатно выдавать разрешения на возвращение своим неудачливым соотечественникам.
Недавно удалось добиться от авиакомпании Таджикистон благотворительного билета для инвалида- таджика.
Отношения в больницах у нас складываются хорошие, врачи по просьбе соцработника даже задерживают выписку больного, чтобы его удалось устроить, но иногда сталкиваемся и с непониманием администрации. Например, в ГКБ № 23 к нам отнеслись с осторожностью и официального разрешения на работу в больнице не дали. Там уже много лет есть свой штатный соцработник, но у нее нет средств не только на приобретение билета, но и на междугородний звонок. За последние два месяца с нашей помощью она отправила на родину 5 бывших пациентов больницы.
Для работы очень важно устанавливать дружеские отношения в отделениях. Например, в ГКБ № 67 был назначен новый главврач, который для начала приказал больше не принимать «бомжей». Тогда за бездомных вступился зав. отделением гнойной хирургии, с которым мы тесно сотрудничаем. Мы направили письмо главврачу, с рассказом о работе с бездомными, и отношения вновь
наладились.
Хотелось бы немного остановиться непосредственно на обязанностях соц. работника.
От социального работника в больнице требуется многое: милосердие, сообразительность, некоторая юридическая грамотность, напор и физическая выносливость.
В их обязанности входит обеспечение одеждой, инвалидной техникой, отправка инвалидов домой или в интернаты (часто после, ампутации), переговоры с соцзащитой, с родственниками, с консульскими управлениями, с милицией, с руководством вокзалов. Требуется умение вести переговоры в диапазоне: от министра социального развития области до проводника вагона.
От решения и умения соц. работника часто зависит судьба человека.
Бывший заключенный Владимир Зайцев, (ему 40 лет, ампутированы обе ноги), год назад получил от нас коляску и был отправлен в ЦСА Филимонки. С какой-то компанией уехал оттуда весной и наотрез отказался от возвращения. Через некоторое время попал в другую больницу, вел себя вызывающе, выписан за пьянку, опять вернулся туда же, но уже без коляски.
С нашим соцработником в этой больнице отношения у него не сложились, и только другому более опытному (или более доброму) сотруднику удалось убедить его уехать в интернат во Владимирскую обл.
Надо было преодолеть его озлобленность и собственное раздражение на его поведение.
Из интерната недавно получена весточка «Зайцев пока нас терпит».
При общении с бездомными приходится переживать и раздражение, и боль, и обиду за человека, а иногда и уныние от безысходности ситуации.
Наши подопечные часто сломанные, слабые люди, а то и попросту мошенники. Например, бездомный, с которым мы все долго возились, искали возможность пристроить, внезапно отказался от помощи, украл у Андрея Модестова сумку и попытался скрыться.
Среди бездомных москвичей трудно встретить психически здорового человека.
Еще в начале нашей работы попадались те, кто по неосторожности пострадал в результате квартирных махинаций, но сейчас основная причина потери жилья- алкоголизм. Часто даже при наличии прописки их не пускают домой родственники и соседи.
Один из бывших москвичей, узнав, что мы сделаем ему только фотографию на паспорт, а дальше он должен все оформить сам, обиженно сказал, «тогда мне ничего не надо».
Среди бездомных россиян из других городов в основном бывшие заключенные и безработные неудачники, многие из них тоже склонны к алкоголизму, иногда встречаются вроде бы не совсем опустившиеся, но какие-то безвольные, неактивные, безответственные. У большинства утрачены связи с родными и друзьями.
Встречаются и откровенные жулики. Не всегда можешь принять решение: помогать — не помогать?
Бывает и так. Оформлены документы, добились места для бездомного в интернате, а спустя несколько месяцев, он опять попадает в больницу (ушел из интерната или из
ночлежки). Конечно, жизнь в этих учреждениях скудная во всех отношениях, но чаще причина ухода — жажда «свободы».
Таких примеров немало: Шарапов — безногий инвалид, уехал на лето из Филимонок на казенной коляске, а в декабре жалостливые прохожие звонят: ползает вокруг скамейки, мороз на дворе, устройте его куда-нибудь.
Значит, нужно его госпитализировать, чтобы сделать анализы (в Филимонки без направления и анализов не пускают), а без прямых показаний в больницу тоже не берут. Вернуть с улицы в Филимонки — задача не из легких.
Карпова осенью 2004 с большим трудом определили в интернат, а в ноябре он опять оказался в больнице… Причем такую память о себе везде оставил, что о его возвращении в интернате никто слышать не хочет. Пришлось направить его в приют матери Терезы. (Что интересно, там он ведет себя тихо).

Но, не смотря на все эти трудности и огорчения, те сотрудники, кто работает с душей, получают и большую радость, когда удается устроить человека, отправить его домой, восстановить семью.
Стало традицией в праздники навещать в Филимонках тех, кого мы туда отправили. Встречают радостно, как родных. И, конечно, просят что-нибудь привезти: очки, одежду, книги, одним нужны батарейки или радиодетали, другим шерсть и спицы для вязания.
В основном объектом нашей заботы являются бездомные, но все чаще приходится разыскивать родственников заброшенных в больницах инвалидов и стариков. В этом нам очень помогает телефонная база МГТС. Сначала находим телефоны соседей, и постепенно добираемся до родственников. Достаточно часто удается усовестить близких больного или научить их, как действовать дальше, как оформить больного в интернат, но иногда эту работу приходится брать на себя.
Есть еще одна группа наших подопечных: Путешественники, для которых страсть к путешествиям это болезнь.
Один из них вышел вынести мусорное ведро и не вернулся. Оказался в Москве. С приступом панкреатита нашим ночным автобусом был доставлен в 23 больницу. В этот день с автобусом работала съемочная группа «Вести. Москва», и наш герой был показан по телевизору, его узнала мать, приехала в Москву и увезла сына домой.
Другой путешественник уехал из дома в трудный для семьи момент ( умер отец, матери была нужна помощь), а он подсознательно решил выйти из ситуации. Отправили его домой, Его мать до сих пор поздравляет нас со всеми праздниками.
Уже не первый год наша служба сталкивается с организованным нищенством.
«Хозяева» находят работников-попрошаек в интернатах, в больницах, просто на улице. Все истории похожи. Сманила цыганка, предложила сказочную жизнь, а потом беднягу бросили или избили.
Инвалида-колясочника привезли в Москву из Великого Устюга из интерната. В декабре он стаи болеть, его подбросили к 1-ой Градской, на коляске он добрался до храма. Госпитализировали его в б4 больницу. Парень был одноногий, в легком спортивном ботинке, тонких брюках, когда подтягивался в машину, от коляски шел пар. Через неделю мы отправили его в интернат.
Если продуктивный работник-попрошайка заболел, «хозяева» сдают его в больницу. Ни разу не навестив, через некоторое время появляются в больнице и забирают.
Одну такую бабушку мы отправили в Филимонки. Ее хозяин, дюжий молодой цыган, явился в больницу и стал требовать свою якобы родственницу, представился племянником. В больнице дали наш телефон. Мы пригласили его приехать с документами. Появился, показал свой паспорт и бабушкину справку об утере паспорта. Документы оказались не убедительными, справку у него отобрали и сняли копию с паспорта, но племянника это нисколько не напугало, пришлось вызвать больничную охрану и проводить его к выходу.
Более того, через некоторое время якобы из ОВД «Коптево» позвонили и стали строгим голосом задавать вопросы по поводу бабушки. После того, как мы потребовали официальный запрос, вопросы прекратились.
Не редко звонят взволнованные люди и рассказывают: в переходе сидит в любую погоду девушка в инвалидной коляске, тихая старушка ежедневно просит на хлеб в метро. Что делать?
Надо попытаться вступить в контакт, расспросить, а потом уже принимать решение — вмешиваться или нет.

Бывает, раздаются очень требовательные звонки: на улице лежит БОМЖ, возьмите, отвезите, пришлите машину!
Один ночной автобус или одна группа милосердия не могут приютить или отправить всех бездомных, как и накормить, поэтому очень важно, чтобы в московских храмах имели представление, о том, как действовать в таких случаях, и мы готовы поделиться опытом.
Любому храму под силу организовать междугородний звонок, получение выписки из домовой книги, запрос, сопроводительное письмо; предоставить координаты, куда можно обращаться бездомным.
Мы готовы поделиться информацией, как вызвать «скорую», как купить билет, где кормят, где можно помыться.
Сложились и некоторые правила работы с бездомными:
— Денег в руки не давать (за редким исключением),
— Не всем рассказам следует верить.
Аникеев рассказывал в больницах о своей жизни в грузинском «рабстве», даже показывал какой-то документ от миротворцев, его жалели. Володя Соболев из ГКБ 4 отправил его к родственникам в Краснодар, но он опять вернулся. Татьяна Васильевна уже из 56 ГКБ направила запросы в Нижний Новгород (откуда Аникеев родом). Губернатор Нижнего Новгорода оказался человеком решительным и потребовал провести расследование, даже запросили информацию у грузинских властей, и вся история оказалась сказкой, а Аникеева устроили в нижегородскую ночлежку.
И если решено отправлять, то надо проверять все через ОВД, сельсоветы, ДЕЗЫ, искать родственников и т.д.
Авантюристов довольно много. Начнешь проверять, и весь рассказ рассыпается.
Бездомный просит отправить его в Чебоксары, показывает 4 выписки из больниц. Мы готовы купить билет после проверки в ОВД, он называет адрес. А в ОВД отвечают, что это частный сектор и дома № 84 нет и квартиры № 45 нет, а Такой-то числится в розыске по городу Брянску. Пока мы созванивались, наш проситель вышел покурить и не вернулся. Лучше бы откровенно попросил поесть.
Много трудностей доставляют всем проблемы гражданства.
Больной Болдов, русский родом из Узбекистана физически крепкий человек, перенес воспаление легких после облавы на нелегалов под г. Малоярославцем. По его словам, его паспорт находится в милиции р-на Таганский и надо заплатить штраф 1000 руб., поскольку он — иностранец без регистрации. Квитанция, которую он показал, — липовая бумажка, на обратной стороне которой — машинописный текст про «Бермудский треугольник».
С одной стороны, Болдов явно что-то скрывает, не договаривает, ловчит, а с другой, известно, что в милиции именно так и действует: забирают паспорт и требуют выкупа, но заработать без паспорта не каждый может.
Начальник паспортного стола, на наш вопрос о целесообразности таких методов борьбы с преступностью ,ответил: пусть приходит, мы его депортируем. Болдов депортации не хочет, зарегистрироваться не может. Наш сотрудник дважды пытался решить вопрос с выкупом паспорта, но видимо в милиции решили уладить дело без третьих лиц. При первом визите паспорт был, а второй раз его даже не нашли. А потом и Болдов исчез.

За три года работы мы все отметили, что состав бездомных резко помолодел.
Вливаются в армию бездомных бывшие безнадзорные и беспризорные, выпускники детских домов. Но это уже не бедные сиротки, а развращенные улицей авантюристы.
Бывший детдомовец из Рязанской области Лукинов (30 лет) был жестоко избит, по его словам, милицией, подобран нашим ночным автобусом, заведено уголовное дело, в больнице обнаружен сложный перелом шейки бедра. Мы приобрели штифты, его прооперировали, требовалось длительное восстановление.
Поведение у него было какое-то нервозное, то рыдал, то искал поддержки, контактов. Наш соцработник, проникся жалостью, обещал пристроить его временно в ЦСА Филимонки.
Но Лукинов этого не дождался, стащил у соседа ботинки и куртку и сбежал, на костылях через 2 недели после операции.
До побега Лукино в рассказывал, что ему после детдома предоставили жилье, но когда он вернулся из армии, комната была уже занята, и назад его не прописали.
Детдомовцев вообще легко сбить с толку, увлечь заработками, сомнительными перспективами, они быстро становятся жертвами авантюристов.
Социальная работа в больнице носит сезонный характер: основная нагрузка приходится на осень, зиму, весну, но и летом наша служба не остается без работы:
из ЦСА Филимонки, из приюта матери Терезы надо устраивать и отправлять с сопровождением иногородних инвалидов (освобождать места на следующий сезон),
летом в больницы попадают бездомные с трофическими язвами и гангреной,
отделения травмы летом заполняются не меньше, чем зимой неудачливыми гастарбайтерами, наконец, летом можно заняться инвалидами, которые находятся в больнице месяцами или годами из-за отсутствия документов.
Проблем с организацией лечения и социальной адаптацией бездомных очень много: зачастую один бездомный страдает многими тяжелыми заболеваниями, это и сифилис, и туберкулез, инфекционные заболевания, гнойные процессы.
Например, больная Смолева — инвалид без обеих ног. После очередной частичной ампутации в 68 больнице, где ей не сделали даже рентгена, ее перевели в кожно-венерологическую больницу № 14 им. Короленко. Оттуда мы поместили ее в 5-ую Градскую; чтобы сделать все недостающие анализы для интерната, и только в 5-ой Градской возникло подозрение на туберкулез. К сожалению, это не единичный случай.
Перед нами стоит задача выстраивать отношения с больничным начальством так, чтобы тяжелому бездомному при поступлении делали весь комплекс анализов, необходимый в социальных учреждениях.
Хочется отметить, что к нам сейчас активно приходят новые сотрудники, и мы надеемся, что с их помощью можно будет контролировать все «скоропомощные» больницы, куда поступают бездомные.

Статистика:
По данным ДСЗН в Москве зарегистрировано 2700 бездомных.
По неофициальным данным в Москве 3 миллиона бездомных.
Согласно сводке службы скорой помощи, с 21 по 31 января 2006 г. 90 бездомных были госпитализированы в 24 московские больницы.