Пять машин и пустой холодильник: как НКО определить, правда ли нуждается проситель

Формула «доход ниже определенной цифры – помогать, выше – отказать» не работает. «Универсального потолка по доходу нет. Доход семьи сам по себе ничего не говорит о том, может ли она оплатить конкретную помощь», –  утверждает Сергей Амбиндер, гендиректор БФ «Русфонд». 

Также в этой ситуации не поможет банковский скоринг. И что делать НКО, если в соцсетях пишут комментарии: «У них пять машин, а вы им помогаете»? 

Мы узнали у экспертов, как фондам определить, действительно ли человек нуждается в помощи, и не злоупотребить доверием жертвователей.

Почему «потолок дохода» не работает

Многие НКО учитывают МРОТ и государственные критерии, но при этом рассматривают и особенности ситуации, отмечает Татьяна Задирако, исполнительный директор БФ поддержки и развития социальных программ «Социальный навигатор».

В «Русфонде» справка о доходах обязательна к предъявлению, но на нее смотрят в контексте каждого случая. Бывает, что доход семьи может быть достаточным для обычной жизни, но недостаточным для оплаты дорогостоящего лечения. С другой стороны, человек с формально небольшим доходом может иметь другие ресурсы. Кроме того, необходимо рассмотреть возможность получения помощи от государства или ее недостаточность, отмечает Сергей Амбиндер.

Анна Видич, гендиректор БФ «Правмир», подтверждает: «Одна цифра дохода не позволяет определить, может ли семья самостоятельно оплатить лечение». Например, один из родителей может оставить работу, чтобы ухаживать за ребенком, а семье приходится оплачивать поездки на лечение, проживание в другом городе, лекарства и реабилитацию.

Елена Перхунова, руководитель группы работы с просителями службы помощи «Милосердие», отмечает относительность самого понятия «большой доход». Она вспоминает историю одной из подопечных – владелицы небольшой фирмы. Когда у женщины обнаружили злокачественное заболевание, она не смогла заниматься делами компании, бизнес стал нести большие убытки, а «подушка безопасности» исчерпалась. Поэтому подопечная нуждалась в помощи, чтобы купить дорогостоящее лекарство.

Даже если пожилая подопечная живет в семье, и у нее есть дети, это не показатель, что она не нуждается, подчеркивает Елизавета Олескина, директор фонда «Старость в радость». Нередко помощь нужна всей семье. «Мама-пенсионерка ухаживает за немобильным выросшим ребенком, у них две пенсии – предположим, даже сравнительно высокие. Но их сколько-нибудь выносимая жизнь может стоить в разы дороже. Мы рассмотрим и эту ситуацию, не заявляя: “У вас большой доход”», – говорит эксперт.

Банковский скоринг: нельзя переносить напрямую

В банках есть практика скоринга – оценки состояния заемщика. По словам Сергея Амбиндера, такой подход может быть полезен, но не заменит экспертное рассмотрение просьбы. Использовать цифровые инструменты для проверки документов, выявления несоответствий и сопоставления информации можно и нужно.

Для проверки информации о просителе есть открытые источники, например, сайты, где можно изучить действующие ИП, или социальные сети.

При наличии ипотеки или кредита фонд может запросить договор и сведения о платежах, отмечает Анна Видич. Но факт кредита не доказывает нуждаемость, как и высокий официальный доход ее не исключает.

Елизавета Олескина поясняет: «Банк оценивает историю человека, его финансовое поведение, чтобы оценить риски и отказать в кредите, если их найдет. Мы, напротив, имеем дело с человеком в момент, когда риски с ним или его близкими уже случились».

Она приводит пример: «40-летний начальник отдела – идеальный заемщик с точки зрения скоринга и кандидат на отказ в благотворительном фонде. Но если у него слег с инсультом папа, потом сломала шейку бедра мама, он надорвется и сломается. И мы лучше купим кровать его папе, пока сын на ногах».

Какие документы нужны

«Русфонд» в стандартной ситуации запрашивает письмо-обращение, документ, удостоверяющий личность заявителя, сведения о доходах или заключение соцзащиты о материальном положении семьи, документы ребенка, медицинское заключение и документы, подтверждающие стоимость лечения. «Чем больше сумма и чем дольше нужна поддержка, тем подробнее должна быть проверка, так как при крупных сборах возрастает ответственность фонда перед жертвователями», – отмечает Сергей Амбиндер.

Отдельно может потребоваться документ о том, что сейчас семья не может получить помощь от государства. Это касается, например, лекарств или лечебного питания из перечня ЖНВЛП. Иногда необходимость в них возникает уже после утверждения списка получателей помощи на год. Тогда «Русфонд» помогает временно – до момента, когда ребенок сможет получить помощь от государства.

Анна Видич уточняет: «В зависимости от ситуации это могут быть справки о доходах, сведения о пенсиях, пособиях и других социальных выплатах, алиментах, кредитные и ипотечные договоры со сведениями о платежах. Также необходимы медицинские документы и подтверждение стоимости помощи».

Проблема чрезмерной проверки

Фонды обязаны отчитываться перед жертвователями, но нельзя превращать проверку в дополнительное испытание для человека, который и так находится в тяжелой ситуации. «Хороший принцип – запрашивать только те документы, которые действительно помогают принять решение или подтвердить его перед жертвователями», – подчеркивает Сергей Амбиндер.

Анна Видич согласна: «Документы необходимы, но у каждого запроса должна быть понятная цель».

Иногда приходится «жестить», признает Елизавета Олескина, но это необходимо, чтобы оказывать разумную и безопасную помощь. Например, пациент просит электрическую коляску, а фонд требует заключение врача, и он против, так как пациенту нужна физическая нагрузка. Или человек просит клиническое питание, однако фонду требуется назначение врача. И просьбу не удовлетворяют, если врач не согласен. 

В службе помощи «Милосердие» решение принимается только коллегиально, для этого работает комиссия по рассмотрению просьб. Елена Перхунова признает, что для просителя проверка может казаться чрезмерной. Например, человек пришел с просьбой о сборе средств на реабилитацию ребенка. Помимо документов о доходах, у него запрашивают много медицинских документов: выписки, рекомендации врачей, при необходимости дополнительные медицинские консультации. «Мы несем ответственность перед читателями и жертвователями за то, что собираем только на тех, кто реально нуждается и сам не справится», – подчеркивает эксперт.

Когда говорят «нет»

В «Русфонде» могут отказать, если документы не предоставлены, сведения невозможно подтвердить, помощь не относится к программам фонда или если есть основания считать, что заявитель располагает возможностью самостоятельно оплатить необходимое. Еще одна ситуация – фонд не может гарантировать результат лечения.

Елизавета Олескина приводит примеры: «Мы не гасим кредиты и долги по коммуналке, не занимаемся ремонтом кровель в деревенских домах, не оплачиваем лечение онкологии или лечение за рубежом. Также не всегда соглашаемся, если человек просит купить коляску или кровать обязательно определенной модели или фирмы, и не может это обосновать».

Изредка действительно речь о «потолке доходов», добавляет Елизавета Олескина. По программе неотложной помощи «Старости в радость» продуктовый набор положен, если доход не выше 1,5 прожиточного минимума. Но если человек, например, выплачивает кредит – разбираются. «Мы никогда не скажем: “Сначала продайте что-нибудь”», – подчеркивает эксперт.

Как реагировать на хейтеров в соцсетях

Что делать, если о просителе пишут в соцсетях: «Да у них пять автомобилей, а вы им помогаете»? Не реагировать на сам комментарий, а проверить факт, рекомендует Сергей Амбиндер. Пять автомобилей сами по себе еще ничего не говорят о материальном положении семьи. Они могут быть старыми, неисправными, служебными. Но если информация появилась, фонд должен ее проверить.

«Однако нельзя публиковать персональные документы семьи в ответ на негативный комментарий. Перед жертвователями фонд обязан быть прозрачным, но это не означает, что личные данные подопечного должны стать публичными», – подчеркивает Сергей Амбиндер.

Он также добавляет: если появляются противоречия или подозрения, их нельзя ни игнорировать, ни автоматически превращать в отказ. Нужно попытаться проверить информацию с помощью дополнительных документов и независимых источников: «У “Русфонда” есть отдельная практика проверки подобных случаев: фонд прямо предупреждает, что признаки мошенничества не всегда очевидны и каждую ситуацию нужно рассматривать отдельно».

В фонде «Старость в радость» сталкивались с комментариями про пять детей просительниц, у которых мама с макарон на картошку перебивается. «Но мы не выдаем медали “лучший педагог”. Сколько бы человек ни наделал ошибок, в конце жизни у него должны быть еда, тепло и поддержка», – уверена Елизавета Олескина.

Татьяна Задирако отмечает, что помощь людям, которые достаточно обеспечены, несет в себе репутационные риски для НКО. Если подобное произошло, нужно разобрать этот случай и использовать его как обучающий материал для членов команды, чтобы такое больше никогда не повторилось.

Оценивать по нескольким факторам

Нельзя оценивать нуждаемость по одному показателю. Учитываются ресурсы, обязательные расходы. «Задача фонда – не довести семью до полного разорения, а помочь решить конкретную проблему», – подчеркивает Сергей Амбиндер.

Еще один критерий – длительность потребности. Реальная история: в семье мама заболела деменцией, и ее взрослые дети (у которых уже тоже есть дети) тратят на ее содержание минимум 200 тысяч в месяц. В год получается более двух миллионов.

«Мама болеет уже 12 лет, – рассказывает дочь Елена. – Последние пять лет – совсем тяжелая стадия, лежачая. Год назад мы выписывали маму из больницы, стало понятно, что нужна медицинская кровать – это почти 200 тысяч рублей. Потом наняли инструктора ЛФК, а затем сиделку – пять тысяч в сутки, 150 тысяч в месяц. Плюс лекарства, памперсы, противопролежневые салфетки. Мама оставила достаточно крупную сумму денег – на похороны. С условием, что если что-то будет нужно, то брать оттуда. Но эти деньги давно закончились. Я, моя сестра и братья считаемся людьми с нормальным доходом, но эти расходы совершенно подтачивают. И так может продолжаться еще долгие годы».

Если выяснилось, что получатель недостаточно нуждался

Мария Бойко, юрист в сфере НКО, основатель юридического агентства «Во-первых, так положено», разъясняет: «Факт того, что впоследствии выяснилось отсутствие нуждаемости благополучателя, не означает, что НКО допустила нецелевое расходование средств. С юридической точки зрения необходимо различать два вопроса: соответствовало ли расходование средств целям, ради которых они были получены, и действовала ли организация добросовестно при принятии решения об оказании помощи».

Если помощь оказана в рамках уставных целей и утвержденной благотворительной программы, последующий вывод, что конкретный человек фактически не нуждался в поддержке, не свидетельствует о том, что НКО потратила деньги не по назначению.

«Иная ситуация возникает, если организация вовсе не проверяла основания для оказания помощи, проигнорировала очевидные признаки недостоверности представленных сведений либо знала, что заявитель не соответствует установленным критериям, но все равно приняла решение о перечислении средств. В таком случае могут возникнуть вопросы не только о соблюдении внутренних процедур, но и о надлежащем использовании имущества организации», – подчеркивает юрист.

Чтобы защититься, НКО должна заранее утвердить правила оказания помощи, критерии нуждаемости, список документов и порядок решений, а также хранить материалы проверки по каждому обращению. Это подтвердит, что организация действовала разумно и по уставу.

Если деньги целевые, нужно соблюдать волю жертвователя: тратить их только на указанное им назначение (п. 3 ст. 582 ГК РФ). В целом имущество НКО используется для целей из устава (ст. 24 закона № 7-ФЗ), а благотворительные организации — ещё и по закону № 135-ФЗ.

Рисунки Екатерины ВАТЕЛЬ