Все сестричества устроены похоже: собираются верующие женщины и помогают больным и бедным. Что у общин совершенно неповторимое — так это истории, которые происходят с конкретными людьми. История Покровского сестричества начиналась так. Жили в Ленинграде обычные люди — разных профессий, возрастов, характеров. Они ходили в храм, вместе изучали Евангелие и однажды поняли, что им уже недостаточно только ходить на службы. И они пошли работать в больницу. Шел конец 80-х годов.

Справка

Покровское сестричество с 1992 года существовало в рамках братства св. Анастасии Узорешительницы. В 2000 году сестричество разрослось, и духовник братства благословил сестер на создание самостоятельной организации.
Сестры работают в трех петербургских больницах: Покровской, Мариинской и детской инфекционной №3, ухаживают за тяжелыми больными на дому, оказывают медицинскую помощь бездомным. При сестричестве действует богадельня. В медучилище на территории Мариинской больницы организованы трехгодичные и шестимесячные курсы сестер милосердия.

Случай с «Милосердием»

В огромную старинную Мариинскую больницу — полторы тысячи больных, несколько корпусов — их просто не пустили. Сказали: «Кто вы такие? Верующие? Что вы, с ума сошли! Никого не пустим никогда в жизни!»

— Время было такое: Церковь еще не очень-то признавали, — рассказывает старшая сестра Покровского сестричества Галина Александровна Клишова. — Но тут нам помогло «Милосердие». Писатель Даниил Гранин организовал такое общество в конце 80-х, они тоже хотели помогать больным. Это была светская инициатива, с верой никак не связанная, и «сверху» дали распоряжение пустить их в одно отделение Покровской больницы. И мы, верующие, воспользовались этой ситуацией и пришли в Покровскую больницу вместе с ними.

Знаете, в этом обществе «Милосердие» были милые, замечательные люди, но они были неверующими, и у них был такой… «правозащитный» подход к делу. Их возмущали пролежни, отсутствие белья, грязь: «Это несправедливо! Нужно что-то делать, нужно бороться, привлекать средства массовой информации!» Администрации, конечно, это не понравилось: «Это не ваше дело», — сказали им и… всех выгнали.

У нас, верующих, была совершенно другая тактика и другая цель. Мы рассуждали так: мы должны делать то, что можем, не взывая к властям, не привлекая внимания. Не нравится тебе эта простыня — принеси свою. Больница действительно страдает от отсутствия средств, персонала, и тут настоящие герои работают. Кто еще здесь будет работать — в таких условиях, за такие мизерные деньги?

Мы сделали вид, что ушли, но на самом деле продолжали ходить потихоньку. Этой тактики тихого, «ползучего» милосердия мы придерживались в течение многих лет. И постепенно мы приучили персонал к тому, что появляются наши сестры и им помогают. Сначала нас не замечали, потом смотрели настороженно, а потом привыкли. В конечном итоге к нам стали относиться с уважением и, когда нас не было, упрекали: «Где это вы были? Здесь такое происходит, а вас нет!»

Но до этого прошли годы. Уже тринадцать лет, как мы этим занимаемся. И кстати, теперь даже больше работаем в Мариинской больнице — в той, куда обещали «никого и никогда не пустить».

Случай с Ольгой Никифоровной

На лестнице обычного петербургского дома перед последним этажом стоит решетка. За ней начинается хозяйство сестричества: квартира и чердак. На чердаке, обшитом деревом, с кухонькой и кабинетом, — штаб общины, а в квартире — маленькая богадельня.

Старшая сестра Галина Клишова:

— Богадельня нам понадобилась из-за сложностей с патронажной службой, а патронажем мы занимаемся с тех пор, как ходим в больницу. Выписываются, например, бабушки с переломом шейки бедра, после выписки надо полгода лежать, кто-то должен ухаживать, а родственников нет. Они нам: «Сестрички, девочки, не бросайте, не оставляйте!» Так мы стали ходить к разным старушкам. Но все они разбросаны по разным концам города, а сестры наши все ведь где-то еще работают! Оттого что к подопечным ходили нерегулярно, качество ухода было невысоким. В один прекрасный момент мы поняли, что нужны профессиональные сиделки, которые бы занимались только этим, нужен свой стационар — хотя бы одна квартира, где можно ухаживать сразу за несколькими бабушками. И Господь послал нам эту квартиру.

Ольга Никифоровна
Ольга Никифоровна лежала в Покровской больнице с переломом шейки бедра. Когда мы стали ходить к ней домой, то оказалось, что у нее еще и дочь больная, за которой нужен серьезный уход. Через три года дочь умерла, и Ольга Никифоровна осталась одна. Тогда мы ей предложили: «Ольга Никифоровна, давайте мы в вашей квартире устроим заведение для тяжелых больных». (У нас это называлось «стационарная служба «Домашний уход»».) Она знала все наши проблемы и согласилась. К ее квартире разные люди подбирались, а она как-то поверила нам.

Пока мы делали в квартире ремонт, Ольга Никифоровна лежала в хосписе — у нее были очень серьезные онкологические проблемы. Фактически она умирала. Когда мы пришли забирать ее домой, нам главный врач говорит: «Что вы делаете? Она же умрет сегодня ночью!» Мы ему: «Ну, если так — пусть умрет в родных стенах». Меня очень волновала эта ситуация: мы возьмем каких-то бабушек, а она, хозяйка, будет умирать в хосписе. «Ну хорошо, — говорит главврач, — если вы такие упрямые — забирайте. Только если она умрет в дороге, привезите ее обратно, мы констатируем, что она умерла в хосписе».

Это было уже почти четыре года назад, а Ольга Никифоровна все живет в своей квартире. Через богадельню уже человек двенадцать прошло, а она у нас — единственный бессменный житель.

Случай со страусами

А когда квартира стала для богадельни мала, они задумали купить дом.

— Вообще-то нам всегда в основном помогали иностранцы, — говорит Галина Александровна. — Да и всем православным организациям в Питере. Хотя мы и в банки наши писали, и акции разные устраивали, и пели, и плясали — никакого эффекта. И в тот момент мы ни на кого особенно не рассчитывали.

Дом для богадельни мы хотели купить за городом: и хозяйство завести можно, и воздух свежий, и красота. У нас здесь на стене даже висела картина-мечта — наш художник нарисовал, он человек с фантазией. Там леса были, храм, прекрасный дом, по дорогам страусы ходят… Мы ему говорили: «Слушай, такое людям показывать неудобно… Скажут, что здесь Кампанеллы какие-то поселились!»

Ну, мечта мечтой, а мы серьезно искали дом, молились. И вот одна из наших сестер говорит: «Вы знаете, я сейчас работаю няней в одном «поместье». Там хозяин очень верующий человек. Может быть, он чем-то сможет помочь, он свои телефоны дал». И дает длинный список — одни мобильники.

Я эти телефоны всерьез не приняла и даже звонить не стала. На российских спонсоров надеяться мы не привыкли. Чем он поможет? Ну продуктов принесет. Зачем его по таким пустякам дергать?

Проходит месяц, я уже забыла про него, и вдруг он сам звонит «Я вам телефоны передавал — вы, наверное, до меня дозвониться не можете… Меня обычно очень трудно застать». Ну я ему честно и выложила, что я и не звонила, и объяснила почему. «Нам, — говорю, — очень много надо, поэтому что мы будем вас зря беспокоить…» — «А может быть, — говорит, — у меня есть как раз то, что вам надо?»

И ведь я не верила, что получится что-нибудь: все равно, думаю, где-то рухнет. А теперь вот видите? — На стене уже не «мечта» висит, а карта местности (тот же художник рисовал). Вот леса, вот Финский залив, вот храмы, вот наш дом для бабушек — на двенадцать человек. А страусы там действительно есть — рядом ферма страусиная оказалась!

Этот человек и дом нам в собственность передал (чтобы можно было бездомных бабушек прописывать), и перестроил его, как нам нужно. Мы же люди с претензиями: тут комнаты узкие, там проемы дверные — на инвалидной коляске не проедешь.

Благотворитель наш оказался человеком глубоко верующим. Евангельскую истину — что богатому трудно войти в Царство Небесное — он буквально принимает. У нас там церковь, так он в ней — чтецом каждую субботу-воскресенье. Ни на какие Канары не ездит, живет достаточно скромно и все «лишнее» тратит на благотворительность, много строит храмов.

Мы уже и хозяйство развели — полторы тонны одного картофеля собрали, а посадили, наверное, ведер двадцать пять. Яблони посадили, купили корову, одна из сестер сейчас учится доить. Бабушки наши говорят, они прямо как в рай попали.

Такая вот история.

Источник: «Нескучный сад» №5 (2003)