«Самый длинный путь начинается с первого шага»

Почти в начале своего творческого пути он потерял зрение. Но — продолжил заниматься любимым делом. Полностью не видя, он создает яркие, цветные произведения. И при этом уверен, что не делает ничего, выходящее за рамки человеческих возможностей

Он – художник. Его имя занесено в «Всеобщую энциклопедию искусств». Только почти в начале своего творческого пути он потерял зрение. Но — продолжил заниматься любимым делом, причем на профессиональном уровне. Полностью не видя, он создает яркие, цветные произведения. И при этом уверен, что не делает ничего, выходящее за рамки человеческих возможностей…


Чья-то юность

СПРАВКА
Дмитрий ДИДОРЕНКО родился 17 декабря 1967 г. В 1988 г. поступил в Харьковский Художественно-промышленный институт. Начал работать в технике акварели, тема — городской пейзаж. В июле 1991 года потерял зрение. В 1995 году стал лауреатом премии им. А. И. Куинджи в области изобразительного искусства (Украина). Член Международной федерации художников при ЮНЕСКО. Имя Дидоренко занесено в Немецкую энциклопедию «Всеобщая энциклопедия искусств. Изобразительные художники всех времен и народов» Мюнхен- Лейпциг 2000 год.

У Дмитрия ДИДОРЕНКО никогда не возникало мучительных раздумий над вопросом «На кого пойти учиться?» Он всегда знал, что может быть только художником. И вспоминает, что рисовал — всегда, сколько себя помнит — и в детском саду, и в школе… В 1988 году, после армии, поступил в Харьковский Художественно-промышленный институт. Работы художника (в основном акварели) участвовали в различных выставках, приобретались частными лицами из разных стран, музеями. Все прочили Дмитрию большую будущность на художественном поприще. Пока однажды… Хотя причем тут «однажды»? Ведь прогнозы педагогов и других людей, оценивших творчество молодого художника, оправдались… Наверное, даже в большей степени, чем кто-то тогда, в начале девяностых, мог предположить…


Татарский домик, Евпатория 1988


Улица Тутчина, Евпатрия.
Работы «Татарский домик» и «Улица Турчина Евпатория» были написаны Дмитрием Дидоренко тушью, до ранения

Разорвавшаяся мина
В жизни Дмитрия Дидоренко было еще одно очень важное дело — поиск останков солдат, погибших в Великую Отечественную войну. Искали и находили в украинских лесах, в черте самого Харькова, прежде тщательно ознакомившись с архивными данными, с тем, как шли бои в этой местности. «А затем начиналась собственно поисковая работа. Мы доставали останки солдат из колодцев, находили на дорогах, в лесу, в городских парках… По тому, как они лежат, можно представить, что произошло в их последние минуты. Налетела, например, тройка вражеских штурмовиков. Солдаты попытались скрыться в лесу. И во время бега упали, скошенные кто-то — пулей, кто-то — осколком, — да так и остались лежать. И лишь спустя несколько десятилетий мы их нашли, похоронили, священник отпел их по православному обряду», — рассказывает Дмитрий. В то время он был командиром поискового отряда. Любая находка документировалась, останки часто удавалось идентифицировать, соотнести их с именем конкретного человека, тем самым давая близким погибших вместо безликого «пропал без вести» обрести место захоронения, куда можно приехать, чтобы поклониться и сказать спасибо. «Нас часто спрашивали: вы что, ненормальные? За бесплатно тратите свое время, силы?, — рассказывает Дмитрий. — Но мне кажется ненормальным ходить по людям, которые погибли ради нас «.

Поисковики работали в тесном сотрудничестве с минерами: слишком много оставалось на когда-то фронтовой полосе невзорвавшихся мин. В одну из экспедиций Дмитрий наткнулся на одну из них… В момент взрыва на шее Дидоренко была маленькая икона, доставшаяся от прадеда — Григория Ивановича, проносившего ее всю Первую мировую и Гражданскую войны. «Но тогда во мне было больше от язычества, я воспринимал эту икону на уровне амулета. Крестился же я сразу, как выкарабкался из больницы, в 23 года. А уже осознанная вера пришла со временем», — рассказывает Дмитрий.

Он выжил. Затем была больница, непростое лечение и — потеря зрения. Но о том, чтобы сменить профессию, заняться чем-то другим, Дмитрий даже не задумывался. «Пока я жив, для меня это невозможно. Конечно, сначала я не знал, что делать, чувствовал себя в тупике. И просто ждал, когда же, наконец, смогу видеть», — говорит он. Но период бездейственного ожидания был недолгим — два месяца в больнице, затем еще два месяца во время периода реабилитации. После чего Дмитрий решил, что не стоит больше терять время. Нужно начинать работать, пытаясь применить собственные художественный опыт и умения в новой ситуации. Постепенно появилась его собственная, уникальная технология рисования и художественного письма. Если говорить коротко: Дмитрий разливает конкретный цвет по небольшим емкостям, а затем раскладывает по тону — то есть берет, скажем, желтый, после чего в каждую баночку с желтым цветом добавляет белила, раз за разом увеличивая их количество. В итоге цвет становится все светлее. Так же в другие баночки с желтым добавляет черный цвет, добиваясь различных оттенков темно-желтого. Подобным образом раскладываются постепенно все цвета и в многочисленных баночках оказывается многообразие цветов и оттенков. Затем художник распределяет их в пространстве будущей работы, руководствуясь художественным чутьем и художественным опытом. А для того, чтобы отделить на картине изображаемые объекты друг от друга, Дмитрий использует специальный скотч. Хотя разве по-настоящему объяснишь, как создает художник (зрячий или не зрячий — значения не имеет) свое произведение, как на бумаге или холсте вдруг появляются яркие и точные образы, «поющие» сочетания цветов?!

Две первые картины, написанные уже после случившегося, называются «Самый длинный путь начинается с первого шага» и «Город моего сна».


Тайный ход мысли

Видеть результаты своих усилий
Художник не может работать только для себя, «в стол»: важно, чтобы его работу оценивали зрители. И Дмитрий вновь начал выставляться. Помогли ему в этом люди, знавшие и ценившие творчество художника. Сначала основу экспозиций составляли его старые акварели, а потом постепенно прибавлялось все больше новых картин. Первые, написанные после случившегося, одиннадцать работ быстро нашли покупателей. А затем были и многочисленные поездки по различным городам и странам, и выставки, и общение с людьми.

Дмитрий не любит рассуждать о том, как ему удалось справиться с ситуацией, вернуться после случившегося к обычной жизни, к творчеству. «Если человек не уважает себя, он будет ныть и жаловаться на жизнь постоянно, в независимости от того, что с ним происходит, списывать на судьбу все свои неудачи, снимая с себя какую-либо ответственность, — говорит художник. — Неуважение к себе — оскорбление человеческой личности, такой, как она задумана Создателем». Еще Дмитрий считает, что очень важно видеть результаты своих усилий, иначе никакого движения вперед не будет, ты не сможешь преодолеть препятствие, вставшее перед тобой. Для него это оценка картин зрителями, возможность заниматься творчеством профессионально, зарабатывая себе на жизнь. «За результатом вложенных усилий нужно наблюдать постепенно, и у каждого будет свой. Так, если парализованный человек сумел пошевелить пальцами — это важное достижение, стимул к тому, чтобы однажды суметь встать с кровати», — рассуждает Дмитрий.


Три бочки муската от Воронцов

У тех, кто знаком с Дидоренко поверхностно, возникает обманчивое впечатление, что все ему дается в жизни легко и просто, без какой-либо внутренней борьбы. Просто он очень легкий в общении человек, который не любит перевешивать на окружающих свои проблемы. «Я вовсе не железный человек, — говорит художник. — И мне приходилось страдать, переживать предательства, порой чувствовать отчаяние. Вот в таких ситуациях нужно сразу решить — тебе больше нравится страдать или все-таки выходить из отчаяния? Если выбрать первый вариант, можно спокойно лечь на кушеточку, обнять себя, жалеть и обвинять других в равнодушии. У меня на это просто нет времени, мне нужно еще очень много сделать!»

Не тратить время на доказательство
Дмитрий спокойно относится к тому, что на его выставки некоторые зрители приходят исключительно из любопытства, посмотреть на рисунки незрячего художника. Так, как если бы они пришли в цирк на какой-нибудь аттракцион. Тем более, что адекватных, вменяемых людей, которых интересует в первую очередь художественные произведения художника, — гораздо больше. Еще одна категория людей, встречающихся на выставках Дидоренко — скептики. Они уверены, что за художника пишет кто-то другой. Дмитрий вспоминает: «Однажды в Москве, в Центральном доме художника, подошел ко мне серьезный мужчина и спрашивает: «Скажите, кто автор? Только не надо говорить, что Вы: я преподаю в художественном вузе и знаю, что так сделать невозможно». Я ему ответил, что подобного комплимента мне слышать не приходилось.

Дидоренко старается не тратить время на доказательство своей правоты, считая, что бороться — это совсем не его дело. Его дело — писать картины.


Тихий Дон

Он вообще спокойно относится к многочисленным стереотипам, существующим в нашем обществе по отношению к незрячим. Ну что делать, если принято считать, будто незрячие — абсолютно недееспособные люди, не могущие и ложку до рта донести. Это проблемы тех, кто так думает, а не людей, лишенных зрения. Дмитрий, кстати, очень хорошо готовит и может сделать вкусное и красивое блюдо быстрее и качественнее многих женщин.

Стереотипы — вещь устойчивая. Когда я готовила этот материал, поделилась с кем-то, что Дмитрий не «дружит» с компьютером. «Так это очевидно, он же не видит!», — было услышано в ответ. Опять стереотип. Для меня более логичная причина в том, что Дидоренко — художник. Почему-то большинство моих знакомых художников, которым за тридцать — с компьютером «на Вы». А многие из незрячих знакомых – либо профессиональные компьютерщики, либо продвинутые пользователи.


Память уцелевшего полковника

Дмитирй Дидоренко вообще против деления людей по каким-то признакам, против создания объединений или даже специальных поселений незрячих или людей, передвигающихся в инвалидной коляске. Стремясь в подобные объединения, люди добровольно отделяют себя от остального мира, подчеркивая свою особенность. Как в таком случае объяснить нашему, итак не очень цивилизованному обществу, что незрячие обладают способностями, талантами, достоинствами и недостатками, присущими в той или иной мере остальным гражданам планеты Земля? «А давайте тогда соберем всех, скажем, брюнеток, у которых вырезан аппендицит. Пусть они продумают свой устав, подчеркнут свое особое положение, вытребуют льготы и привилегии», — шутя, предлагает Дмитрий, подчеркивая абсурдность, по его мнению, подобных сообществ. И когда его приглашают на какой-нибудь фестиваль незрячих, он в свою очередь предлагает его участникам выйти из своего гетто, из своей скорлупы и попытаться научиться жить в «большом мире», хотя это не всегда простое дело.

Оксана ГОЛОВКО

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.